"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
«Внимание! Вы хотите совершить изменение временного потока вне пределов вашего пласта реальности! При обнулении временной шкалы Вы будете стёрты как инородный элемент. Желаете откатить временной поток? Да/Нет»
Какая смешная Система! Грозит мне стиранием из реальности! А учитывая, что для изменения реальности я потрачу всю имеющуюся Веру, это ещё и полное забвение! Так и тянет задаться вопросом: стоит ли оно того?
Глупый вопрос! Слишком много уже уплачено, чтобы отступать. Прости, Надя… кажется, готовиться к свадьбе тебе придётся без меня. Но я Верю, что смогу вернуться. Снова.
Более того, я Верю, что Надя поймёт, что я не сбегаю… Если мы хотим быть вместе, то данная петля должна быть сохранена для Реальности. Чтобы осталась память о наших чувствах. Чтобы остался привычный мир для построения будущего, где не будет риска, что очередная война с Зазеркальем сотрёт наших будущих детей. Я в это Верю!
И я вжал «Да».
Мир мигнул и погас…
Эпилог
Мрачный кабинет. Две такие же мрачные женщины в нём. Одна со спокойным, пусть и усталым лицом, на котором лёгкая сетка морщин подчёркивает мудрый и понимающий взгляд. Напротив за столом почти девчонка чуть старше двадцати с нервно подрагивающими пальцами. Заострённые ушки её поникли, а мешки под глазами не способна скрыть даже косметика. Лишь взгляд решительный… но очень грустный в тон её траурному платью.
— Мисс Спектр, разве нет никакой надежды? Никакого шанса на возвращение? — с плохо скрытой мольбой спрашивает девушка.
— Надежда, прошла уже неделя с окончания Четвёртой Зеркальной Войны.
— С четверга, о котором все хотят забыть, чтобы его никогда не было… — мрачно буркнула юная девушка.
— Как бы то ни было, но за это время мы установили мир с Зазеркальем и смогли проверить весь пласт реальности… Сергея в Зазеркалье нет.
— Весь ли? Мы не до конца уверены, что открыли все уровни реальности нашего мира, не говоря о Зазеркалье… — резонно возмутилась Надежда.
— Всё что доступно, — и видя, что собеседница хочет сказать что-то ещё, поспешила заметить: — И нет, противодействия со стороны отражений не было. Несмотря на предательство Маши, она воплотила ветвь времени с лучшим будущем.
— Вот только её вы тоже найти нигде не можете. Ни в Зазеркальи. Ни в реальности… Так же, как и Сергея. Их нет и в Лимбе! — в запале отметила Надя. — Его душа не отправилась на перерождение! А значит, есть шанс, что он жив! Вы же Критики! Вы же можете совершить невозможное и найти его?
Мисс Спектр тяжело вздохнула и потёрла переносицу. Рассказывать близким о потере их любимых — сложно. Ещё сложнее, когда родные не готовы смирится с утратой. И совсем кошмарно, когда родственники обладают силой менять мир. В данном же случае наблюдалась решительность исказить пласты реальности, что ещё хуже!
— Есть одна зацепка… — неохотно начала мисс Спектр, и девушка тут же напряглась, а взгляд её загорелся. — Мы нашли в Зазеркалье одно сообщение, которое было записано в миг перезапуска петли…
— Что там? — девушка чуть ли не зарычала, а пальцы впились в подлокотники.
Мисс Спектр не стала ничего говорить и спроецировала с наруча голограмму найденного сообщения:
'Внимание! Активация алтаря. Воздействие Веры: величина не определена!
Нарушение временного потока. Нарушение метрики пространства. Вас призывают!
Координаты точки призыва: не определены. Призыв из-за пределов реальности!
Вы готовы ответить на призыв? Да/Нет'
— И что это значит? — растерянно переводила Надя взгляд с сообщения на главу Критиков.
— Это значит, что есть шанс, — слова падают каплями ртути, разъедая душу девушки. — Сергей тот ещё прохвост. Его так просто не стереть из мироздания. Но вот залезть в невозможную дыру — это его фишка. И мне нужен новый Критик на его место, который сможет его найти.
— И вы?.. — растерянно и испуганно оборвала себя Надя.
— Шурупов отлично справляется с восстановлением города. Я даже слышала, что местные бандиты под руководством Геймера ему негласно помогают… Так почему бы вам не найти своего жениха? Должность Критика ждёт вас!
* * *Бесконечное ничто. Бесконечное нигде. Небытие… Нет глаз, чтобы видеть. Нет тела, чтобы чувствовать. Нет запахов. Нет прошлого. Нет будущего. Нет сознания. Нет ничего… Остатки личности распадаются в хаосе невозможного.
А затем появляется Слово. И слово это:
— Надежда!
Анатолий Матвиенко
Алло, милиция?
Глава 1
История — не абстрактная, а прикладная наука. При неосторожном употреблении может приложить по лбу.
Егор Евстигнеев попал под раздачу, можно сказать, случайно. Он даже представить не мог, к чему приведёт его визит на кафедру теории и истории государства и права перед практикой на пятом курсе.
Для чего? Для написания диплома. Мало кто хотел туда идти. Кафедра считалась перспективной только для желающих защищаться, затем до пенсии коптить небо в вузе. Кто с деньгами и связями, те устраивались на диплом и преддипломную практику в контору, полезную для работы в будущем. Пацаны собирались в силовые — в Следственный комитет, в прокуратуру, в ФСБ, в полицию. Девчонки — в те же силовые, ещё у них пользовались популярностью адвокатура и нотариат.
Егор колебался в выборе.
Его отец всегда говорил: будешь юристом — не пропадёшь. Дал денег на платное. Ими же попрекал, читая нотации в духе «я в твои годы».
Теми годами, пришедшимися на первую половину девяностых, он чрезвычайно гордился. Был менялой-валютчиком, якшался с какими-то бандитами. Да и в нулевых случалось всякое. Жили тогда в северной части Москвы. Раз он вёл маленького Егорку по Ангарской из детского сада, когда их остановили мрачные личности. Егор кинулся бежать, нашёл свой подъезд, взлетел на второй этаж и колотил в дверь маме, не дотянувшись до звонка. Евстигнеев-старший объявился только через три дня, исхудавший, тихий. Другие подробности выветрились у мальчишки из головы.
Когда он учился в школе, отец остепенился. Наладил бизнес с белорусами. Начал возить в Москву белорусский трикотаж и молочные продукты. Влетал на падении курса российского рубля, выручало лишь то, что белорусский рубль валился за российским вслед ещё сильнее.
В десятые годы семья переехала из панельки в квартиру больше и в район получше, появился дом в Подмосковье, в сторону Вязьмы. Особенно Евстигнеев любил махнуть к поставщикам-корешам в Белоруссию, иногда брал Егорку.
Для взрослых мужиков там было круто. Отдыхали у озера. Ловили рыбу сеткой. Стреляли по банкам. Запускали в ночное небо китайские фейерверки. Бухали. Шли в баню. Потом Егора отправляли спать, а он через окно слышал звонкие женские голоса. Батя предупреждал: я сам ни-ни, ты же знаешь. Но маме на всякий случай не говори. Пусть не волнуется зря.
В целом жизнь двигалась по накатанной дороге. Отец намеревался сделать единственное чадо младшим партнёром в ООО «Евстигнеев и сын». А потом и вообще передать дело в его руки с надеждой, что унаследует деловую хватку и привычку оттягиваться по-рыхлому: в бане, с бухлом, с девицами. Что кинет свою никчемную рок-группу ради настоящих взрослых дел. Музыкальные интересы Егора расценивались как проходящая блажь. Конечно, запросы у Евстигнеева-старшего были не ахти какие высокодуховные.
Только он скоропостижно скончался. Там же, в Белоруссии. Сказали — инсульт в парной. Привезли урну, кремировав его в Минске. Сын не видел мёртвого и не мог поверить, что витиеватая железная банка — всё, что осталось от отца.
Вдобавок, получив общий курс криминалистики на четвёртом, знал: поспешная кремация зачастую скрывает следы убийства. Евстигнеев-старший был бизнесменом, пусть некрупным. Таких мочат чаще, чем водопроводчиков. Но уже ничего не установишь и не докажешь. Белоруссия — иностранное государство. Пусть сто раз дружественное.