"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Да, — ответила она односложно.
— Понимаю. Неудобно говорить. Повторю через час.
Чтобы находиться ближе к месту событий, он накручивал диск из прокуратуры, из кабинета Андрея Трунова.
Тот не выразил никакого удовольствия от увеличения числа версий, предполагающих покушение на Бекетова. Результат обыска в гараже и сколько-нибудь вразумительная теория о взрыве для отвлечения внимания от ограбления сберкассы его вполне устраивали. На возражение, что где-то шатается ещё один сообщник, подорвавший заряд, пока Томашевич и Герасимёнок находились в километрах от гастронома, Трунов отмахнулся:
— Там запросто мог быть и часовой механизм. Самодельные электронные часы, принятые за приёмник.
Наверно, начинка часов и приёмника отличается сильно. Егор как не специалист в электронике в дискуссию не полез.
— Всё же дай поручение розыску перешерстить личные дела уволенных.
— У тебя чуйка, что там может находиться что-то важное?
— Ну не подвела же она меня, когда предложил сопоставить сберкассу и гастроном.
— Ладно. Но давай так. Оформляю поручением, протокол выемки и прочую хренотень пишите сами, отдадите мне всё разжёванное и разложенное по полкам. Идёт?
— Замётано.
Получив поручение, бережно завёрнутое в газету «Правда», чтоб не размокло, если пойдёт снег, Егор позвонил Давидовичу и попросил его пройтись к хозмагу «Тысяча мелочей». Там они встретились через четверть часа — между столбиками из сложенных оцинкованных тазиков.
Прочитав прокурорскую бумагу, Лёха приуныл.
— Не стать тебе нормальным ментом, парень. Знаешь, почему? Если не считать ОБХСС, где сами ищут работу, во всех других службах работа сама ищет нас и находит. Её всегда гораздо больше, чем живой человек может переварить за шестидесяти— или даже семидесятичасовую рабочую неделю. У меня почти каждый день падают заявления о какой-то краже. Раскрывается… ну, может, одна из трёх. Остальные прячу, пишу дурацкие постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Что не удаётся спрятать — возбуждается. Ты же почти не знаком со следственным отделением? Там такой Девочкин трудится, на год раньше тебя учился на юрфаке. У него тридцать или сорок уголовных дел в производстве. И в каждое он должен регулярно подшивать бумажки, изображая движение. Я в свою оперативную кухню складываю — те же самые пустышки, но с грифом «секретно».
— Предлагаешь не делать ничего?
— Наоборот — предлагаю работать. Но с толком. Если с «Жигулей» сняли ветровое стекло, надо не это стекло искать, а ловить банду, промышляющую стёклами по всему Минску. Поймав — проверять на причастность к каждому конкретному случаю. Если на месте происшествия нет следа, ведущего к злодею, что-то там расследовать бесполезно. Надо только зафиксировать всё. Но никто банды не ловит. Все сидят до ночи по кабинетам и стряпают фуфельные бумажки. Потому что, как говорит Папаныч, чем больше извели бумаги, тем чище жопа. Ты сам один систему не переломишь.
— Лёха, здесь есть след. Интересный. Кстати, ты сам бы Ингу не прочь?
— Не дразни.
— Тебе нравятся девки на вкус Бекетова, неплохие, правда? Нужно пощупать его бывших секретарш. Одна пару лет назад выкатывала ему претензии. Всего-то делов на пару часов. Бери постановление на выемку и дуй в управление торговли. Можешь и тамошним глазки строить, свиданку набить. Главное, найди секретаршу «Вераса», уволенную до истечения годового трудового договора где-то в восьмидесятом. Заодно и других уволенных прогляди.
— Кого он ещё мог против шерсти погладить?
— Любого, — отрезал Егор, вспомнив избитое лицо Инги.
Так и не прикупив тазик, он поехал на Калиновского. Издалека увидел: у столбика, где с Лёхой караулили Ингу, белая «шестёрка» отсутствовала.
Отсчитав час с первого звонка, снова набрал из автомата.
— Теперь удобно?
— Да.
— Когда освободишься?
— Шеф в два часа уезжает в Москву на своей машине. Тогда я свободна.
— Давай встретимся в три. Мне десять минут нужно, чтоб рассказать главное.
— По телефону никак?
— Такие вещи по телефону не говорят.
 
Она приглушила голос. Похоже, прикрыла трубку ладонью.
— Дом знаешь. Шестнадцатая квартира. Дверь не будет заперта.
Гудки.
Посмотрев на дешёвые наручные часы «Луч», оставшиеся от предшественника, он прикинул, что в его распоряжении ещё минимум пара часов. Как их потратить с пользой? Не замёрзнув?
Его слуха коснулся тонкий звук авиамодельного моторчика. Доносился он со стороны улицы Калиновского. Ноги будто сами понесли в эту сторону.
За дорогой раскинулся пустырь под линией электропередач, дальше распластался легкоатлетический комплекс «Трудовые резервы». Егор слышал о нём — там несколько раз проходили соревнования по карате. Сам там не бывал. По крайней мере, при новом хозяине организма.
Звук моторчика тянулся из большой круглой клетки, там кто-то гонял кордовую модель на привязи. Затем к нему прибавился похожий.
Ещё через минуту маленький красный самолётик поднялся над спорткомплексом и принялся выписывать пилотажные фигуры. В 2022 году его бы назвали дроном. Здесь, наверно, просто — радиоуправляемая авиамодель.
Егор бросился через пустырь, пытаясь скорей перехватить оператора дрона, пока в самолёте не кончился бензин, вынуждая к посадке. Успел. Игрушечная машинка выровнялась над расчищенной от снега дорожкой, звон мотора утих, и спланировала на асфальт, пробежав десяток метров.
Мужчина, орудовавший пультом с длинной антенной, ничуть не походил на ребёнка, забавляющегося с игрушкой. На вид ему было не менее тридцати, несколько старила шкиперская борода. Несмотря на лёгкий морозец, он щеголял в обычном тренировочном костюме и кедах.
— Здравствуйте. Я из Первомайского райотдела милиции. Хочу задать вам пару вопросов.
Бородач подхватил модель на руки без видимых усилий, хоть размах крыла был довольно велик — не менее полутора метров.
— Запросто. Но только давайте пройдём в мастерскую. Здесь задубею.
Они миновали клетуху, где нарезали круги теперь уже два самолётика с длинными лентами, привязанными к хвосту. Как объяснил авиамоделист, пацаны, управлявшие ими, вели воздушный бой. Задача — срубить винтом ленту противника. И не запутаться тонкими металлическими проволоками, идущими от рукояти управления к крылу самолёта.
— По крайней мере, не бьют друг дружку ногами по голове.
Мужчина притормозил.
— Ну конечно! Я вас вспомнил. Чёрный пояс по карате. У нас выступали осенью. Вот только как зовут…
— Егор. Всё верно. Я — студент пятого курса, здесь на практике. Нужно уточнить одну деталь.
— Меня — Валентин. Проходите.
Он пропустил гостя вперёд в тепло натопленную мастерскую, сам шагнул следом.
Вместо расспросов Егор принялся рассматривать авиамодели. Они заполнили потолок, подвешенные на лесках, и стеллажи.
Некоторые были условные — палка фюзеляжа с прямоугольным крылом, моторчиком с винтом на одном конце и примитивным хвостовым оперением на другом. Другие, как только что летавший, полностью повторяли очертания и раскраску настоящих самолётов, только уменьшенных раз в десять.
— Нравится?
— Ещё бы! В каждом взрослом умер не наигравшийся в детстве ребёнок. Я вот только сейчас понял, как не наигрался.
— Это не игрушки, — возразил подросток, до этого что-то сосредоточенно выпиливавший ручным лобзиком. — Авиамодельный спорт посерьёзнее прочих.
— Он прав, — подтвердил Валентин. — Чтобы достичь победы, нужно знать теорию, конструкцию летательных аппаратов, иметь руки, растущие не из зада. А также деньги. Простенький авиамотор для тренировок стоит от восьми до семнадцати рублей. Для соревнований — намного дороже. Поэтому мы сами точим цилиндры и поршни. Даже отливаем заготовки.
— Здорово! Но меня больше интересует радиоуправление. Вы сами паяли пульт и приёмник?
Валентин взял передатчик в руки.
— Его — сам, по готовой схеме из журнала «Радио». А вот с приёмниками товарищ помогает. Он радиотехнический институт заканчивал, работает на заводе имени Ленина.