"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Легион, — прошептал я и вперил взгляд в небо, — Стервятники.
Я зашагал вперёд, снова поражённый догадкой. Но в этот раз не стал срываться в пляс, а наоборот, захотел разжечь в себе голод.
Ну, с воображением у меня всегда было прекрасно…
От меня ждут логики, как от солдата, как от обученного псионика. Вот и Эвелина точно так же знала, что я никогда не выступлю за рамки.
Прикрытый с одной стороны кирпичом, а с другой вбитыми в кровь тренировками. Если я окажусь в ловушке, я буду искать выход, как псионик, руководствуясь логикой.
А если как зверь? Нет, не как «уголёк», это Эвелина тоже предусмотрела… Как Легион.
Я — стервятник. И я же совсем не то нюхаю, тресни мой имплант! Какой запах смазки? Какая, на хрен, кровь?
Хотя… О, да, кро-о-овь! Божественная, конечно же.
Да, где-то лежит раненая богиня, истекая грязной псионикой на несколько миров. И я хочу эту силу, я просто хочу жрать…
Дайте мне пожрать, дайте мне мяса, вашу-то Пробоину!
Пробоина?!
Я снова обернулся, глядя на приближающуюся черноту. Там, где Чёрная Луна, там и Пробоина. Так зачем же я бегу от неё?
Вот откуда сквозит грязной псионикой. Через Пробоину воняет так, что у любого хищника живот сведёт от голода. Аж слюнки потекли.
Сильная воля? Эвелина знала, что меня не сломать.
А если отринуть волю?
Я и вправду почувствовал внутри себя что-то нехорошее… И хорошо, что нехорошо — продолжаем, потом разберёмся.
Я — Легион. Я — стервятник.
Нет, не то… Что там говорил Альберт-Губошлёп?
Я хочу силу.
Нет.
— Мы… мы хотим силу, — хищно ощерившись, громко сказал я, — Мы — Легион!
О, да! Для нас без разницы, хоть ты Чёрная Луна, хоть ты Незримая… Ты — это еда, источник жизни для нас.
Мы живём вечно, пока сгорают наши души. Много душ, тысячи. У меня нет воли, я — часть целого.
«Да… Да… Да…» 
Грязная псионика из Пробоины хлынула на меня, ударив по ушам многоголосым хором. Твою ж мать, Тим, ты чего творишь?!
Да, это противно. Нормальный человек не должен даже думать о таком. Но другого выхода нет.
Я прикрыл глаза. Она знала, что я буду бороться, и эта борьба продолжалась бы вечность, как она и хотела.
Теперь я сдаюсь…
«Мы… мы… мы…» 
— Жрать, — открыв глаза, сказал я. Точнее, сказали мы…
Запах богини, ты сводишь нас с ума. Наша Эвелина?! Незримая? О, да, мы с удовольствием отобедаем остатками твоей силы.
В Чёрной Луне мы теперь не видели опасности. Почему она должна быть опасна для нас? Это пусть Незримая боится, на неё настроен артефакт. А для нас это просто камень, огромный небесный спутник с большим количеством тхэлуса.
Я почуял, как ноги оторвались от песка. Нет, это ступни просто исчезли вместе с телом, а меня подхватил ветер… Нас подхватил.
Это не ветер, это я сорвался в полёт, чтобы спикировать к умирающей жертве. Её запах разносится на несколько миров и сводит меня с ума.
Я влетел в черноту, лишь на миг узрев огромный силуэт Чёрной Луны в огромной Пробоине. Но мне было наплевать, это просто космические аномалии, такие удобные для путешествий.
* * *
Темнота никуда не делась. Я не сразу понял, что и вправду чувствую запах гнили. Фу! Да как же здесь воняет-то, как будто и вправду кто сдох.
«Кто здесь?» 
«О, среди нас новенький…» 
«Да, сильная душа. Мы стали сильнее!» 
«Люблю силу». 
Многоголосый хор ударил по мозгам, и мне захотелось прикрыть уши. Звякнули кандалы.
«Мою руку не трогай. Я ей двигаю!» 
«Эй, это моя рука, душонка ты сраная!» 
«Твоя была на прошлой неделе…» 
Почему темно? А, у меня же глаза закрыты.
«Глазами управляю я». 
«Ты левым. Я правым». 
«Эй, новенький, а ты чем будешь управлять?» 
Весь разум зашелестел противным смехом.
«Да, мы найдём ему место, которым он будет управлять…» 
— Вашу… псину… — прохрипел я.
Я попытался распахнуть глаза, но это было трудно, как будто ещё чьё-то усилие мешало. Кое-как я раскрыл один глаз, и это вызвало новую бурю негодования:
 
«Эй, новенький. Ты охренел?!» 
«Почему он такой сильный?» 
Сюда едва проникал свет. Каменные стены. Грязный пол, усыпанный трухлявой соломой. Перевёрнутые плошки, рядом с которыми то ли высохшая еда, то ли… Запах всё равно одинаков.
Невысокий каменный потолок, где поблёскивала десять раз сгнившая паутина. Мои ноги, высохшие и тонкие, в каких-то ранах, похожих на проказные. Закованы в кандалы…
Кое-как я задрал голову, и опять мне кто-то мешал.
«Моя шея! Моя!» 
«С чего это твоя? Я же взял себе шею…» 
Мои руки сверху, тоже в кандалах, и ржавые цепи тянутся вверх, к штырьку в каменной кладке.
«Ты наглый… Ты дерзкий…» 
«Ты станешь, как мы!» 
«Мы съедим твою волю!» 
— Кто здесь? — прохрипел я.
«Мы! Нас много…» 
Я попытался вспомнить, что произошло. Но в голове словно Пробоина, всю память здорово помяло.
Мы… Мы… Кто мы-то?!
«Легион!» 
  
Глава 20. Вторгшийся
 
Легион?
Это вот эта вот кучка визжащей и сипящей швали — Легион? Слабое тело затряслось от моего беззвучного смеха, зазвенели цепи. Ой, ну псы вы толчковые! Насмешили…
Тут голова раскололась от возмущённого визга:
«Как ты смеешь?!» 
«Убьём!» 
«Ты сдохнешь, тварь!» 
«Ты будешь молить о пощаде, сраная душонка!» 
И они набросились…
Я ожидал этого, приготовившись отразить ментальный удар. Но это оказалось… щекотно!
Ай, вашу псину, прекратите сейчас же. Я снова зазвенел цепями, непроизвольно дёрнувшись телом. Треснули губы, давно не расплывавшиеся в улыбке.
Куча душонок, оставшихся в этом теле, и вправду кинулась на меня. Но их атака была похожа больше на пощипывания и лобызания беззубых собак. Злые, как черти, и засосут насмерть!
«Тебе смерть!» 
«Мы — Легион!» 
Я вдруг перестал улыбаться. Так, всё, поигрались и хватит.
— Пошли вон, — прикрыв глаза, ударил теперь я.
Не знаю, с чем это сравнить…
Я вспомнил, как в детстве мы на спор портили школьный туалет. Там была сложная система вакуумирования в унитазах, якобы имеющая степень защиты от хулиганства.
Ну, было делом чести доказать в нашем двадцать третьем веке, что против учеников Свободной Федерации эта степень защиты не сработает.
Петарда с вакуумным детонатором в забитом вакуумном унитазе производила отличный эффект: фекалии в собственном соку тугой волной разлетались по потолку и стенам. Самый шик было сделать это, когда ремонтник открывал дверцу в кабинку.
Вот и сейчас от моего пси-удара вся эта дрянь разлетелась по закоулкам избитого подсознания. Эти слабаки не ожидали такого, и внезапно в голове воцарилась тишина.
Прекрасно…
Я снова подвигал руками. Итак, что с этим телом? И что меня мучает?
Привычным усилием взгляд опустился вниз, чтобы проверить чакры и энергоконтуры. Ах ты жжёный псарь! Эй, с тобой что натворили, а, мужик?
Чакры и каналы в таком состоянии, будто их через мясорубку прокрутили. Это как ту же петарду засунуть в электрошкаф с проводами, а потом любоваться результатом.
«Это всё он…» — прошелестел елейный шёпот.
Ага, подтягиваются обратно те, кто первыми понял, что не на ту душу нарвались.
— Кто… он? — прохрипел я.
Вот же драная луна, эта борьба с душами стоила мне немало сил. Голова кружится. Это тело обессиленно.
Вашу псину! Что. Меня. Мучает?
Жажда!
— Пи-и-ить, — прохрипел я.
Да, это тело не поили уже несколько дней. Про еду вообще не говорю.
Язык ворочался потрескавшимся надутым мешком во рту, шаркая по нёбу. Как я умудрился им говорить?
В животе дыра. Весь жировой слой у тела уже перегорел в воду, и организм потихоньку пожирает самого себя. Почки, печень — всё идёт в расход, и, кажется, процесс уже необратимый.