Влюбиться на максимум (СИ)

Я выполняю его просьбу. И снова возвращаюсь к нему на ноги. Подаю пакетик.
— Нет-т. Это придётся сделать тебе, — произносит протяжно. — У меня лапки, — показывает гипс.
— Я… Никогда…
— Вот и научишься, — целует для храбрости, заставляя меня отбросить стеснение.
Дрожащими руками пытаюсь открыть упаковку. Не получается, она падает. Калинин хихикает, подхватывает и зажимает в зубах.
— ДёВгай, — сквозь зажатые челюсти.
Действительно выходит открыть. Пустой пакетик Гордей сплёвывает на пол.
— А теперь нежно надень.
Блин! Серьёзно? Прикоснуться к тебе там? Одно — чувствовать тебя в себе, а совсем другое — взять в руки то, чем ты это делаешь.
Киваю головой и немного отодвигаюсь, чтобы было пространство.
Он и должен быть такой большой?
Твердый, как камень, понятно, но как я могла в себя вместить такого? А ещё он очень горячий и пульсирует.
Неуклюже раскатываю презерватив по члену, немного защемив крайнюю плоть, на что Гордей слегка фсыкает.
— Всё нормально! — видит мой испуг.
— Прости…
Он только сильнее начинает целовать меня, поджигая мою кровь, как бензин. Она быстро по цепочке от губ разливается по моему телу и сжигает.
— Приподнимись немного, — шепчет Дэй.
Я послушно поднимаю попу, он направляет свой член в меня, а потом резким движение заставляет сесть. Меня пробивает боль. Второй раз тоже больно? Мне никто про это не говорил.
— Тсс, — держит меня, чтобы я не слезла с него.
Боль утихает, остается слабое жжение, но и оно проходит после порции новых ласк моей груди.
— Теперь вверх и вниз, как на лошадке, — выдыхает слова Гордей.
Я слушаюсь и снова выполняю его наставления. От этих движений немного больно, но не критично. А когда я начинаю течь от его покусываний кожи, так и вообще всё проходит. Только наслаждение струится по телу. Шумы и все звуки пропадают. Я слышу только наши синхронные стоны и хлюпание. Неужели мой организм способен выделять столько влаги?
Гордей откидывается спиной на кровать, оставляя меня одну продолжать страстную скачку. Он не смотрит, его глаза закрыты, а зубы то и дело прикусывают со стонами нижнюю губу.
Как понять, что он на грани? Когда придёт его оргазм? Мой вот-вот взорвёт моё тело на атомы. Интуитивно начинаю двигаться быстрее, чтобы достигнуть пика, дыхание, и без того сбивчивое, начинает прерываться. Я дышу через раз. Жарко, очень жарко… Пот течёт по всему телу ручьём.
Я слышу усиление стонов Гордея, они словно болезненные. Останавливаюсь и смотрю на него. Ему больно?
— Не тормози, — умоляет. — Чуть-чуть осталось…
Я продолжаю выступать в роли наездницы и через минуту мы оба кончаем.
В этот момент мой мозг просто накрывает какой-то взрывной волной. А Гордей громко стонет и заставляет меня сесть на него ещё глубже, из-за этого у меня в конвульсиях дергаются ноги.
Чёрт! Какое-то сладкое сумасшествие, отключающее реальность.
Не понимаю, почему я так этого боялась…
  
Глава 55
 
До Нового года всего четыре дня осталось. Вчера мне сняли гипс, и я почувствовал себя более-менее нормальным человеком. Несмотря на моё ущербное состояние, когда организм пытается жить по-новому, распределяя функции отсутствующего органа по другим, я решил не сидеть последние дни года дома, а выйти на работу, провести заключительные тесты перед каникулами. Не скажу, что сильно скучал на больничном, но ощущение дня сурка уже появилось. Только вечерами, когда приходит Макс, мои будни окрашиваются в цвета радуги.
Славян уже бесится из-за того, что после службы ему приходится ехать на ужин к родителям и зависать там допоздна, чтобы не мешать нам, наслаждаться любовь. А мы наслаждались ей сполна…
Макс — ученица что надо. Всего несколько дней и из зажатой невинности превращается в развратную искусительницу. В пределах разумного, конечно. Все радости секса я ей пока не могу показать.
Но это всё равно такой несравнимый ни с чем кайф, что я от одной мысли возбуждаюсь, как пионер.
— Гордей Петрович, поздравляю с возвращением в наши ряды! — произносит торжественно директор на всю учительскую.
 
— Спасибо, Лидия Федоровна!
Все такие доброжелательные, даже немного сковывает.
— Я рада, что вы поправились, — подходит ко мне Светлана Михайловна.
— Спасибо! — отрываю взгляд от журнала, в который смотрю, чтобы улыбнуться ей. — Не совсем ещё всё в норме, но уже можно жить, как обычные люди.
Она смотрит на меня с волнение. Видно, как её грудь высоко и часто вздымается.
Твою ж мать! Ну, обрати ты внимание на кого-нибудь другого, я — дохлый номер.
Но поговорить с ней откровенно у меня язык не поворачивается. Лучше уж пусть живёт мечтами, чем руки на себя наложит. Почему-то мне кажется она из слабовольных.
— Коллеги, сегодня новогодняя ёлка у выпускников и первокурсников, не забываем про дежурство. Помним — алкоголь и сигареты запрещены. А то они ничем не погнушаются, — дала наставления директриса.
О, да! Я в одиннадцатом классе на новогоднем вечере напился в хлам, потом ещё день вертолёты ловил, а ночью звал Ихтиандра из унитаза и маму.
Хотел бы и я сейчас так же отрываться, не думая о том, что обо мне подумают. Всё же, кажется, учащиеся нетрезвы. Если честно, я и не следил строго за их моральным обликом и тем содержимым, что они пронесли в сумках в колледж. Сам бы поступил на их месте точно также.
— Скучаешь? — приваливается к стене рядом Макс.
— Немного… Жду, когда эта вакханалия закончится, и мы поедем домой.
— Я тебя разочарую, но отсюда мы едем к Петрищеву тусоваться дальше. У него родители свалили и у нас «корпоратив», — хитро косится.
— Издеваешься? — поворачиваюсь к ней.
Внутри начинает зарождаться ревность.
— Нет, — проводит легонько пальцем по моей рубашке, оставляя на коже под ней горящий след. — Лина хочет поехать, не могу я её одну оставить. Должен же кто-то приглядеть за ней и сохранить для твоего брата.
— Вот пусть сам и следит. У него самого сегодня корпоратив на работе. Кто бы за ним присмотрел, наверняка оторвётся по полной, со всеми вытекающими последствиями.
— Ты должен его остановить.
— Как ты себе это представляешь? За хер его держать? Я ему брат, но у нас не настолько близкие отношения.
— Пошляк!
— Какой есть… Пойдём ко мне в кабинет, пока все здесь, — шепчу ей на ухо.
— С ума сошёл?! — качает головой. — На нас и так косо смотрят.
— Так ты мне сразу под рубашку залезь, а не только поглаживай, — опускаю глаза на её руку, покоящуюся на моей груди.
Она её резко отдёргивает, словно обожглась, и осматривается. Смешно. Какая же ты ещё глупая и несдержанная.
— Это на автомате… — прячет глаза.
— Я так и подумал, — давлю смех.
— Гордей Петрович, можно пригласить вас на танец? — подходит и, краснея, спрашивает Метлина.
Я бросаю взгляд на Макс, но она делает вид, что минуту назад не пыталась меня соблазнить своими ручками. Выражение лица равнодушное и скучающее.
Ах, ты вот так!
— Да, идёмте, — соглашаюсь на предложение Светланы, чем повергаю Макс в шок.
— Сама виновата, — отвечаю только губами на её немой вопрос "какого хрена?"
Видела бы она сейчас себя, её буквально разрывало от ревности. Надулась, как рыба фугу, только колючек нет.
Всё же я веду себя максимально этично и не позволяю себе грязных танцев, которые мы устраивали с Макс в клубе. Уф, там был пожар! Светлану даже обнимаю не за талию, а держу руку на уровне лопаток.
— Вы действительно очень тесно дружите с Максим, — выдаёт Светлана.
Знала бы ты насколько тесно. До слияния тел…
— Да, наши родители давно и крепко дружат.
— Мне кажется, она относится к вам не как к другу, — покрывается румянцем.
Господи, где таких наивных делают?!
Какая дружба? Я в подобные вещи не верю. Мужчины держат женщин во френдзоне только в одном случае: когда не будет никого подходящего рядом — они трахнут подругу.