Переплетенные с ним (ЛП)

Зак качает головой. Но я вижу, как этот ублюдок пытается скрыть улыбку. Может, я выйду из этой комнаты живым?
— Она случайно оказалась прямо здесь. Она также не собирается выходить замуж в ближайшее время. Так что не вынашивайте никаких безумных идей. Ни один из вас, — говорит Элла, указывая пальцем на каждого из нас в очереди.
— Ладно, так что же такое знают эти два болвана, чего не знаю я? — Нетерпение Зака по поводу отсутствия информации ясно видно по тому, как подпрыгивает его нога. Это единственный признак его нетерпения. Глядя на его лицо, можно подумать, что он абсолютно спокоен.
— Я… эм… ну, у меня есть некоторые проблемы, над которыми я работала в течение последних нескольких лет. Но мне стало лучше. Сейчас я справляюсь лучше. Честное слово. У меня получается, правда, Брэй? — Элла так не уверена в себе. Мне хочется подхватить ее на руки и спрятать от всего этого гребаного мира.
— Да, справляешься. Как долго? — спрашивает Брэй.
Элла улыбается и говорит:
— Шесть месяцев.
— Шесть месяцев с чего? — спрашивает Зак.
— С тех пор как я в последний раз порезалась… специально, — шепчет Элла, потирая запястья. Я хватаю ее за руку, останавливая ее движения. Она больше не одна. Она должна знать, что я здесь, несмотря ни на что.
Просидев на диване целый час, слушая, как Элла пересказывает свою историю Заку (многое из этого я слышал впервые), я хочу, бл*дь, перерезать себе горло. Она не должна была чувствовать себя такой одинокой. Я должен был быть рядом, помогать ей.
Позже Брэй отвел ее вниз, чтобы забрать детей перед тем, как им придется отправиться домой на ночь. Как только за ними закрылась дверь, я бросился в ванную, чтобы опорожнить содержимое своего желудка.
Убедившись, что больше ничего не выходит, я смываю унитаз и сажусь, прислонившись к шкафу. В дверях стоит Зак. Он бросает мне бутылку воды.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
— Не очень, — честно отвечаю я. Он подходит и садится на пол в ванной рядом со мной.
— Как я мог не знать? Почему я не замечал, что у нее проблемы? — спрашивает он.
— Она не хотела, чтобы ты видел.
— Я должен был догадаться. Черт, она четыре долбаных года жила в Мельбурне одна. Я должен был присматривать за ней, Дин. Это моя работа, бл*дь, заботиться о ней. — Его голова опускается на колени. Я знал, что он тяжело это воспримет. Черт, даже я не могу с этим справиться.
— Я не должен был уходить от нее. Если бы я остался с ней… Если бы я тогда признался ей в своих чувствах, она бы даже не поехала в этот гребаный Мельбурн.
— Может, и нет, но четыре года назад я бы убил тебя на хрен за то, что ты к ней прикоснулся.
— Итак, что я слышу: Дин, я не собираюсь убивать тебя за то, что ты претендуешь на мою младшую сестру. — Я улыбаюсь ему.
— Отвали. Я все еще раздумываю над этим. Мне просто нужно решить, какой несчастный случай тебе устроить. Потому что, если Алисса или Элла узнают, что я тебя прикончил, на следующий день я буду встречать тебя в аду. — Он смеется.
— Мы справимся с этим? — спрашиваю я. — Потому что я люблю тебя, чувак. Ты мой лучший друг. Но если ты заставишь меня выбирать, я выберу ее.
— Мы семья. Семья справляется со своим дерьмом, не убивая друг друга. Обычно, — говорит он. И мне этого достаточно. — Итак, могу ли я присоединиться, когда ты отвезешь ее домой к своей другой семье? Потому что я должен это увидеть. — Он смеется.
— Ты же знаешь, что я их и близко к ней не подпущу, правда? Кроме того, мама странно изменилась с тех пор, как старик стал заботиться о ней. — Я пожимаю плечами.
— Как это?
— Не знаю. Трудно объяснить. Но она стала гораздо менее осуждающей и не лезет в мои дела. Моя мама выглядела почти счастливой и совершенно трезвой, когда я с ней разговаривал последний раз.
На моей маме не слишком отражаются последствия алкоголизма. Впрочем, любой человек может неплохо их скрыть, если за спиной у него богатство Маккинли.
 
— Это хорошо? — спрашивает Зак.
— Да, хорошо.
— Ладно, я должен спросить.
— Что?
— Каковы твои намерения в отношении моей младшей сестры? Ты уверен, что она та самая? Это навсегда? Потому что, если ты снова разобьешь ее сердце, я, не задумываясь, вырву твое и поднесу ей на блюде.
— Она моя навсегда. Я всерьез собираюсь на ней жениться, ты знаешь. Я спросил ее об этом в лифте, когда ехал сюда. Она подумала, что я шучу.
— Хорошо, Ромео. Тогда давай придумаем, как заставить ее выйти замуж за твою жалкую задницу. Потому что, как бы больно мне ни было это говорить, ты хороший парень, Дин. Я знаю, что ты поступишь с ней правильно.
— Больно, да? — Я смеюсь, расслабляя плечи. Мне действительно нужно встать с этого гребаного пола.
— Ты даже не представляешь, насколько, — ворчит Зак.
Глава одиннадцатая
Элла
Прошло две недели с тех пор, как я вернулась домой. Две недели, как мы с Дином вместе. Это чертово блаженство. То есть, когда Зак не кудахчет надо мной и не обращается со мной как с хрупким куском стекла.
Я терплю это. Потому что ему это нужно. Ему нужно чувствовать, что он помогает мне. Я ценю то, как сильно меня любят он и Брэй. Девушка действительно не может пожелать двух лучших братьев.
Сейчас конец октября. Завтра у меня день рождения. Обычно мои братья делают из моего дня рождения большой праздник. Они пытаются компенсировать то, что наши родители не присутствовали на всех моих знаменательных днях. Но в этом году — мертвая тишина. Ничего. Они даже не упомянули о нем.
Возможно, они забыли. У них обоих есть свои дети, жены и бизнес. Меня это не должно волновать. Ради всего святого, мне исполняется двадцать три года. Это не так уж и важно. Со мной все будет в порядке. Если они все забыли, я схожу в спа-салон, сделаю массаж, уложу волосы. Да что угодно. Мне все равно не доставляет никакой радости то, что я постарела еще на один год.
Пара сильных рук обхватывает меня сзади, когда я наклоняюсь, пересчитывая бутылки водки под барной стойкой. Я улыбаюсь. Я знаю, кому принадлежат эти руки. Мне, вот кому. Встав, я поворачиваюсь и обнимаю Дина за шею. Встав на цыпочки, я прижимаюсь губами к его губам. Он поднимает меня с пола и усаживает на барную стойку. Я раздвигаю ноги, насколько это возможно в этой юбке, и обхватываю его за талию, а он делает шаг между ними и снова приникает к моим губам.
— Ммм, я уже говорила тебе, как мне нравится здесь работать? — спрашиваю я его между поцелуями.
— Вас сейчас уволят нахрен. Вас обоих! — кричит Зак у меня за спиной. Я смеюсь, глядя на Дина. Зак уже не в первый раз застает нас в таком виде. И не в последний.
— Элла, убери свою задницу с барной стойки. Там люди едят. Дин, разве у тебя нет, ну не знаю, какой-нибудь работы? — говорит Зак.
— Ничего более важного, чем то, что я делаю прямо сейчас. — Дин подмигивает мне. Я прижимаюсь к нему.
— Фу, гадость. Это все еще моя гребаная сестра, придурок.
— Ну, вообще-то, у меня есть работа, к которой я должна вернуться. — Я толкаю Дина в грудь, и он отступает назад, позволяя мне спрыгнуть вниз. Я снова ныряю под стойку и продолжаю считать бутылки водки.
Я слышу, как Дин ругается и стонет позади меня.
— Разве у тебя нет персонала, который бы проводил инвентаризацию? Ты не должна так нагибаться в этой гребаной юбке. Ну, по крайней мере, на работе.
— Ублюдок, — говорит Зак, бросая диванную подушку Дину в голову. Я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как подушка попадает ему прямо между глаз. — Следующей будет гребаная пуля, — ворчит Зак, уходя.
Дин оглядывается на меня.
— Ну, разве тебе не может кто-то помочь? Потому что, если нет, я могу попросить кого-нибудь из парней прийти и сделать это.
— Нет, я должна сделать это сама.
— Хорошо, тогда я останусь здесь, пока ты не закончишь. Я составлю тебе компанию, пока ты будешь считать.