Берия, последний рыцарь Сталина
Но, в отличие от России, ощутимых результатов коллективизация в Грузии не принесла, да и не могла принести, ибо не ради советизации Грузии она проводилась! Сельскохозяйственная реформа затевалась ради хлеба, зерна – а какой, к черту, может быть хлеб на каменистых уступчатых наделах с носовой платок, с которых и хозяевам-то было не прокормиться Естественно, учитывая рвение кавказского руководства (а троцкисты и прочие «пламенные революционеры» обожают всякие там обобществления, «трудовые армии» и пр.), им позволили стать в общий строй, начать коллективизацию наравне со всеми – но и только.
Так что к моменту прихода Берии на должность Первого, сельское хозяйство было в том же, пардон, месте, что и раньше. Если земли нет – значит ее нет. В Грузии вообще не было смысла создавать колхозы, если вести хозяйство традиционно… И тогда молодой глава республики пошел наперекор «генеральной линии» – и, что характерно, Москва ему не препятствовала. Оказалось, что и как хозяйственный руководитель бывший чекист кое-чего стоит… да нет, многого стоит!
Но первое, что было необходимо – это сделать республику управляемой. А как сделать, если каждый уездный глава ведет политику сообразно интересам исключительно своего клана? Этот вопрос Берия решил просто: вместо того, чтобы увещевать уездных владык, он заменил не устраивающих его секретарей райкомов на бывших работников ОГПУ. Деканозов был назначен председателем Госплана республики и заместителем председателя Совнаркома. Гоглидзе – наркомом внутренних дел. Меркулов стал работать в аппарате ЦК. Вот ужас-то, правда? Везде насажал своих людей, да еще из органов!.. Зато бериевское ОГПУ работало как хорошо отлаженный механизм, там были кадры, которые он школил десятилетие. И столь простым способом новый первый секретарь добился управляемости республики.
Уже в декабре 1931 года Берия ликвидировал Колхозцентр, заменив его наркоматом земледелия. Вроде бы чисто номинальное изменение, однако весьма красноречивое, ибо в колхозы в 1931 году было объединено всего 36 % крестьянских хозяйств, и то лишь в результате административного рвения прежних властей. Новый глава республики как бы показывал, что не собирается добиваться стопроцентного охвата – сколько есть, столько есть, чего уж…
А вот затем Берия сделал ход конем.
Действительно, выращивать зерно в Грузии смысла не имело никакого – все равно сельское хозяйство не могло прокормить республику. Больше в колхозы никто никого не загонял. Более того: в противовес российской практике, в республике пошли на увеличение подсобного хозяйства колхозников – чтобы урожая хватило не только хозяевам, но и для продажи. А в колхозах стали растить не зерно и овощи, а культуры, которые нигде больше в России не росли, – чай, цитрусовые, табак, элитные сорта винограда. А хлеб – хлеб можно купить и в России, торгуя с ней вином и мандаринами!
И вот тут-то крупное сельскохозяйственное производство оправдало себя на сто процентов! Культуры были дорогие, и через несколько лет колхозы Грузии стали богатеть. В 1936 году их общий доход составил 235 млн руб., в 1937 году – 315 млн руб., в 1938 году – 366 млн руб., а в 1939 году – более 500 млн. Лучший стимул для людей – материальный, и, видя такое дело, крестьянин без всякого принуждения ломанул в колхозы. К 1939 году в них было объединено 86 % крестьянских хозяйств.
Чай в Грузии выращивали и раньше, мандарины тоже росли здесь давно – но никто не додумывался сделать на них ставку. Теперь увеличили плантации чая, мандаринов, начали повышать культуру земледелия, стали выращивать новые экзотические растения. А чтобы население республики не перемерло с голоду, пока новые культуры начнут давать урожай, пошли на увеличение приусадебных участков. Красиво придумано, не правда ли? Если б наши доктора экономических наук так проводили перестройку, как проводил свою реформу этот недоучившийся бывший чекист с револьвером, мы бы давным-давно перегнали обе Америки вместе взятые.
Два года ушло на подготовку, и в 1933 году начался рост сельского хозяйства. «При Л. Берии Грузия превратилась в страну, производящую в промышленных масштабах высокоценные специальные и технические культуры, – пишет Алексей Топтыгин. – Берия знал цену разным методам руководства: отдельным культурам и формам организации производства посвящались пленумы ЦК, проводились съезды колхозников, выставки, активно задействовалось социалистическое соревнование, портреты передовиков производства не сходили с первых полос газет и обложек журналов. Но самое главное – Берия очень четко понимал значимость материального стимулирования колхозников».
Но.
«Вообще говоря, то, что делает Берия – правый уклон в чистом виде, только без бухаринской политической трескотни», – пишет он же.
Такой вот парадокс: с одной стороны, непробиваемый сталинист, с другой – правый уклон. Действительно, выглядит парадоксально, если не знать, что основой «правых», «левых» и прочих уклонов всегда была борьба за власть, а политическая трескотня, равно как и хозяйственные программы, служили лишь фиговым листочком, прикрывающим сей неприглядный факт. Поэтому-то оппозиция с такой скоростью и меняла свои экономические программы, тщательно следя лишь за тем, чтобы они не совпадали с политикой правительства. Что же касается «уклонов», то это не в Грузии был правый уклон, это на немереных российских просторах в ходе коллективизации возобладал уклон левый. Впрочем, иначе и быть не могло, поскольку проводилась коллективизация руками тех людей, которых имела в то время партия, руками «революционеров без страха и упрека», а грубо говоря – троцкистски настроенных молодых отморозков. В Грузии же имел место самый настоящий сталинизм.
В 1932 году начались преобразования и в грузинской промышленности. Был создан наркомат легкой промышленности – но не тяжелой! Все предприятия тяжелой промышленности переданы Наркомтяжпрому СССР, чтобы их включили непосредственно в выполнение всесоюзных планов.
И в самом деле, зачем Грузии тяжелая промышленность? Что Грузия с ней будет делать? Зато в годы первых пятилеток республика заняла первое место в СССР по промышленности пищевой – производству вина, переработке чая, консервированию плодов…
Разрешите немного цифр – ведь статистика вещь упрямая…
За первую пятилетку объем валовой промышленности Грузии увеличился почти в 6 раз, за вторую – в 5 раз. При этом надо учесть, что первая цифра стартовала от суммы 37,5 млн руб. – именно так оценивалась валовая продукция в 1927 году, а в 1932-м она составила 257,5 млн. С этой цифры и началась вторая пятилетка, которая была перевыполнена по всем показателям.
В годы первой пятилетки объем капиталовложений в грузинскую промышленность составил 334,9 млн руб., во второй пятилетке – 960 млн руб. При этом рост достигался не сиюминутным «ускорением» (об этом можно судить по тому, что по-настоящему промышленность Грузии стала расти, когда Берии в Закавказье уже не было) – такую инерцию сумел придать ей этот человек. Так, например, при нем была реконструирована угольная промышленность республики, а отдача началась только после его ухода в Москву – в 1940 году добыча угля возросла почти вдвое по сравнению с 1938 годом. На Чиатурских марганцевых рудниках была механизирована добыча руды. Появились в прежде отсталой республике и новые виды промышленности – нефтяная, машиностроительная. В Азербайджане резко увеличилась добыча нефти. Именно при Берии и с его подачи началось бурение шельфов в Каспийском море. Кстати, тогда его обвинили в… расточительстве! Мол, зачем бурить море, когда на земле дешевле? Теперь строят буровые в море, но о том, кто все это начал, как-то потихоньку забыли…
Практически новой отраслью стало производство чая – при Берии в республике было выстроено 35 чайных фабрик. Раньше оборудование для них ввозилось из-за границы, но вскоре производство этих машин освоил Батумский машиностроительный завод. И так далее, и тому подобное…
При этом первый секретарь курировал грузинскую промышленность так же, как Сталин – советскую: дотошно и со знанием дела.