"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Я заканчиваю, – раздалось из ванной на сорок третьей секунде.
– Возьми несколько тряпок и намочи, а затем ложись в ванну.
Уважаемый читатель наверно уже догадался, какова наша цель? Что убивает во время взрыва? Правильно, в первую очередь осколки. Во вторую – перепады давления и температуры. Чем дальше от эпицентра, тем безопаснее.
Мы пытались избавиться от взрывчатки в непосредственной близости от нас – ванная и прихожая. Брут уже во всю сигнализировал хвостом об обнаружении следующего заряда. Вот только я пытался пропихнуть холодильник в двери ванной комнаты. То ещё извращение, когда помнишь, до неминуемой смерти осталась двадцать одна секунда, а тут ещё мешается порожек.
Притащенные тряпки должны хотя бы отчасти скомпенсировать перепад давления и температуры. А металлические ванная и холодильник, который я поставил рядом, должны защитить нас от осколков и частично взрывной волны.
План шикарный! Стопроцентно рабочий! Из разряда: жить захочешь и не так раскорячишься.
За семь секунд до детонации я вновь выбежал в прихожую. Схватил предмет, указанный Брутом как взрывчатка, и со всего размаха попытался запустить через ряд открытых дверей в жилую комнату Максима. В последний проём не попал, и взрывчатка упала у порога.
Но я уже запрыгивал в ванну к Наде, одновременно накрывая нас морозным нутром холодильника, лишь в последний момент проложенным одиноким одеялом. Я ещё успел отметить, что получилось вполне уютно, даже интимно, когда грохнуло!
Уважаемый читатель, вас когда-нибудь били по голове колоколом? Меня тоже нет, но теперь я примерно представляю, каково это. Голова гудела, а тело болело так, словно на него сверзилась гора. Я испугался возможности обрушения верхних этажей, или того, что нас могло придавить слишком большим фрагментом стены… тогда нам конец.
Я напрягся и скинул с себя холодильник. Жар и пыль мгновенно окутали нас. Видны были лишь обломки стен да стремительно распространяющееся пламя. Схватив мокрые тряпки и приложив их к лицу, я чуть ли не за шкирку вытащил Надю из ванной и потащил следом за Брутом.
И тут нам наконец повезло – входную дверь выбило, решетку покорёжило и обрушения минимальные: имелась возможность пройти. Максим оказался цивилизованным террористом: не захотел беспокоить соседей лишними разрушениями. Дом не обрушил – уже спасибо.
Мы вывались в тамбур в клубах дыма и пыли, кашляя и отплёвываясь, едва стоя на ногах. Но при этом одежда даже не пострадала! Ура! Перед нами стоял седеющий на глазах участковый и, парадируя рыб немотой, а мимов – жестами, тихо оседал по стенке.
– Мы закончили с обыском, – похлопал я по плечу стража закона, спускаясь по лестнице. А за нашей спиной пламя сжирало все следы. – Направляемся в больницу, – отбивая на наруче сообщения для начальства и экстренных служб, бросил я уже своим. – Надя, тебе удалось что-нибудь узнать?
– В вещах Маши недавно рылись, – быстро ответила девушка. – Думаю, не больше пары дней прошло. Но, на первый взгляд, ничего не пропало… ну, или забрали что-то незначительное. 
Девушка отвечала уверенно, хотя голос всё ещё дрожал от пережитого. Но я успел за несколько месяцев узнать своего стажёра и понимал, за бравурным тоном она пытается что-то скрыть:
– Что-то ещё? Это может быть важно!
– Максим нам соврал. Компьютер девушки работал, – на одном дыхании выпалила Надя. – Я успела полазить по её файлам и почте. Там данные ещё до университета, ничего о соавторе не было, но…
– Но… – подбодрил я девушку, когда она умолкла.
– Она мне показалась хорошей, – совершенно смутившись, призналась девушка. – Изучая её файлы, я вспомнила себя в её возрасте, и почему-то подумалось, что мы могли бы стать подругами. Мы чем-то похожи… жаль её больше нет.
На этой ноте мы уселись обратно в машину, а вокруг уже звучали сирены подъезжающих огнеборцев.
***
“3-я Городская больница” являлась самой новой в городе: ей всего пара лет. Комплекс почти из десятка строений высотой в пять-шесть этажей с жизнеутверждающими рисунками на фасаде и внутри, а также вертолётной площадкой и парком техники. Здесь, под присмотром профессионального персонала, могли лечиться более тысячи человек одновременно. Построена больница на самой окраине города, у лесополосы и поля, где порой паслись коровы и лошади. Благодать!
 
С приходом Веры медицина достигла новых высот! Многие болезни просто исчезли… нет, в них не перестали верить, но люди Верой подняли свои физические параметры, интеллект и дух. Это позволило иммунитету побеждать всякую мелочь. Ранее тяжёлые болезни стало проще лечить, и появилась возможность продлить свою жизнь… Но нельзя усиливаться до бесконечности. У всего есть предел. Чем больше вкладываешь Веры, чем больше изменяешь себя и реальность, тем меньше эффективность изменений. 
Для поднятия интеллекта на пару процентов нужно всего несколько единиц Бытовой Веры. Для увеличения процентов на 15-20 – не меньше пяти единиц Истинной Веры. Для увеличения на 40-50 процентов необходимо просто заоблачное количество Веры. А ведь всё считается от уровня, который имелся у тебя изначально.
Если хочешь достичь чего-то воистину великого, то развивайся в первую очередь сам. Чем более ты развит, тем эффективнее Вера.
Но именно оттого Верой, как бы много её ни было, нельзя никого воскресить – нет точки фокусировки. А я уже почти уверился, что Максим и связанный с ним Артефактор-соавтор хотят вернуть к жизни Марию Козлову. Просто так или ради таланта джинна – вопрос второй.
Я уже давно понял: нельзя отбрасывать даже самые сумасшедшие идеи, которые за эти годы ещё не подтвердились. Возможно повторюсь, но мы всего восемь лет используем Веру, и, хотя основные аспекты давно известны, новые возможности открываются именно в деталях, причём в самый неподходящий момент. 
Вера в мире давно, и идея воскресить человека возникала не раз. У Редакторов даже были лекции на тему, по какой причине это невозможно. Для воскрешения однозначно понадобится просто прорва Веры. Для этого нужна либо огромная известность и резонанс дела – например, освещение по всем федеральным каналам, – либо кто-то вроде Артефактора, который и соберёт необходимое количество энергии.
Затем нужна точка фокусировки Веры – тело. Живое тело. С учётом того, что даже с Верой клонировать людей ещё не начали, значит, его нужно как-то создать. Либо изначальное тело девушки… не труп, а живое.
Я отложил мысли, переступая порог корпуса больницы, где на верхнем этаже находились люди в коме и близким к ней состояниях. Согласно данным из сети, там поддерживали в них жизнь и за ними ухаживали на самом высоком уровне. Но при этом и за немалые деньги. И судя по утащенному письму, нам требовалось именно туда.
– Какая палата? – с улыбкой бульдога поинтересовался я у медсестры в регистратуре, положив перед ней письмо и раскрытые документы Редактора Веры.
Медсестра – матёрая бабища, которая жрала пациентов без бахил на завтрак, а без талончика на обед – глянула на меня, оценивая на вкус. Но, похоже, поняла, что на сей раз может подавиться, и решила без скандала выдать информацию:
– Шестой этаж, палата 645, – прочитала она с экрана сводку. – Пискунова Наталья Владимировна. Двадцать четыре года.
Нам даже продемонстрировали фото. И нет, это оказалась не Мария Козлова, как я подспудно ожидал, а другая девушка, хотя и отдалённо похожая на неё по росту и комплекции.
– Проводите нас, – безапелляционно заявил я.
– Никак нельзя! – всё же решила огрызнуться медсестра. – Часы приёма заканчиваются! И вы без записи…
– Мы по делу, – припечатал я. 
Не слушая возражений, я пошёл к лифту. Мои компаньоны не отставали, а когда дверь начала закрываться, то внутрь влетела и медсестра, заняв почти всё пространство, где должна располагаться каталка с пациентом.
– Рассказывайте всё, что знаете про пациентку.
– А чё там рассказывать? Автомобильная катастрофа полтора месяца назад. Повреждения тела минимальные, но сильный удар головой. Последние полторы недели не фиксируется активность мозга. Но её жених не позволяет отключить её от системы жизнеобеспечения.