Минус двадцать градусов по Кельвину (СИ)

И вот, иду я, значит, в благородной задумчивости, насчет того, поработать ли мне с архивом, посмотреть задания или начать наводить справки по ряду интересных вопросов, как на меня налетают два парня-ровесника, один одетый как сутенер, притом. Ну и начинают у меня требовать(!) ответа, что я делал в библиотеке.
Ну вот вообще бардак какой, возмутился я. Нет, понятно, что беспокоятся за Леви, да и очевидно, влюблены в неё. Но, не настолько, видишь ли, ехидно отметил я, чтобы с ней сидеть в той же библиотеке. А уж их вопросы в стиле претензий… Да хоть бы и трахал я её, например, не их дело, пока в брак не вступят, злопыхал я. А уж библиотека вообще гильдейская.
— Не ваше дело, — по-доброму улыбнулся я. — Кстати, доброе утро Дрой. Доброе утро Сарусуке.
— Я Джет, — огрызнулся сутенер. — Если ты обидишь Леви…
— То что, Сарусуке? — искренне поинтересовался я. — Вы подходите ко мне, требуя, чтобы я вам рассказал о своих делах. Но делаете это без надлежащего уважения, — покачал я головой. — А уж библиотека принадлежит ВСЕМ членам гильдии, и ваше любопытство граничит с оскорблением. Нет, я понимаю, что вы беспокоитесь за Леви, — продолжил я. — Так посидели бы, поучились с ней. Ну и кроме того, например, скажу я что мы с ней, предположим, целовались. И что? Я не имею права, она, или это ваше дело? В общем, ребят, — благожелательно обратился я к обоим. — Либо реально занимайтесь с девчонкой, либо не мешайте гильдийцам. Во всех смыслах, — уточнил я.
Но у парней, очевидно, взыграл гормон, так что с воплем “Ублюдок!”, сутенёр, используя магию скорости, рванул ко мне. Закономерно поскользнувшись и на всей скорости въехав сутенерской шляпой и её содержимым в барную стойку. Ну а Дрой стал кидаться в меня всяческой гербологией, видно, от большого ума. За что и был, по голову, вморожен в глыбу льда, как и его семечки.
И только я, проснувшийся и взбодрившийся, стал готовиться к проведению педагогических мероприятий, как выбегает Леви, встает передо мной и кричит:
— Не трогай Джета и Дроя! — ну и добавила, под моим ехидным взглядом, покраснев. — Пожалуйста.
— Вот и хорошо, — покивал я, — поговорю со всеми тремя. Леви, ты сильный маг, а уж для своих лет — фактически уникум, — начал я.
— Я слабая, — начала нести неудобоваримую дичь девчонка.
— Угу, А-ранговый маг поддержки — слабый, — преувеличенно серьезно покивал я. — Вот я уверен, что ваши заказы выглядят так, — продолжил я. — Эти, — потыкал я перстом в “этих”, - огребают феерических люлей. А ты надрываешься, пытаясь всеми возможными способами вытянуть их реально слабые атаки хоть на сколь бы то ни было приемлемый уровень, — прикушенная губа и слегка вильнувший взгляд был мне ответом. — Так вот, Леви, А-ранговый маг поддержки — сильный маг, выводящий ударный кулак группы на ранг выше. Просто в вашем “теневом механизме” нет ударного кулака, а есть твои “друзья детства”, которых ты тянешь на себе. Что делаешь зря! — воздел я перст под злобнозыркательными взглядами “друзей детства”. — Режешь свой потенциал, да и эти не развиваются, а только караулят библиотеку, мешая гильдийцам заниматься.
Возмущенный взгляд Леви на приятелей и их смущенные взгляды были мне ответом. Хм, значит, даже не знала, а эти бараны пубертатные просто творят хрень, констатировал я.
— В общем, мой тебе совет, — продолжил я, обращаясь к Леви, — найди соответствующих своему уровню напарников. А с этими дружи в гильдии, что вполне возможно и нормально. А вам, — обратился я к друзьям-дебилам, — перестаньте сидеть на шее у девчонки! Самим не стыдно? Парни еще, — укорил я. — Либо развивайтесь сами, либо просто общайтесь, не мешая Леви развиваться, раз уж называете себя “друзьями”. И да, — напоследок озвучил я, — узнаю, что мешаете кому попасть в библиотеку — зал гильдии украсит ледяной фонтан, “Дрой разрывающий пасть писающему Сарусуке”, - проявил аллегоричность и художественный вкус я, отходя от компании.
Заказал кофию, осмотрел питейный зал — народу и не сказать что много, но были и приглядывались, ну может, и на пользу пойдет. Тем временем ехидно покосившийся на меня старый гриб, булькая инфернально-противной жижей в кружке, вопросил:
 
— Выполняешь обязанности Старшего волшебника, Грей?
— Ну, в чем-то, да, — признал я. — Хотя, если бы эти клоуны не начали предъявлять мне дурацкие претензии: “что ты делал в библиотеке, Грей?” — спародировал я сутенёра. — Я бы и не поднимал вопрос, — потыкал я в устав гильдии, висящий на стене, на что мастер согласно булькнул жутью. — Девочку жалко, разве что, — продолжил я. — Не удивлюсь, если она А-ранг вытянула, этих оболтусов вытаскивая.
— Понравилась? — с невинной рожей поинтересовался старый гриб, на что я без задней мысли ответил.
— Ну да, симпатичная и хорошая девочка. У нас мне вообще все девочки нравятся, — на что выпучивший глаза Макаров поперхнулся мерзким и противным пивом. — Блин, вот что вы за извращуга престарелый, — посетовал я в Полюшка-стайле. — Красивые они, не глупые. А не то, что вы надумали, на такое ни сил, ни желания у нормального парня не наберется! — веско сказал я, да и направился из гильдии.
Все же решил я, что нужно разобраться с Хартфилиями. И интересно, и время есть, да и некоторые мои пробелы в понимании социума Фиора может закрыть, думал я, тащась к башне бургомистра Магнолии. По здравому размышлению, решил я не извращаться, а банально заплатить стряпчему или чиновнику какому, ну или архивариусу, ежели водится такой. Ну и просветиться, а то с поисками по библиотекам, да еще и непрофильным, плюс пресса и Архив… Ну бред выходит, особенно учитывая то, что Архивные данные, не подтвержденные натурным испытанием, могут оказаться той же художественной литературой, на которую я натыкался, ища информацию о Мирах.
Архивариус обнаружился, причем был он, на удивление, не старым сушёным сморчком, а вполне приглядной девушкой лет двадцати пяти, причем, явно небезразличной к своей работе. Так что подкинув денежку, я погрузился в деловые, торговые, сословные и прочие дебри Фиора. А в результате недельных изысканий стал я обладателем такой информации:
Итак, для начала, нет такой структуры, как “Компания Хартфилиев”. Совсем и вообще, это фантастика. То ли мангака был излишне узкоглаз, то ли надмозги излишне надмозглы, но в Фиоре существовал исключительно “Консорциум Хартфилиев”. Что автоматически снимало немалую часть вопросов “как?”, потому как сама организационная структура консорциума давала ответы.
Ну да ладно, выходила такая любопытная закавыка, что в рамках консорциума Хартфилий — далеко не самый весомый акционер ряда предприятий, ну и управляющий консорциумом. Что давало ему возможность рулить “общим вектором”, не более, а самостоятельность структурных предприятий была довольно широкой.
Так что вопрос “банкротств”, захвата денежек и прочего не стоял. Если они и были (в чем я уже, после знакомства с документами не уверен), то они введены как акции, в ряд предприятий, и “просрать эти полимеры” Жид может без каких бы то ни было злодейств и гадств, просто по глупости.
А вот дальше начались непонятки. Итак, есть лен Хартфилиев, которые, вот сюрприз, не имеют никаких титулов. Лен есть, родство с королевской семьёй есть, но Хартфилии — простолюдины, вот такой пердимонокль. С историей за пару сотен лет, традицией матриархальной фамилии, наследуемым леном — но не имеющие титула как факта. Бред бредовый, но так есть, и это факт.
Соответственно, никакие “законы о благородстве” имущество Хартфилиев не защищают, майората нет по факту, а есть простолюдины с шикарным особняком и лютыми землями. Ну и ежели Жид встрял на большие деньги, то, невзирая на “старшинство” Люськи в роду простолюдинов, всё отнять можно. На противоречиях, оспоримо, но тут какой закон применять, как суд подмазать, мдя.
Хотя, безусловно, де-юре и де-факто Люська выходит главнюк, причем с дюжины лет, в рамках Хартфилячьего семейства. То есть, она не “вступила в права”, в противном случае на особняк и земли никто бы хавало не мог разинуть. Почему — пока не важно, а важно другое: не вступили сами Хартфилячьи бабы, в обозримом времени, то есть Люська и мамаша ейная. Последняя, согласно документам и логике, творила какую-то феерическую и неудобоваримую дичь. Причем по жизни, дикая баба выходит, констатировал я.