Влюбиться на максимум (СИ)

— И чем ты тут занималась, пока я тебя не потревожил? Читала психологию отношений? — беру книгу на столе.
— Биологию учила, завтра контрольная будет, — забирает и кладёт обратно.
— Ясно. Жарко у тебя, — подергиваю кофту на груди.
— Я перед сном включила комнату нагреть, зуб на зуб уже не попадает, — нажала на кнопку выключения обогрева.
Пока она стояла спиной, я скинул худи и остался в одной майке. Развернулась ко мне и открыла рот, на щеках заиграл румянец.
— Чем займёмся? — огляделся, как ни в чём не бывало, не думая о её смущении.
— Не знаю… Можешь мне свой предмет помочь сделать, — растерянно и отводя глаза в сторону.
— Я думаю, ты и сама прекрасно справишься. Обещаю, не спрашивать тебя на следующем уроке, — подошёл к ней ближе и обнял. — Предлагаю практику по поцелуям.
Моя маленькая девочка улыбнулась, встала на цыпочки и поцеловала, обвивая руками шею.
— Смело, — произнёс в губы.
— У меня хороший учитель.
Я припал к её губам и не мог от них оторваться. Сознание мутнело, желание сжигало, но я сдерживаю себя. Уложил Макс на кровать, она сильно обмякла, и ноги еле держат. Опускаюсь на неё.
Рука скользнула по животу, ощущая мышцы пресса. Я от него тащусь… Кто-то прётся от задниц или груди, а я от накачанных косых мышц. Выше к груди, слегка массирую и слышу слабый стон Макс.
Я мазохист. Распаляю девчонку и напрягаю себя, зная, что ничего не будет. Да, хочу её, как никого за всю жизнь. Но не могу торопить события, Макс должна дозреть и сама захотеть этого, а сегодня я уже был на грани нарушить обещание.
Убираю руку и просто продолжаю целовать, пока она не взвизгивает от того, что я прикусываю ей губу.
— Больно!
— Прости, — шепотом. — Я увлёкся. Ещё болит? — провожу пальцем по раненой нижней губке.
— Немного.
Растягиваюсь на кровати, нужен перерыв. Макс пристраивается рядом и кладёт голову мне на грудь. Снял резинки с её хвостиков и запустил пальцы в волосы. Залип на этом процессе, перебирая шелковистые локоны.
— Что чувствуют мужчины, когда они с девушкой? — задает, по-моему, слишком откровенный вопрос.
— В каком смысле?
— В этом самом. У тебя же были девушки, что ты к ним чувствовал?
— Всякое… Симпатию, — увиливаю.
— Гордей, я не про то спрашиваю, — злится.
— Странно, что ты вообще этим интересуешься. Зачем?
— Мне интересен процесс.
— Посмотри фильм 18+.
— Тебе сложно ответить? — приподнимается и смотрит на меня.
— Нет. Просто не знаю, как объяснить. Это физиология… Ты видишь красивую девушку, выделяется тестостерон, у тебя встаёт и если она не против, то всё происходит.
— А если девушка не красивая? — усмешка.
— Значит, это любовь, — провожу пальцем по её опухшим губкам.
— Со всеми одинаковые ощущения? — продолжает пытку.
Кручу головой в отрицании.
— Почему?
— Ты почемучка какая-то! Не в курсе я. Бывает сильное притяжение, а бывает, нет. К чему эти вопросы, Макс?
— Говорю же — интересно. С кем мне разговаривать на такие темы? С мамой неудобно, с друзьями тем более.
— Нашла в моём лице подопытного кролика?
— Есть немного, — вставляет кончик пальца в рот.
— Не делай так!
— Почему? — опять этот дурацкий вопрос.
— Это жутко возбуждает. Я и так на пределе. Вот тебе и ответ на твои вопросы.
Она несколько раз погружает и вытаскивает пальчик изо рта, дразня меня. Я издал недовольный рык.
Смеётся! Ей забавно, а у меня уже стояк больше часа и мне скоро станет хреново, если не отпустит.
— Ложись спать, искусительница, — прижимаю её голову к своему плечу.
— Ты у меня ночевать собрался? Мама ругаться будет! — приподнимается, смотрит испуганно и по-детски, широко открыв глаза.
— Имей совесть! Сначала соблазнила приглашением, потом поцелуями, разговорами странными. А теперь меня на улицу? Как паршивого котёнка? Ну, нет! Я здесь останусь. И с Верой Юрьевной мы как-нибудь разрулим это дело.
— Гордей!
— Я двадцать три года Гордей. Я никуда не пойду. Там холодно.
— А на работу утром?
— Мне ко второй паре, так что я успею, — снял майку, лёг и поёрзал, устраиваясь поудобнее.
 
Похлопал по плечу, приглашая снова на него лечь. Она немного посомневалась, но потом всё же легла, осторожно прикасаясь пальцами к груди. Они словно ток пускают в моё тело, отвлекая ото сна. Но не попрошу убрать, мне нравятся эти ощущения.
— Добрых снов, Масяня, — произношу в её макушку, прижимая к себе.
— Не называй меня так. Терпеть не могу — бубнит сонным голосом.
— У тебя должно быть ласковое прозвище, — тоже медленно погружаюсь в сон.
— Тебя вообще Горынычем зовут… — проваливается в сон.
— Знаю. Меня так в детстве в детском саду звали.
  
Глава 32
 
Просыпаемся от громкого маминого возгласа:
— Максим!
Подрываюсь и смотрю на неё ошалевшими и ничего не понимающими глазами.
— Гордей! — очередной крик мамы.
Чёрт! Мы же ночью вместе уснули.
Он, как ни в чём не бывало, приподнимается на локтях и щурит спросонья глаза.
— Не кричите вы так, Вера Юрьевна. Ничего ужасного не случилось, — спокойно.
Я смотрю на него и удивляюсь. Как так можно?
— Значит, по-твоему, это нормально? — гневно произносит мама.
— Вы сами сказали, что не против, чтобы мы с Макс виделись.
Ты что всё маме рассказал? Ты нормальный вообще?
— Но не спали же вместе!
— Вы как маленькая, Вера Юрьевна. Одно от другого неотъемлемо, — грубит матери. — Не было у нас ничего. Не волнуйтесь, — встаёт и проходит мимо неё на выход.
Слышен звук закрывающейся за ним двери туалета.
— Макс? — поворачивается ко мне мама.
Долго пилит гневным взглядом.
— Правда, ничего не было, мам. Мы разговаривали, потом уснули…
— Синяк под нижней губой у тебя тоже от разговоров?
Провожу пальцем по губе, она ещё болит. Похоже, там действительно кровоподтёк.
— Знаешь мам, не тебе меня упрекать! Ты к себе мужчину тайком водишь, а говоришь, что никого у тебя нет, — срываюсь. — Я уже не ребёнок, мне можно!
— Ты… ты… — потерялась с ответом мать.
— Ух, какие подробности, — стоит в дверях Калинин, натягивая на шее полотенце.
Он уже умыться успел.
— Это моё личное дело! — вспыхнула мама, признавая факт наличия любовника.
— Вы правы, Вера Юрьевна. Вы молодая, красивая и вам ещё надо, — издевается, как мне кажется, Гордей.
Но мама от его слов вдруг теплеет и даже не смотрит больше с ненавистью. Наоборот, слегка поправляет волосы и немного краснеет. Она расценивает его слова как комплимент.
— Одевайтесь и идите завтракать, — кидает, выходя из комнаты.
— А что, так можно было? — смотрю на него.
— Твоя мама — женщина, а вы все любите, когда вас хвалят. Мне нужен утренний поцелуй, — обнимает меня.
— Нет! — закрываю ему рот. — Я ещё зубы не чистила.
— Я тоже, — смеётся.
— Фу! Идём, поищем щётку для тебя.
Мы чистили зубы вдвоём, испачкали друг друга зубной пастой, потом отмывали её и целовались, как ненормальные. Я даже про больную губу забыла.
— Выходите! — постучала к нам мама. — Вы в колледж опоздаете.
Как же смешно это звучит. Мы тут целуемся, а нам ещё на учёбу. Да, мы по разные стороны баррикад — я за партой, он за учительским столом, но сейчас мы равны.
— Тебя подвезти? — приобнял Дэй у подъезда.
— Нет, я на своей.
— Тогда до встречи, — чмокает меня в губы и садится в машину.
Перед тем, как уехать посылает воздушный поцелуй.
Он точно псих!
Но, кажется, я его люблю.
Вся дорога до колледжа проходит с этой мыслью. Даже в аварию чуть не попала из-за того, что представила, как признаюсь ему в своих чувствах. А почему я должна это делать первой? Он же тоже что-то чувствует, значит пусть и признаётся первым. Я не Ивлева, первая на такой шаг не пойду.
— Макс! — окликивает в коридоре Линка. — Сколько тебе можно кричать? Со двора ору.