"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Я молча кивнул. Признаюсь, ожидал, что Скегги, повинуясь своей порывистой натуре, тотчас же развернёт ткань и возьмёт меч в руки. Но брат лишь ещё бережнее перетянул тесьму на подарке и убрал его под мышку.
— Даже не взглянешь на него? — спросил я.
— Ты сам сказал, что этот меч будет верно служить только достойному. Я пока таковым себя не считаю, — поразил меня Скегги. — Такими ценностями на улице не размахивают. Пусть дожидается своего часа. Надеюсь, это время однажды наступит.
Я лишь улыбнулся. Значит, не ошибся в брате. И отныне всё изменится. Скегги марать руки в жестокости и нечестных битвах я не позволю. Всё это ляжет на мои плечи. Время воинов — день, время колунов — ночь. Теперь всю тьму, что выткана на полотне судьбы Скегги, я возьму на себя.
Может и правы были древние короли эглинов, когда зачаровывали Вигрик. Правителем был достоин стать лишь совершенный. Запятнаешь себя недостойным деянием — лишишься этого совершенства и права вести людей за собой.
Но почему тогда Вигрик не поразил меня, когда я взял его в руки? Ведь я считал его собственностью, выигранным в честном бою трофеем. Быть может, лишь это меня спасло?
— Идём, брат. — Скегги взмахнул рукой в сторону чертога. — Есть ещё дела на вечер.
На улицы Скелгата легла ночь, хотя город ещё бодрствовал. Мы прошли мимо нескольких домов, где по вечерам подавали эль и нехитрую еду для воинов — оттуда звучала резкая музыка дудок, лились песни скальдов, а порой стены сотрясались от весёлого смеха. Скегги вопреки обыкновению не соблазнился и направился дальше.
— Мне нужен твой совет, Хинрик, — сказал он, когда мы приблизились к чертогу, что нам выделили для ночлега. — Уберу Вигрик в сундук и вернусь к тебе. Перекуси пока. Потолкуем позже наедине. Так-то ради этого я тебя и искал.
— Хорошо.
Предложение поесть пришлось как нельзя кстати. Я заметно проголодался, да и меда выпить был не прочь — после жара кузницы прогулка по улице меня подморозила. Пока Скегги возился с барахлом, я подсел за стол к нескольким хускарлам, которых знал ещё со времён побега из сверского Виттсанда. Воины подвинулись, я наконец-то устроил задницу на выстланной мягкой тканью лавке и потянулся к кувшину.
— Хинрик, — обратился ко мне один из хускарлов. Его звали Йирдманом, и он служил десятником в дружине Скегги. — Скажи, начертатель, зачем ты потратил все деньги на свиней?
Я едва не поперхнулся мёдом.
— А ты откуда прознал?
Йирдман широко улыбнулся.
— Слухи быстро разлетаются. Местные здорово удивились, что сперва ты утром сделался богачом, продав эглинские трофеи, а к вечеру превратился в скотовода. Неужто большую жертву богам готовишь? Обычно мы тоже вносим вклад на покупку жертвенной скотины — Скегги хоть монету, но возьмёт с каждого. А ты такие траты на одного себя взвалил…
Я откашлялся, хлебнул ещё мёда — янтарная сладковато-травянистая хмельная жидкость прочертила огненную дорожку в глотке. Приняв суровый вид, я уставился на людей Йирдмана.
— Это стадо пойдет с нами в Омрик. Свиньи — и жертва, и оружие, но прикасаться к ним не смейте. — Я перешёл на шёпот. — И не болтайте о стаде, иначе завяжу вам языки рунами. Негоже честным мужам слухи растаскивать по добрым домам.
Йирдман быстро захлопнул рот, видимо, и правда опасаясь моего гнева. Что ж, было у плаща начертателя всё же преимущество, особенно в землях северян. Злоупотреблять ремеслом мне не хотелось. Но и свинкам пока лучше побыть в тайне. Я допускал, что в Скелгате могли ошиваться мерглумские шпионы. Пусть и не самые умелые, но слухи они могли собрать и донести до своих вождей. Пусть лучше думают, что грязные дикие северяне, какими нас считала эглинская знать, решили умилостивить своих богов щедрым подношением.
— Ты чего, начертатель? — надулся Йирдман. — Мы ж из добрых намерений…
— Ценю. Но и правда не болтайте, парни. Придёт время — и вы все узнаете.
Я доел остывшую кашу с мясом, выскреб дочиста деревянную миску хлебом и допил мёд. Меня разморило, глаза начинали слипаться от тепла и покоя. Пришлось даже выйти на улицу, чтобы не заснуть. Скегги долго возился с вещами — должно быть, надёжно прятал Вигрик.
Он появился почти бесшумно — лишь скрип двери выдал брата, очутившегося за моей спиной.
— Пойдём к берегу, прогуляемся, — предложил он. — Местные юноши и девицы повадились прятаться среди скал, чтобы пообжиматься. Костры разводят. Не думаю, что нам там помешают.
Услышав про огонь, я криво улыбнулся.
— Хочешь, чтобы я кинул руны?
— Думаю, придётся.
Берег здесь был наполовину каменным, наполовину песчаным. Крепость Скелгата тёмной громадиной возвышалась на холме, а пристань примыкала к пологой части берега. Здесь же выходили на промысел рыбаки. Скегги повёл меня дальше — туда, где камни становились больше, а света — меньше. Луна худела — слишком стремительно приближая нас к Новолунию, в которое мы условились встретиться с Гуллой.
— Что у тебя на уме, брат? — спросил я, когда мы отошли на достаточное расстояние.
Убедившись, что за нами никто не шёл, Скегги пнул ногой небольшой булыжник.
— Нужно решать, когда идти на Омрик.
— Согласен, времени мало.
— Его меньше, чем многие думают, — добавил брат. — У меня два пути, и я не могу выбрать, Хинрик.
— Вернее, не знаешь, стоит ли ждать Глоди и Кьелла с кораблями.
Скегги кивнул.
— Да. Через пару-тройку дней вернутся разведчики из Оствуда, и я должен объявить о решении. Но наши корабли могут не успеть. Останемся их дожидаться — пропустим праздник и удачное время для нападения. Пойдём половиной хирда — можем не сдюжить и погибнем.
Я рассеянно кивнул. Скегги не зря метался. Я и сам много размышлял, как лучше поступить, зная, что корабли могут не подоспеть к нашему походу. Но ответа не нашёл, а руны бросить не успел.
— Значит, спросим у богов, что принесёт нам каждый из путей, — сказал я, спустившись со скал на узкую полоску песчаного берега. Среди скалистых гребней горели огни костров — не меньше пяти, но все были достаточно удалены друг от друга. Молодые люди, тайком сбежавшие на свидания, тихо переговаривались и замолкали, когда мы проходили мимо.
Мы добрались до самого дальнего костра, возле которого ютились двое. Их лица были закрыты капюшонами, один из них угрожающе потянулся к поясу.
— Идите своей дорогой, — буркнул незнакомец.
Скегги бросил на песок монету.
— Найдите другое место, а огонь оставьте нам, — велел он. — Это за беспокойство.
Две тени ничего не ответили — я лишь увидел, как тонкая рука схватила блеснувшую монетку, а парой мгновений позже парочка ушла.
— Ну, хотя бы не нужно возиться с костром, — улыбнулся брат. Улыбка вышла натянутой — ему не удалось скрыть беспокойства.
Я устроился перед огнём, снял с пояса мешок с рунами и ритуальный нож. Скегги вытащил из небольшой заплечной сумки дары — мех с крепким мёдом, свежий хлеб и медовые соты. На этот раз он как следует подготовился. Значит, и правда был в отчаянии.
Скегги выставил вперёд левую ладонь, готовясь отдать кровь. Я тихо вознёс воззвание к Всеотцу и Эльскет и объяснил богам нашу беду.
— Явите же нам мудрость грядущего. Помогите найти верный путь. Помогите узнать, как получить желаемое и не погубить людей, — закончил я и сделал аккуратный надрез на ладони брата. — Примите кровь Скегги Альрикссона и его дары в обмен на помощь.
Брат даже не поморщился. Трещали поленья в костре, взрывались тысячей огоньков алые угли. Я сосредоточился на вопросе, закрыв глаза и ловя прикосновения тёплого морского ветра. Где-то крикнула чайка, и я понял, что сегодня со мной был ещё и Химмель — владыка ветров. Хотя я носил его имя, он нечасто проявлял своё покровительство.
— Если мы не станем дожидаться прибытия кораблей и уйдём в Омрик с половиной хирда и людьми ярла Эовила, какое будущее ждёт нас? — Спросил я и запустил руку в мешок с рунами.
Выпали три. Бран — символ обмана, Гульг — знак воинской ярости, и перевёрнутая Хевн — руна возмездия, что не осуществится. Скегги напряжённо уставился на знаки.