"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
«Проверка удержания через ловкость…»
Я чувствовал себя тряпочкой во время шторма. Наш островок мотало, и каждое движение отдавалось болью от перегрузок. Волна за волной нахлёстывали на нас. Изменение направления и скорости подобно миксеру перекручивали нутро. Но я держался. Держался на чистой злости: я не мог допустить, чтобы меня так нагло убили!
В какой-то момент очередность хода перешла ко мне! И уже я активировал функционал наруча, выбрав новую локацию. Всё замерло.
Как известно, кроме привычных картин вроде пейзажей, исторической и мифологической, жанровой, интерьерной и религиозной живописи, имеются и «оригинальные картины». Например, произведения Босха или Сальвадора Дали, или других абстракционистов и сюрреалистов — где просто непонятно, что происходит.
Так вот, сейчас мы оказались в сюрреалистичном пространстве. Какие-то кубы. Треугольники. Круги. Что-то пересекается. Что-то куда-то течёт… И всё это выполнено в грубом штрихованном стиле, так что даже не всегда удавалось понять, где заканчивается одна проекция и начинается другое. И всё без привязки к верху и низу. Без перспективы. И от одного вида становится дурно.
Без лишних слов я поднял револьвер и ударил рукоятью, дабы «помеха» от ближнего боя в отношении стрельбы не помешала атаке.
«Проверка попадания».
«Бросок 1: 1». «Бросок 2: 16».
«Лучший результат: 16 — вы попали».
«Проверка пробития брони».
«Бросок 1: 13». «Бросок 2: 17».
«Лучший результат: 17 — пробитие».
«Проверка количества нанесённого урона».
«Бросок 1: 1». «Бросок 2: 2».
«Нанесённый урон: 2 + 8 = 10 ед».
Удар чётко в висок. Отражение попытался прикрыться цифровым щитом, но он бесконечно опаздывал. От удара череп хрустнул, противник дёрнулся и принялся… наверное, оседать? В мире без чёткого вектора гравитации определить это затруднительно. С достоинством и тишиной. Лишь в глазах его я прочёл мольбу: «Не трогать семью».
«Поздравляю! Вами получен новый 199 уровень!»
Теперь я понимаю, почему Глагол так спешил с выдвижением и не дал мне толком экипироваться — если бы отражение «обновилось» после этого момента, то бой вышел бы на порядок сложнее, не говоря о возрастании шанса попасть в ловушку.
Вместе с победой игровые условности спали, и теперь у меня не было ограничений в действии и передвижений. В первую очередь я извлёк фляжку со священным вином, дабы залечить ушибы и ожоги прошедшей битвы. Во-вторых, подошёл к поверженному врагу и, насколько это возможно, присел на колено. Достойный противник! Тот, кем я мог гордиться… И сожалеть, что мне пришлось вступить в этот бой. Возможно, отражение был лучшей версией меня?
Я коснулся тела, и то начало впитываться в меня. Режущая боль растеклась по жилам, словно множество мелких зеркальных осколков копошатся под кожей, расходясь по всему организму. А вместе с болью пришли и воспоминания о жизни отражения в Зазеркалье. Все его знания о разработке Зеркальных маяков. О жизни с Машей. О воспитании дочек… Обо всём!
И только тут до меня стало доходить, что вероятно, меня вытащили на разведку не просто так. Они знали, кем является моё отражение в этом мире, и воспользовались мною, дабы получить его знания. Очередная манипуляция!
Команда наручу, и пространственный карман голо-картины схлопнулся, оставив меня с чувством потери и отстраненности сидеть на полу кабинета.
— Папа! Папа! — в комнату вбежала Аня. — Куда ты пропал⁈ Пошли, там тебя ждут.
— Пошли, дорогая, — я потрепал девчушку по голове, запоздало понимая, что жест принадлежит не мне, а отцу девочки. Более того, моя речь на инверсированном языке лилась ровно и чётко.
Я улыбался девочке, тяжело шагая. Маленькое чудо! Теперь я знал, что в Зазеркалье рождение ребёнка по воли матери-отражения, а не из-за оригинала, редкость: женщины-отражения «обновляются», и беременность исчезает. А пока реальная Маша была мертва её отражение жило полной жизнью… И так появились Аня с малышкой Юлей.
Глагол встречал меня настороженным взглядом, готовый в любой момент обрушить на меня либо выстрел из игольника, либо «Обещание». Но я лишь качнул головой, обозначая, что всё в порядке и я — это я. Напарник не расслабился, но чаю отпил.
— Аня, попрощайся с моим коллегой. Мне сейчас позвонили и вновь вызвали на работу…
— Опять… — девочка скрестила на груди руки и смешно надула щёки.
— Ты же знаешь, что это важно… — Анюта нехотя кивнула. Потому уже на выходе из кухни я добавил: — И передай маме, чтобы не ждала к ужину. Мы надолго.
— Ладно… — расстроенный выдох перешёл в булькающий хрип и сипение.
Я рывком обернулся и успел увидеть, как на пол оседает девочка с распоротым горлом, а над ней с окровавленным ножом стоит Глагол.
— Обещаю, ты замрёшь на минуту! — обрушился приказ Глагола, стоило мне дёрнуться, дабы активировать татуировку Уробороса и отмотать время.
«Внимание, внешнее воздействие Веры. Напряжённость: 15 РВ».
И я замер, с ненавистью глядя на напарника и одновременно не в состоянии отвести взгляд от того, как серые глаза девочки стекленеют, кровь перестаёт выплескиваться из перехваченного горла, а лицо мертвенно бледнеет.
— Так нужно, — Глагол был бесстрастен настолько, что будь сейчас возможность, я бы перегрыз ему глотку. — Мы не можем оставлять за собой свидетелей. Ты должен это понимать!
Я зарычал! Девчонка не была свидетелем! Она даже не поняла, что произошло. Мы могли просто уйти! По такой логике Семёныч — куда большей свидетель. А так мы лишь наследили! Это убийство! Бессмысленное и беспощадное… Или?
Я застыл. Это была провокация… Если бы победило отражение и хотело замаскироваться под меня, то Глагол бы визуально не смог бы определить подмену: внешность, память и даже силы могли быть у нас одинаковы. Правда выясниться только после проверки ДНК на базе — что далеко и подразумевает пропуск потенциального врага в тыл. Либо проверить реакцию на очень сильный внешний раздражитель…
— Ты урод, Глагол, — прохрипел я, когда меня отпустило «обещание» напарника. Но с места не сдвинулся: — Мразь. Гнида. И тварь…
— Это война, — Глагол чуть расслабился.
Щебет звонка разнёсся по помещению, прервав зарождающийся конфликт. Мы с Глаголом переглянулись. Запоздало пришёл импульс от Феникса с образом Маши, подходившей к дому с укутанным младенцем в коляске. Стало очевидно — через дверь нам не выйти, если не хотим устранять ещё двоих свидетелей.
— Уйдём через Зеркальный маяк, — вынес я вердикт и на удивлённый взгляд Глагола пояснил: — Поглотив отражение, я получил все его знания. Нам нужно в кабинет.
Мы метнулись в соседнее помещение. Одновременно с грохотом разлетелось на осколки и щепки окно — Хугина оставлять в этом мире нельзя. Шум разрушений услышали за входной дверью, и трель звонка стала настойчивее. Послышались звуки доставаемых ключей и невнятные голоса.
Но поздно. Для открытия портала требовались три вещи: наруч со специальной программой — спасибо отражению, в рабочем компьютере имелась копия; данные, где находится зеркальный маяк, для точки выхода… не хотелось бы, чтобы нас размазало по всему Зеркальному лабиринту — Глагол владел информацией о координатах хранилища изъятых артефактов; третьим выступало обычное зеркало, достаточно большое, чтобы через него можно было пройти. Мне хватило половины минуты, чтобы произвести настройку программы. И когда входная дверь уже открывалась, мы исчезали в портале.
Глава 4
Или как предсказания уничтожают будущее? (Часть 1)
Движение рукой влево. Указательным и мизинцем чуть нажать. Средний палец на правой руке выбивает быструю дробь. Одновременно с этим космический корабль дважды крутится вокруг своей оси, выпуская ракеты в противника по левому борту и уходит в сторону. Быстрые, отрывистые, пусть и слабые удары сгустков энергии, словно пунктир проходят по корпусу корабля противника, и на предпоследнем радуга щита исчезает.