"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Я откинул автомат. Прикрыл глаза и прислушался к себе. Ещё до наручей люди использовали Веру. Чёрный месяц – это месяц тех, кто сумел овладеть мощью без всяких технических костылей. И я пытался услышать эхо силы.
И над моим правым плечом начало что-то формироваться. Я не открывал глаз, я просто чувствовал, как потянуло сквозняком, только не воздуха, но силы. Веры. Эти потоки над плечом закручивались и формировали кокон… нет, правильнее, яйцо. И это энергетическое яйцо становилось с каждой секундой всё больше, всё плотнее. А затем внутри что-то дрогнуло.
– Феникс, – я всё ещё не открывал глаз и, основываясь на одних чувствах, поднял руку и коснулся гладкой и чуть покалывающей поверхности. Я отдавал ему свою Веру. Я даровал ему шанс воплотиться. Живое воплощение магии в моей истории. 
И я ощутил, как энергетические стенки яйца разлетелись, и с пронизывающим естество клёкотом-громом что-то рвануло вниз. Я открыл глаза и бросился к окну. Лишь в последний момент я успел увидеть распахнутые крылья, оперение которых покрывала дымка пламени, а направленные на Бога когти блестели овеществлённым морозом. А затем с мощью непоколебимой земли Феникс ударил в Бога.
И Бог покачнулся. Не больше. Но это больше, нежели добились остальные.
Напалков одним взмахом отшвырнул Феникса и тот влетел в здание, пробив его и затихнув где-то в глубине. А в меня полетела молния – выходка не понравилась молодому Богу. Но я даже и не подумал уворачиваться и принял удар молнии на себя. Сказать, что меня тряхнуло, значит ничего не сказать. Волосы встали дыбом в самых непроизносимых местах, от одежды повалил дым, а я покачнулся и ухватился за обломок стены. И это Бог лишь попытался небрежно отмахнуться от меня крохами новых сил. Но я всё же устоял.
Я встретился взглядом с пылающими первозданной плазмой глазами Напалкова. И улыбнулся.
– Мужик, для воплощения бога ты неимоверно тупишь, – возмутился я, нарочито отряхиваясь. – Я неуязвим для воплощений Веры. Любых. Даже божественных.
– Ненадолго. Я уже сильнее тебя! И скоро я познаю все грани своего могущества.
– Да. Да. Конечно... как скажешь, – не стал я спорить с очевидным. Тем более после того, как мои коллеги от меня отвернулись, я стал ещё слабее. Но ещё мог возмущаться: – Просто пойми меня правильно, у меня пикантная ситуация. В соседней комнате без сознания лежат две девушки. Одну я в течении восьми лет помогал воскресить из мёртвых. Перебаламутил кучу народу. Создал бога. Вторая ради меня пошла против всего мира. Пожалуй, в противостоянии с Богом у меня шансов выжить больше, чем когда девушки очнутся. Может, они героя будут бить не до смерти? А если я погибну, то не станут же они меня воскрешать, чтобы убить? Надеюсь…
Я натянуто улыбнулся собственным мыслям. Брут бы оценил иронию момента. Ободрённый этой мыслью я продолжил шоу.
– Глупец! Твои желания и стремления ничтожны! Я уничтожу тебя…
– Да что же ты всё заладил про убийство! Я и не драться пришёл, а поболтать. Ну, знаешь, этот классический диалог главного злодея перед поражением. Мы так хорошо отыграли историю, давай её достойно закончим! Соберём все клише! 
– Я не злодей. Я воплощение Бога. И я уничтожу тебя!
– Если ты злишься, что я тебя похитил и связал, то извини. Виноват. Но я не со зла, хотел девушке помочь. А драться я не собираюсь. Чуть позже прибудет кто-нибудь из военных Критиков, кто-то по-настоящему сильный и нам придётся попрощаться!
Я шел по грани. С одной стороны, я не знал, как быстро Бог освоит силу и пробьёт мой иммунитет. С другой, мне нужно чтобы он был достаточно сильным, дабы понимать, что я не вру. И мне требовалось поддерживать его интерес.
– Нет никого сильнее Бога!
– Ну-ну, – хмыкнул я. Было холодно, да и удар Бога пожёг на мне одежду, вот почему я спешно завернулся в прожённую штору. – Я за последние пару дней узнал много интересных вещей о том, во что люди действительно верят. И я скажу честно, боги там далеко не в приоритете. Например, можно воспользоваться твоим методом, только с Верой, скрытой в Интернете, с Верой от мертвых творцов, которая скрыта в библиотеках, или с Верой, направленной на деньги. И это только с ходу. Или ты думаешь, за восемь лет ты единственный умник, добившейся силы Бога? Я тебя умоляю! И ведь мир до сих пор живой как-то!
 
– Смертный. Ты жалок. Я разгадал твой план, – взревел молодой Бог. – Ты хочешь, чтобы я в порыве алчности загадал тебе, как второму воплощению джинна, сделать себя сильнейшим, и ты превратишь меня в джинна. Старый трюк. Он не пройдёт.
Я лишь заржал, выражая отношение к подобному предположению. Если честно, то я не чувствовал в себе сил джинна, ни возможности создавать иллюзии, ни предсказания будущего, ни исполнения желания. Неужели Брут все передал Марии?
При этом я прикидывал дальнейшие планы. Заболтать Бога надолго я не сумею. Отвести к судье из крематория или феромонщику? Нет. У них не хватит сил усмирить Бога. Тогда что? Что может остановить Бога?
Хотя… может сыграть на том, что он Бог? Пусть его победит его же сила и желания. Его Вера.
– Повторюсь, я не хочу мериться силой. Да, и хитростью тоже. У меня к тебе вопрос, молодой Бог, – я в подтверждение своих слов о миролюбии сел на один из обломков. – Ты уже достаточно силён, чтобы заглянуть за границы нашего мира? 
– Я всеведущ! В данный момент я познаю все тайны мироздания. Все тайное и скрытое! – гордо засиял Напалков, от чего мне даже пришлось прикрыть глаза.
– Отлично! Просто интересно, какая из религий всё же права? Или ты был прав, как адепт “Последней книги”? Ты видишь связывающие нас нити истории? Видишь сквозь значки букв, слов и предложений тех уважаемых читателей, которые наблюдают за нами? Ты видишь наших властителей, оживляющих нас своей Верой?
Вот тут Бог завис. И мне в очередной раз стало не по себе, ибо я увидел, как взгляд Бога устремляется в такие дали, какие я даже не мог вообразить. Да и не хотел, если честно. 
То, во что мы Верим, даёт нам не только силу вставать изо дня в день, но и слабость. И глядя на Бога, я теперь точно знаю, моя Вера жива! И знаю, во что я Верю и ради чего живу: ради моментов, когда чувствую, что самый обычный человек способен на невозможное и не при помощи Веры, а своими собственными силами. Человек может всё.
А затем Напалков начал вещать:
– Я их вижу, – голос бога дрожал. Но я не мог понять, от чего? А он говорил: – Я вижу тех, кто наблюдает за нашим миром. Тех, кто прямо сейчас смотрит на нас с усмешкой, с равнодушием, с брезгливостью, с интересом, с… все они разные. И все наблюдают за нами со снисхождением. Для них мы лишь игрушки, предназначенные для развлечения, максимум поучения. Мы лишь миг в их воспоминаниях и жизнях.
– Даже Боги вроде тебя? – почти с искренним интересом уточнил я.
– Они ждут, каким образом ты сумеешь меня перехитрить и победить, – почти выплюнул слова настоятель. – Для них моя сила ничего не значит. Мы по ту сторону строк. Мы заперты среди решётки слов. Каждая буква – первооснова нашей жизни.
Над краем крыши, за спиной Бога, показалось небольшое птичье тело. Перья были встопорщены и с нескольких мест на теле капала кровь, но Феникс всё так же сиял оттенками стихий. И он готовился атаковать вновь.
– Ни к чему, – я лишь покачал головой и поманил птицу к себе. И чем ближе она подлетала, тем слабее становилась магическая аура феникса. Мне на плечо приземлился уже просто белый ворон. И вновь перевёл внимание на бога: – И у меня есть шанс тебя победить? Полагаю, уважаемые читатели за меня, моё им почтение? 
– НЕТ! – взревел человек внутри Бога. – Я не дам это сделать! Я уйду из этого мира! Во мне Вера Бога, и я сумею вырваться… Я сумею сам стать творцом!
И Бог стал таять. Просто и банально таять. Не успела моя челюсть упасть на пол, как фигура стала полупрозрачной. А после и вовсе исчезла. Я бережно погладил по голове ворона, устроившегося у меня на плече, пробормотав:
– Шеф будет орать.