Пуговка от бывшего мужа. Исцелю любовью (СИ)

– Ну и сиди, – отворачиваясь, иду в стационар, где уже ожидает меня Джек. Вместе с сонной помощницей ставлю капельницы, занимаюсь псом и оставляю его под её чутким присмотром. Затем умываюсь в туалете, устало шагаю по пустынному коридору.
И черт меня дергает заглянуть в холл.
Он ведь уже ушёл?
Выхожу в коридор. Нет, всё ещё сидит на месте.
Вздыхаю.
Упертый баран.
– Надеялась, что я свалил? – усмехается, так и не открыв глаза. Услышал меня? Я почти не шумела.
– Да, – говорю честно и открываю входную дверь электронным ключом. Спасаю этого дурака от больной шеи и плоской задницы. – Идём.
Что я делаю? Не понимаю. Но точно знаю – металлические стулья здесь неудобные.
Леон выпрямляется, наконец, открыв ледяные глаза. Они всегда бездушны. Но не тогда, когда дело касается Джека.
А сейчас в них мелькает удивление.
– Угощу тебя кофе и дам насладиться не очень мягким, но удобным диваном.
Уголки его губ летят вверх. И черт, эта улыбка жутко заразительная.
Новак встаёт со стула и направляется ко мне.
– Раз ты предлагаешь, не могу отказать.
  
Глава 21
 
Глава 21
– Кофе не такой вкусный, как ты привык пить, но это всё, что могу предложить, – протягиваю пластиковый стаканчик с крепким напитком и сливками.
– Из твоих рук хоть яд выпью, – произносит, забирая кофе. Стараюсь не зацикливаться на безобидной фразе, так пробирающей душу. И рада, что он сам отводит от неё внимание: – Часто работаешь в ночную смену?
– Нет, – присаживаюсь рядом на диван, в уголок, и кутаюсь в мягкий плед. – Пару раз в две недели.
Зря я это сделала. Оказалась так близко к Новаку. Теперь вперемешку с кофе ощущаю его аромат. Он всегда пахнет мятой и ментолом. Банальный запах, и не потому что он нравится ему. А мне.
До сих пор не поменял парфюм.
– И муж не против? – делает глоток и поворачивается ко мне. От одного его взгляда становится стыдно за сказанную ранее ложь.
– Это же работа, – пожимаю плечами. Избегаю семейной темы.
– Или мужа нет? – видимо, не получится. Он как будто видит меня насквозь.
– Нет, – нахмурившись, произношу. Весь этот разговор пока доставляет мне только дискомфорт.
– Зачем тогда соврала?
– Чтобы ты не приставал. Я помню, что для тебя занятая женщина – табу.
Правда, не вышло. Несмотря на то, что я упоминала мужа в первую нашу встречу, он все равно целовал меня у себя дома. Беспринципный человек.
– Врунья, – усмехается. – Детей нет, так понимаю? – спрашивает, вальяжно откидываясь на спинку дивана.
Вероника, не ври! Скажи, что у тебя есть Поля. Наше маленькое чудо. Признайся, что тогда не сделала аборт. И не будешь носить этот камень, привязанный на веревке к шее.
Новаку будет плевать, когда он узнает. Большой любви к дочери не испытает. У него хватает своих проблем.
– Нет, – закусываю губу.
Слабачка. Почему не могу признаться?
 
– Сейчас много работы. Времени на это совсем нет.
– Знал, что у тебя всё получится.
Неосознанно улыбаюсь. Леон и правда искренне верил в меня, даже когда я возвращалась домой и плакала после того, как приходилось резать бедную лягушку на занятиях.
– Спасибо. А у тебя как дела? – меняю тему. – Помимо того, что ты ушёл из бокса... Открыл спортивные клубы?
– Да, у меня целая сеть по городу.
– Здорово, – говорю искренне. – Бизнес свой есть, жена, ребёнок будет…
Горько упоминать такое. Но я без злого умысла.
– Ник.
– Всё нормально, всё в прошлом, я могу спокойно об этом говорить. Больше на тебя не злюсь.
Опять ложь. Злюсь – и ещё как. Особенно пару дней назад, когда приняла Матвея за его сына.
– Жена? – вдруг спрашивает. На лице читается недоумение.
– Кольцо ведь, – киваю на правую ладонь.
Его глаза неожиданно добреют, а взгляд несётся на безымянный палец.
– Я всё ещё завидный холостяк, – допивает остатки кофе и ставит стаканчик на стол. – Это наше с тобой обручальное кольцо.
Неожиданно.
Ком в горле застревает.
– Так и не смог его снять, – отзывается, присаживаясь обратно. Заваливается на диван и так же внезапно опускает голову на мои бёдра.
Ненавижу эту позу. Потому что она пробуждает слишком много воспоминаний.
Но и шевельнуться не могу. Сверлю золотистое обручальное кольцо. Ощущаю теплые мужские пальцы на своей ладони. Проходятся подушечками, обрисовывая каждую фалангу.
– Порой мне кажется, что смерть брата, опека, беды с Джеком... Всё это моё наказание. За то, что…
Резко затыкаю его рот ладонью.
– Это не то, о чём я хочу говорить сегодня, – произношу мягко, стараясь держать себя в руках. Я не хочу слышать его. Не хочу сидеть рядом. Потому что… боюсь проникнуться. И снова влюбиться.
Ощущаю на своей ладони его губы. Слышу звук поцелуя.
Он мне… поцеловал руку?
Смущённо отдёргиваю её, да так быстро, будто обожглась. Но Леон перехватывает меня за запястье. В этот раз подносит не к губам, а к своему короткому ёжику.
Он любит, когда его гладишь по макушке.
Сегодня я принимаю максимально странные решения. Зачем-то иду у него на поводу, проводя ладонью по голове. А он, прикрыв глаза и ничего не говоря, успокаивается.
Мы всегда так делали после каждого боя. Я могла сидеть часами и плакать, смотря на его синяки. Однако сейчас… ни царапинки. Только усталое лицо, круги под глазами и появившиеся за эти годы морщины.
Давно я не видела Леона таким уязвимым. Усталым… Человечным.
Вечно холодный и решительный в бою.
Заботливый и весёлый в быту.
И такой умиротворённый сейчас.
Сижу рядом и сама не замечаю, как в одно мгновение откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза. Машинально перебираю короткие волосы пальцами. И незаметно для себя засыпаю.