"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Начальника Первомайского угрозыска звали Папанычем не за сходство с Анатолием Папановым, а за любимую фразу, заимствованную у Лёлика из фильма «Бриллиантовая рука»: бить буду аккуратно, но сильно.
Кабинет Папаныча, увешанный кубками по боксу времён молодости обитателя помещения, вместил оперов отделения и гостя, представительного мужика при костюме и галстуке.
— Знакомьтесь, парни. Виктор Васильевич Сазонов из Управления КГБ по Минску и Минской области.
Кто-то в лесу сдох, догадался Лёха. Чтобы такой весь из себя важный чин из «комбината глубинного бурения» заявился к младшим братьям по разуму, да ещё к конкурентам… О вражде министра внутренних дел СССР Щёлокова и председателя КГБ Андропова сплетни долетали даже до районных отделов, накладывая печать на взаимоотношения между службами.
Гэбист, в отличие от бестолкового замполита, говорил кратко и по существу, не повторяя через раз слово «применение».
— ЧП в гастрономе можно списать на несчастный случай в результате халатности. Но есть два обстоятельства, свидетельствующие о злом умысле. Во-первых, наши эксперты в один голос говорят: закрытый баллон с ацетиленом сам по себе не загорится и не взорвётся. Только от сильного нагрева. Но в торговом зале было не жарко. Постоянно открывалась входная дверь, до батареи отопления больше пяти метров. Во-вторых, под обломками найден фрагмент карманного радиоприёмника «Селга». При наличии познаний в электронике достаточно перестроить контуры приёмника на частоту, на которой не ведётся радиовещание, и присоединить взрыватель к динамику. Маломощный передатчик, способный активировать взрывное устройство, по размеру не больше трёх-четырёх пачек папирос «Прима», если расстояние невелико. Например — до пятидесяти метров. Пока мы не разберёмся досконально, расследование не закончится.
— Ваша епархия. Мы к антитеррору отношения не имеем, — пожал широкими плечами Папаныч.
— Районная милиция имеет отношение ко всему, что происходит на её территории и нарушает общественный порядок, — возразил Сазонов. — Поэтому госбезопасность обращается с просьбой о помощи в поиске любой полезной информации. Вы больше осведомлены о местных условиях и имеете лучший контакт с населением, — он набрал воздуха, собираясь с духом, и удивил признанием: — Мы рассчитываем на ваше участие, товарищи офицеры, несмотря на сложные отношения между нашими организациями. Обещаю: каждый, добывший полезную информацию, будет поощрён. Связь через товарища капитана, — он кивнул на Папаныча. — У меня всё.
За гэбистом закрылась дверь. Начальник розыска проводил его недовольным взглядом. Затем обернулся к своим.
— Давидович! Твоя же земля?
— Так точно, — кивнул Лёха.
— Скажи спасибо, что преступление зарегистрировано не по линии УР. Взъе… взгреют только Говоркова.
— За что?
— Участковый отвечает за всё на своём участке. Вы заходили в магазин до взрыва?
— Так точно. Колбаски прикупить, пока толпа не налетела.
— Мясоеды, мать вашу… Говорков обязан был посмотреть, что за хрень в людном месте стоит. Теперь поздно жалеть. Слушайте. Про поощрение от КГБ — это в пользу бедных. Милиция раскроет и получит «спасибо, иди в жопу», сами нагребут ордена и звёзды на погоны. Поэтому, если вдруг нароете полезное, сначала дуйте ко мне. Я решу как использовать. Всем ясно? Занимайтесь обычными делами. Теракт — не повод откосить от раскрытия краж из подвалов и магнитол из машин. Свободны!
Едва только ступив на коридор, Лёха услышал по соседству характерный грохот двери, открытой ударом человеческого тела. Метрах в десяти от него из кабинета начальника отделения по борьбе с хищениями социалистической собственности вылетел Дима Цыбин, в своё время одногруппник по школе МВД. Тот выглядел мученически, словно на ковре у начальства был подвергнут самому изощрённому половому насилию. Светлые глазки подрагивали, а выражение лица вызывало ассоциации с верным мужем, застигшем у жены любовника, к тому же избитым любовником в кровь и вопрошавшем: за что мне такое…
— Дима, что у вас?
— Да как всегда, — отмахнулся опер из службы, обычно считавшейся наиболее благополучной. — Новый год завтра, а необходимо, хоть сдохни, выявить преступление по линии розничной торговли или обслуживания населения.
— Или? — начал догадываться Лёха.
— …Или наш отдел ОБХСС в годовой отчётности будет выглядеть хуже, чем Советский или Партизанский, за что мой фюрер отблагодарит по полной. Знаешь, как скверно, если с тобой в отделе трудится активный пидарас, и он — твой самый непосредственный начальник? — Дмитрий выразительно провёл ладонью по собственной джинсовой заднице, намекая на её секс-страдания, пусть даже — сугубо моральные. — Не ценишь судьбу, Лёша. Ваш Папаныч — ангел без крыльев по сравнению с нашим… гм… крылатым.
Глава 5
Гриня вернулся первым с занятий. Пока разувался, Егор его спросил:
— Слушай, я в Речицу на Новый год не поеду. Мама умерла, смотреть на мужа сестры тошно. Как в общаге Новый год встречают?
— Ну, мы соберёмся с нашим курсом. Отметим.
Ответ был не слишком развёрнутым. Егор решил поднажать.
— Я вот тут сухой колбаски привёз из Москвы. Думал — к Новому году, в своей комнате. Знаешь же, у меня в своей группе отношения не со всеми хорошо. Считают зубрилой…
Он шёл по тонкому льду. Но, в случае чего, Гриня вряд ли знал о деталях взаимоотношений на старшем курсе. Оказалось — знал.
— Хочешь начистоту? — студент сидел на койке напротив, покачивая в руке ботинок с налипшим снегом. Мелкие глубоко посаженные глазки на одутловатом лице смотрели прямо и довольно жёстко. — Стукачом тебя считают. Откажешься пить, мол — великий спортсмен, режим и всякая такая херня, потом настучишь в деканат или комитет комсомола: кто сколько пил, какие песни горланил. Никого пока не отчислили, и то хорошо, но стипендии по твоему доносу лишали. Рыло после этого не начистили, потому что каратист-супермен, да и связываться не хотят. Ты никогда не думал, почему на пятом курсе тебя поселили с нами — с третьим? Так что бери свою колбаску из Москвы и катись с ней… куда-нибудь.
— Ты прав. Репутация именно такая. На самом деле всё несколько иначе, но не буду разубеждать. Скажи, мне исчезнуть на Новый год, чтоб вам не мешать?
— Как хочешь. Мы всё равно пойдём на второй этаж. А потом в Мраморный зал.
— А Татьяна?
— Мне почём знать? Девка видная. Но ищет принца, а не приезжего из района вроде тебя.
Знать бы ещё, что это за фифа, о которой знают студенты с других факультетов и даже сосед-третьекурсник, сделал себе заметку в памяти Егор. Имя очень распространённое, но все моментально врубаются, какая Татьяна имеется в виду.
— Сам такой.
— Да, я из Лунинецкого района, — не стал спорить Гриня. — Поэтому не замахиваюсь на мисс-БГУ. Получу должность зам прокурора района, и все мисс-Лунинец мои. Поверь, там встречаются вполне аппетитные.
Информация оказалась ценная. Егор вытянул из тумбочки кольцо сухой колбасы с содранной оболочкой Минского мясокомбината № 3. Отхватил сантиметров десять и кинул Грине, поймавшему кусок на лету.
— Не по поводу Москвы и даже не по случаю Нового года. Просто — угощайся. Не бойся, никому не скажу, что ты взял её из рук главного стукача универа.
— Да я без комплексов, — Гриня тотчас отхватил зубами ломоть. — Ум-м-м, вкусно! В Минске такой не бывает. Спасибо!
Подготовленный, Егор легче себя чувствовал, когда пришли остальные. Они настороженно относятся к доносчику — тем лучше. Нет необходимости общаться с ними плотно и задушевно.
Неожиданность нагрянула извне. Она материализовалась в виде физиономии, всунувшейся с коридора и объявившей:
— Евстигнеев! К вахтёрше! Там тебя из деканата ищут.
Он покорно поплёлся на первый этаж.
Дежурная бабища, хамившая утром из-за безобидного вопроса о ключе, придвинула ему трубку с такой брезгливостью, будто та была обмазана в дерьме.
— Егор?