Минус двадцать градусов по Кельвину (СИ)

Далее, по мере пилувания лезвием тьмы льда — создавать и насыщать, кстати, а может тут подсознание и не лажануло — ближе к сердцу будет проще и быстрее, крохи, но в моем положении все сгодится.
Нацу, с лицом горестным, начал удивляться, ну скажем так, в рамках отмеченной мимики ускоренного восприятия — явно заметил моё появление. И стал отворачиваться в сторону гада — что в целом неплохо, валить того надо, и лучше сосредоточенно.
Ну а я мысленно сказал “поехали!” и топнул ногой, кроша намороженную глыбу льда и гася инерцию. В принципе — нормально встал, мимоходом оценил я положение себя. И сконцентрировался на созидании, мыслях и желании “прочнее” в наплечнике, который уже начало разрушать опускающееся лезвие.
Чернобыльский тем временем подскочил к гаду и, пригнувшись, зарядил ему объятым пламенем кулаком в пузо, фактически вздернув мага тьмы с земли. Реально пиздец, удивился я краем сознания, не занятым судорожным “созиданием-уплотнением-упрочнением”. Дело в том, что вбитое почти в позвоночник брюхо гада раздулось, а, через мгновение, из спины его стал бить почти белый протуберанец огня, не более пары сантиметров диаметром.
Силен, уважительно оценил я друга моего быдлу — очевидно, на эмоциях и за счет “драконьего колдунства”, Нацу реально воспылал — на вскидку его контейнер чувствовался раза в два больше моего, а атака выходила в весь мой резерв. Жутко нерационально, но звиздец как сильно, собственно, я предполагал, как он “затаскивал” лютых вражин, но увидел в первый раз.
И тут меня пронзил укол боли — лезвие прорубило лёд и стало рубить меня. Больно было чертовски, плюс подлое тело хотело скорчиться — чего было делать категорически нельзя. Да и от окружения я отключился, сосредоточившись на напитывании разрубаемой плоти эфиром и попытке создать лёд на пути лезвия, снаружи и, минимально, внутри себя. А через полчаса субъективного времени (реально пыточного), я “взял уровень”. По-моему, тут сработало подсознание, потому как в голову мне такой вариант в момент рубки Грея не приходил. Хотя не уверен, при всех прочих равных собранностью я в этот момент не отличался, все силы бросая на то, чтобы не сдохнуть, ну и страдать самозабвенно. Ну а что делать, если страдается, а сделать с этим ничего не можешь? Только делать вид, что так надо, иронично думал я, оценивая новообразование Грея, избавившее меня практически от всех болевых ощущений (хотя ныло, факт, но по сравнению, с тем что было — просто блаженство), да и фактически остановившее продвижение лезвия тьмы. Плоть трансформировалась в лёд, причем самый эфиронасыщенный, что я когда бы то ни было создавал или видел.
Во-о-от, кажется, я не умер, довольно и несколько отстраненно констатировал я, наблюдая, как лезвие истощается, да и пелены перед глазами почти нет.
Оценив горестную морду быдлы, несомненно, расстроенную тем, что его варварское уничтожение моего домика обойдется без моего страдательного участия, я решил проверить, как там причина моих страданий неисчислимых.
Ну и Люська была все так же с широко распахнутыми глазами, бледная, но, к счастью, целая. Правда, разнесенная моей ногой глыба льда явно вызвала резкий порыв ветра. Волосы девчонки развевались, да и юбочка весьма пикантно приподнялась, демонстрируя трусики в синюю полоску. Лепо, экспертно оценил я, краем глаза заметив движение.
Это летела “сбивательная” глыба льда, о которой я чуть не забыл. Ну, немудрено, не стал ругать доблестного себя я, превращая глыбу в воду.
Следующей мыслью было “Упс!”. Это я реально не подумал, признался я, наблюдая, как Люську обдает ледяной водой. Ну, заслужила, наверное, справедливо отметил я, не без интереса оценил интересные места, облепленные промокшей тканью, и отвернулся. Ну из деликатности и прочих своих многочисленных достоинств, да.
Нацу был уже на ногах и приближался с мордой лица удивленной, радостной и виноватой одновременно, ну а я начал “успокаиваться” и оценивать свои повреждения и состояние. Сверху вид не радовал, залитый кровью лед, составляющий моё плечо, был распахан сантиметров на пять в глубину. Ерунда, не опасно для жизни, но не срастался от волевого усилия, а рука явно не желала слушаться.
 
— Грей? — выдал охеренную по содержательности реплику дон Драгнилл.
— Призрак Стефана Фиорского, — ядовито ответил я. — Нацу, друг мой, не будешь ли ты так любезен объяснить мне, почему ты не соизволил ответить мне? Я чем-то оскорбил твоё несомненное величие?
— Эта… — информативно ответил Нацу. — Ну мы…
— Уперли заказ Эс-ранга, — резко сдал всех кошак. — Но я не виноват, угусь.
В этот момент в мою спину (слегка обожженную и явно с оборванной одеждой, отметил я, очевидно, взрыв кислорода) ударила мокрая тряпка. Тряпка была мокрой, была Люськиным поло и была на ней. А сама Люська обняла меня за талию и начала, всхлипывая, бормотать в спину:
— Грей, миленький, не умирай, пожалуйста, я все сделаю, только не умирай… — ну и прочую высокоинтеллектуальщину нести.
Бардак какой, оценил бардак я, развернулся, отодвинул Люську вытянутой рукой за плечо. Осмотрел: жива, цела, мокра, заплакана. Вытянутой рукой провел в положение перед собой, чтоб видеть Нацу, прижал к правой стороне груди, выдав ценное указание “Рыдать сюда!” и приобнял за плечи. “Угусь” было мне ответом, а приобнявшая меня девчонка хоть и мочила меня слезами (прям фетиш у меня, похоже, мимолетно оценил я), но симпатичное ушко явно навострила.
— Итак, Нацу, ты спер с помощью своего резервного запаса пищи заказ Эс-ранга. — начал я, но был перебит.
— Грей, что это? — с некоторым страхом уставился Нацу мне на грудь.
Опустив голову, я был вынужден признать некоторую обоснованность его поведения: в прорехе рубахи виднелось освещенное через прозрачное, сцуко, плечо, моё сердце. Точнее, видневшаяся часть грудины была прозрачным льдом, который пересекали редкие ручейки крови в прозрачных сосудах. А на месте сердца была видна повторяющая его и аорты форму кровь, закономерно пульсирующая. Впрочем, откат ледяного состояния происходил, и плоть безболезненно меняла лед, явно метастабильный. Отметив себе, что откат надо приостановить в области разрубленного плеча, я попробовал ответить.
— Это лёд, Нацу. Я — маг льда, и я — мой лёд, — с некоторым сомнением констатировал я, прижимая явно желавшую посмотреть Люську к груди и сказал для обоих. — Я в порядке, это, скажем так, защита. Ну а дырка терпимая, Полюшка вылечит. Так вот, Нацу, — не дал я сбить себя всякой ерундой, но меня опять перебили.
— Это я, — всхлипнула Люська.
— Нет, это я виноват, — джентельменствовал, как ни парадоксально звучит, чернобыльский быдла.
— Да вы издеваетесь, — констатировал я. — Шаурма!
— Есть, сэр! — явился предо мной синий глюк, игнорирующий укоризненный взор дона Драгнилла.
— Докладывай обстоятельства, продлевая срок своего бытия, — изящно выразился я.
— Угусь, — кивнул кошак и начал всех закладывать.
Итак, по докладу рядового Запас Пищи, выходила такая история: в одном временном окне с моим отбытием к дону Драгниллу обратилась донья Хартфилия и полюбопытствовала. А почему бы двум благородным донам не завалить чудище какое или темную гильдию не запинать? А то, мол, некоторые считают её за слабачку, а она ого-го, да и сам дон Драгнилл силен аж жуть.
Обсудив моменты, что они всех отпинают, благородные дон и донья решили, что для их крутизны подходящих заказов на нижней доске нет, ну и направили шаурму таскать подходящий.
Шаурма счастья, пробравшаяся на второй этаж, обнаружила заказ, о котором высказалась довольно подробно — вообще кошак, нужно отметить, умел работать с информацией и обладал неплохой памятью, очевидно, компенсируя некоторую раздолбаистость партнера. Так вот, некая группа “Пикник на обочине”, именно так и никак иначе, десяток А-ранговых магов под предводительством мага тьмы Эс-ранга, устраивала вышеупомянутые пикники рядом с малыми населенными пунктами. Через несколько дней населенного пункта, как и его жителей, не оставалось, а ребята шли искать место для другого пикника.