Немой. Книга 2. Охота на нежить

– Мишка!
***
Я обернулся и встретился взглядом с Джанибеком. Он уже наложил на тетиву новую стрелу.
Сытин подскакал к нам, спрыгнул с коня и склонился над княжичем.
– Жив! Мякоть пробило! Терпи, княжич!
Одним движением Сытин обломил хвостовик стрелы с оперением. И выдернул обломок с наконечником из раны.
Княжич застонал, глаза его закатились.
Сытин выпрямился и замахал рукой:
– Телегу сюда!
И тут же скомандовал дружинникам:
– Рубите ёлку, освобождайте дорогу! Прошка! Перевяжи княжича! Немой, Джанибек, Михей – за мной!
И побежал к дереву, откуда стреляли.
Мягко ступая по длинному белому мху, мы подошли к сосне. Поперёк ствола были приколочены короткие обрубки сучьев. Лестница, что ли?
Я задрал голову и увидел высоко в ветках помост из жердей.
– Вот там он и сидел! – показал Джанибек.
Сам стрелок валялся на спине в густой поросли лесной малины. Наголо бритая голова, худое лицо, крючковатый ястребиный нос и совершенно седая борода. Костлявые руки с сильными ладонями далеко торчали из широких рукавов рубахи. На рубахе проступали красные пятна от раздавленных ягод.
Бля, да ему лет семьдесят, не меньше! А он по соснам лазает и в людей шмаляет!
Стрела Джанибека попала старику прямо в переносицу, как раз между густых седых бровей.
– А ведь я его, кажись, знаю, – сказал Сытин, наклонившись над стариком.
– Это Аксюта, бывший княжеский конюх, – подтвердил Джанибек, улыбаясь уголком рта.
Видать, был доволен хорошим выстрелом.
– Лет десять назад он со службы ушёл и открыл лавку на городском рынке, – кивнул Михей. – Торговал упряжью.
– Зачем бывшему княжескому конюху нападать на княжескую дружину? – выпрямившись, спросил Сытин. – Да ещё и в одиночку.
Мы дружно пожали плечами.
В карманах стрелка нашлось зеркальце в простой деревянной оправе, две золотые монеты и деревянная банка с плотно закрытой крышкой.
Я машинально сорвал с куста уцелевшую ягоду малины и кинул её в рот. Раздавил языком, ощущая, как по нёбу разливается душистая сладость. И стал собирать ягоды в горсть.
Глашку угощу!
Джанибек поставил ногу в мягком сапоге на лоб покойника и с усилием вырвал стрелу. Вытер её о траву и спрятал в колчан.
– А где его оружие? – задумчиво поинтересовался Сытин.
Мы принялись искать.
Лук висел на сосне – зацепился тетивой за обломанную ветку. Джанибек полез за ним.
– Колчан тоже здесь! – крикнул он сверху. – На помосте лежит!
– Спускай его вниз! – ответил Сытин. – Только стрелы не трогай!
Джанибек ловко слез с сосны, подал Сытину кожаный колчан.
– Ты где так лазить научился? – спросил его Сытин. – У вас в степи леса ведь нет.
Джанибек довольно улыбнулся.
Сытин вытащил из колчана стрелу. Понюхал зазубренный железный наконечник.
– Ну-ка, Немой! Понюхай – чем пахнет?
Я втянул носом воздух.
Непонятно. Всё перебивал сладкий запах малины.
– Давай, ягоды подержу! – сказал Михей.
Я осторожно, чтобы не помялись, высыпал переспелые ягоды в его широкую ладонь.
Перекидываемся, Немой!
В голове звонко щёлкнуло.
Сытин опустил стрелу к моему носу.
Бля, да не надо прямо в морду тыкать! Я и так чую!
Запах плохо кованого железа смешивался с запахом смерти и болота. Наконечник был густо смазан ядом из какого-то болотного растения.
Я отошёл в сторону и чихнул.
– Понятно, – хмыкнул Сытин.
Я встал на задние лапы и перекинулся обратно.
Джанибек уважительно прищёлкнул языком.
– Шайтан! Прямо как Потапыч!
Сытин убрал стрелу обратно в колчан. Отдал колчан Джанибеку:
– Подержи!
И скинул кафтан.
– Давай-ка, Немой, мы с тобой сами наверх слазаем!
Тут я не выдержал.
– Бля, Михалыч! Я бы котом быстрее залез!
Но Сытин уже поднимался наверх.
Может, на хер его послать? Так любопытство же загрызёт. Что он там увидеть хочет?
Я вздохнул и начал карабкаться следом.
Сучья скрипели под подошвами сапог. Один раз нога соскользнула с гладкого сучка, и я чуть не наипнулся.
 
Тоже мне, кот!
Сытин добрался до хлипкого помоста и уселся на нём, скрестив ноги по-турецки.
Я не стал усаживаться на жерди. Просто встал понадёжнее и ухватился руками за толстые сосновые ветки.
– Смотри! – Сытин показал мне на дорогу, откуда доносился звонкий стук топоров. Дружинники рубили упавшее дерево, чтобы освободить проезд.
– Видишь князя?
– Вижу, конечно.
– А княжича?
– Ну, вижу.
Сытин тяжел вздохнул.
– А если бы ты не знал, кто князь, а кто княжич – смог бы различить их отсюда?
Да хер его знает.
– Вот именно! – кивнул Сытин. – Ну, полезли вниз. Надо ещё упавшее дерево осмотреть, пока они его не раздербанили.
Мы спустились вниз. Михей отдал мне аккуратно свёрнутый берестяной кулёк с ягодами. Ягод заметно прибавилось.
Перешагивая через бурелом, мы добрались до упавшей сосны.
Толстое дерево, как мы и ожидали, было подрублено. Из мха торчал разлохмаченный пень. Топор валялся рядом.
Ствол дерева вздрагивал и звенел – дружинники рубили его на части, чтобы убрать с дороги.
Джанибек подобрал топор, осмотрел лезвие и снова поцокал языком.
– Хороший топор. Почему он его бросил?
– Потому что не собирался возвращаться.
Сытин внимательно осмотрел пень.
– Один он был. Странная херня. Ладно, идёмте! Надо княжича скорее к Гиппократу Поликарпычу отвезти. Если успеем.
Сытин резко остановился, посмотрел на нас.
– И вот что! Князю пока про яд ничего не говорите. Потеряет голову – только хуже будет. Тут уж одно из двух – или довезём княжича живым до Старгорода, или нет.
Мы вернулись на дорогу. Дружинники уже разрубили упавшее дерево и теперь оттаскивали обрубки в сторону.
Сытин подозвал двоих.
– Там в малине дед валяется. Погрузите его тоже в телегу.
Дружинники послушно убежали.
Князь потемневшими глазами смотрел на Сытина.
– Они Мишку убить хотели! Моего сына! – повторял он. – Василий Михалыч, найди их! Из-под земли достань!
– Найду, княже! – кивнул Сытин. – Только не факт, что Аксюта стрелял в Мишку. Мог и в тебя целиться. Или в Немого.
Я вспомнил свистнувшую над ухом стрелу, но промолчал.
Рыжий княжеский конь лежал на боку, странно вытянув ноги. Его глаза уже остекленели.
– Сильный яд, – негромко сказал мне Сытин и озабоченно взглянул на княжича, которого грузили в телегу. Княжич негромко стонал. Он по-прежнему был без сознания. Но, в отличие от коня, вполне себе жив.
– По коням! – крикнул князь Всеволод и первым вскочил в седло. – До темноты мы должны быть в Старгороде!
 
Глава 7: Возвращение в Старгород
 
Гнать лошадей не имело смысла – нас всё равно тормозила телега.
Я ехал и крутил в голове картинку с места нападения. Одинокий дед, кряхтя, валит поперёк дороги толстую сосну. Бросает хороший топор. Потом лезет с луком и отравленными стрелами на помост и сидит там, дожидаясь, пока по дороге поедет дружина.
Даже мне понятно, что это не нападение, а попытка убийства. Только вот кого? Князя, княжича или меня?
Бля, ну что за криворукий дед! Сначала подстрелил княжеского коня, потом чуть не засандалил стрелу в меня и напоследок херакнул в плечо княжичу. Нет бы всадить все три стрелы в нужную цель! И не надо было бы сейчас гадать, кто из нас троих так сильно его обидел.
Ипать, Немой! А если бы он в тебя все три стрелы засадил? Ну, вот. Думай, и не крякай.
Но чувство досады на деда не проходило.
Так, ладно.
С хера ли дед вообще решил кого-то из нас убить?
Лично я видел его впервые в жизни. И нагадить ему ничем не успел.
Князь тоже не при виде стрелка не процедил что-то вроде: «А, это тот старый хрен, которого я в прошлом году велел выпороть».