"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Поехали, значит, — продолжил тот. — Час колесили по району, само собой — без малейшего эффекта. Ладно, показывай, где зарыл. С уркой опер возится, я для мебели, водила крутит руль куда прикажут. Выкатились к шоссе Колодищи-Заславль. Зима, снег лежит. Этот хорёк побегал кругами, типа схрон ищет, потом попросился облегчиться. Представь, армейский нужник, стройбат работал, вырыта канава, лежат две неструганных доски по краям, заборчик по пояс. Короче, курим. А зэк исчез. Только вот сидел в позе горного орла, и нет его. Свежий снег вокруг, ни одного следа…
— И где вы его нашли? В сортире?
— Да… Смотрим туда, ледок разбит в центре, из жижи трубка торчит, кусок изоляции. Водолаз, на… Я схватился за доску, хотел пихнуть, а сыщик говорит: не мельтеши. Просто выдернул трубку.
Егор представил уголовника в чернильно-чёрной тьме, в зловонной фекальной массе выше головы … От отвращения передёрнуло.
— Вылезает. Весь коричневый. Только зубы блестят — железные вставные. Лыбится, падла.
— Так и повезли его?
— Неа. Водила подпёр собой заднюю дверь «УАЗа», сказал: только через его труп. Иначе свой «луноход» до пенсии не отмоет. Да и Володарка бы его такого не приняла. Отдали вам осуждённого опрятного, в том же виде и верните.
— Где же вы его вымыли?
Тема разговора соскользнула с опасной на обычный ментовский трёп. Под рассказ Гаврилыча Егор снова принял и почувствовал, что все приготовления — разминка, кусок сливочного масла в рот — пасуют перед новыми порциями водки. Да и после вчерашней сумасшедшей ночи смог заснуть совсем ненадолго из-за перевозбуждения. В результате развезло в сосиску с дозы в пятьсот грамм. Тепло, хорошо…
— …Негде его было мыть! Что, из шланга обдать? Но не при минус шесть! Подхватил бы пневмонию, сдох, нам отвечай… Чтоб ты сделал?
— Я? — Егор икнул. — Я не… Не знаю… Привязал бы его тросом к «УАЗу» и тащил на привязи.
Говорков рассмеялся. Он захмелел гораздо меньше, хоть пил столько же, а по весу уступал.
— Представь картину. Едет ментовской «УАЗ» по району и на привязи тянет зэка в чёрной телогрейке, номер отряда на груди… С ног до ушей обляпанного дерьмом. Граждане в восторге!
Капитан начал двоиться. Егора это позабавило.
— Колись, Гаврилыч! Что вы учудили?
— А ничего. Опер снял браслеты с рук, обернул их пакетом, чтоб потом отмыть от говна. Сели в «УАЗ» и уехали. В дежурке он написал рапорт: побег. Через два часа сделали шмон по всем притонам района, нашли гада. Чистенького, переодетого. Суд ему за побег пару лет накинул.
— К чему ты клонишь, друг? Вывести Окурка и отпустить? Не катит… — вторая бутылка опустела, Егор уже с трудом подбирал слова. — Спалится и нас спалит…
— Точно. А если бы лет десять назад я тому уроду врезал как следует по башке, он бы и остался в яме дерьма. Навсегда!
— Ага… Точно. Гаврилыч, в натуре… Но не вар… вар… Не варьянт. Ждать выезда с проверкой показаний слишком долго… Завтра их на арест повезут… Меня как самого молодого точно отправят. Дело-то нехитрое, прокурору папочку поднести. Потом задержанного под прокурорские очи. От ступенек прокуратуры до «УАЗа» метров пять… И грохнем нахрен, — усилием расползающейся воли Егор вернулся к главному. — А если Окурок тебя сольёт…
— То не сложно будет доказать, что я взорвал магазин.
— Гы… Не может быть. Гонишь, Гаврилыч. Чо, правда?
— Правда, — вздохнул Говорков и достал из нычки свою поллитру, в общем счёте третью на двоих.
Егор больше не пил и только пытался слушать. Голос участкового то становился чётче, то уплывал.
Главное было не закрывать глаза. Неведомая сила тут же начинала кружить. Он с усилием поднимал веки и цеплялся глазами за капитана как за скалу во время шторма. Больше ничего говорить не требовалось, капитан, перешагнув черту откровенности, спешил выговориться перед пьяным собутыльником, согласившимся ликвидировать свидетеля… Правда, без всякой гарантии, что согласие останется в силе после вытрезвления.
— Я никого не собирался убивать, понимаешь? Даже в мыслях не было! — обычно спокойный Говорков вскочил с кресла и принялся сновать по кабинету — к бюстику Фрунзе и обратно к столу. — Томашевича попросил сделать мне шашку, чтоб рыбу в озере глушануть. Он в сапёрах служил. Любитель взорвать. Точь-в-точь как наркоман — только дай ему что-то на куски разнести.
— Как же ты с ним позн… познакомился, а?
— Год назад. Пришёл из армии, приехал к сестре. Та вся в шоколаде, устроилась на работу, получила квартиру, машину. Он ей и ляпни: насосала. Слово за слово, мордобой, соседи вызвали милицию. Я на опорном у него спрашиваю: что ты творишь? А ему тоже хочется красивой жизни, но не очком же торговать. В общем, уговорили Ингу забрать заявление, я его в общагу устроил. И начал готовить к серьёзному. Но тот, долбодятел, не утерпел и сам полез, погорел на первой же краже.
— Фраер…
— Точно. В декабре заявляется: сбежал. Ну и что с ним делать? Поселил его в пустующем гараже. Потом думаю, его же сестра у каких-то подпольных цеховиков или фарцовщиков ошивается, раз вся из себя. Нашёл её, сказал — твой брат здесь. Ну она и разболтала всякое во время их встреч про «Верас». Невольно, конечно. Он как её спрашивал, она сразу замыкалась, мол — служебные тайны. Потом всё равно выбалтывала, дура. Начал я Бекетова прессовать. На пенсию скоро, благодарности не видать, сам начал по капле пенсионный фонд собирать… Ты нормально, Егорка?
— В порядке. Т-только больше не н-наливай…
— Ясно. Но соображаловку ещё не потерял? Слушай дальше. Томашевичу всё денег не хватало. Нетерпеливый был. Я его успокаивал, вот Бекетова дожмём, начнёт платить как правильный терпила. А он — нет. Давай по-быстрому что-то. Сам предложил сберкассу. Я и согласился… мудак старый. Взрывпакет этот рыбный засунул в гастроном под баллон, думал — пустой баллон. Шастаем мы с Лёхой около магазина, смотрю по часам — Томашевич должен вход в сбер подорвать. Тут Бекетов наш тащится, голубь сизокрылый. Я подгадал момент, Лёху с крыльца стащил от греха подальше и тиснул в планшетке на кнопочку…
— Р-рвануло путём…
— Да, Егор! — участковый остановился по другую сторону стола и ещё налил водки. — Крепко рвануло. Что там Томашевич насовал… И, главное — зачем? Я его чётко просил: для рыбы! Не кита же глушить! А там полмагазина разнесло.
— К едреней фене разнесло… Как же ты мог, Гаврилыч?!
— Не знал я! Ты чем слушаешь? Морда пьяная, глаза залитые! — тоже далеко не трезвый капитан влил в себя очередной стакан. — Взрыв должен был только испугать, на… Может, поцарапать кого. А что там баба беременная у кассы станет — так не видна была беременность под шубой. Я не знал! Не мог предположить… Зачем мне их убивать? Детей малых…
Сквозь туман Егор разглядел мутную слезу на осунувшейся мордочке Гаврилыча.
— Презираешь меня? Думаешь, у других ментов всё-всё чики-пуки? Белоснежное и по закону? И у следаков? Ха-ха три раза! Я про них такое могу рассказать!
— Рас-ска-жи…
— Сейчас… Увидишь!
Говорков присел в кресло и начал колупаться в столе. Потом нырнул куда-то под шкаф и достал тряпичный свёрток. Развернул его на столе. Окосевшим глазам собутыльника предстал «Наган», ухоженный, тускло поблёскивающий чёрной сталью.
— Вижу. Не… немев… Нем… вероятно… но факт!
— Вот из этого самого ствола начальник розыска Папанин…
Закончить он не успел. Дверь кабинета влетела внутрь вместе с коробкой, издавая грохот, слышный, наверно, до девятого этажа. Но это была не группа захвата из КГБ. Лёгкий на помине Папаныч вломился внутрь с грацией атакующего носорога. Был он трудноузнаваем: синева от ударов о «Жигули» залило лицо. Но данное обстоятельство не снизило боевого духа. Он вскинул руку с «Макаровым» и выстрелил.
Говорков завалился на спину, упав между столом и стеной. Егор немедленно вцепился взглядом в сыщика в отсутствие прежнего ориентира; голова кружилась настолько сильно, что, закрыв глаза, не мудрено сверзиться со стула.