Влюбиться на максимум (СИ)

Даже не верится, что прошло десять лет.
— Расписание занятий и список учителей посмотрите на сайте, — поясняет Нина Ивановна, бывшая наша классная, теперь она называется — куратор, поправляя свою новую причёску и поглаживая по бокам бордовый деловой костюм.
Она за лето похудела и даже улыбается, чего за ней не замечалось раньше. Серые глаза, обычно холодные и злые, светятся. Похоже, мужика себе наконец-то нашла. Пора бы уже покончить со статусом старой девы. Или просто радуется тому, что ещё каких-то девять месяцев, и она избавится от нас. Надеюсь, всё же первое. Хочется в это верить, счастья ей хочется… Может, подобреет, в конце концов.
— У вас в этом году два новых преподавателя — историк и по английскому языку.
Лавров полез в телефон.
— Ух, ты! Народ, а вам имя Калинин Г. П. ничего не говорит? — выдаёт на весь класс.
— Вожатого нашего в лагере так звали, — вспоминает кто-то из девчонок. — Он что у нас преподавать будет?
— Ага, — поворачивает Кирюха телефон. — Историю и обществознание.
Писец! Ну, как так-то?! Где он во время линейки был?
Меня передёрнуло. Последняя наша встреча была, мягко говоря, неприятной. Я ему книжкой в голову запустила. Не попала, но всё же… А теперь его четыре часа в неделю терпеть на уроках.
Когда его из головы-то выкидывать, если он будет всё время перед глазами мельтешить?
После нашей встречи в Сочи две ночи спать не могла. Чувствовала фантомные объятья и поцелуи. Подушку отлупила — перья в разные стороны полетели. Бабушка потом весь день на меня ворчала.
— Макс, ты чего, как пристукнутая? — спросила Линка по дороге домой.
— Ничего… Учиться не хочу, — соврала ей.
— А куда деваться? Не бросишь…
— Некуда, — глубоко вздыхаю. Хочется действительно сбежать. — Может быть, вечером в клуб сгоняем? Оторвемся перед альма-матер.
— Перед чем? — не поняла меня.
— Колледжем, — поясняю.
— Меня не пустят — восемнадцати нет.
— Со мной пустят, — подмигиваю и похлопываю её по плечу.
Для меня почти везде открыты двери, отец известен в городе, а значит его проходной и на меня действует.
— Ну, так что? — повторяю вопрос.
— Давай, — радостно улыбается.
— Тогда я часиков в восемь за тобой заеду.
— Сама? На машине?
— Нет, на тройке гнедых, — посмеиваюсь.
— Круто!
— До вечера, — поворачиваю в сторону своего дома. Нужно скинуть шмотки, заказать такси до дома отца и забрать из гаража тачку.
— Мам, где ключи от моей машины?
— В комоде в прихожей, я убрала. Ты что к отцу собираешься?
— Ага, сгоняю по-быстрому, заберу, — надеваю кроссовки. — Ещё в спорткомплекс заеду, узнаю расписание тренировок.
— А обедать?
— Не хочу. Мы с Линкой по дороге по мороженому съели.
— Сима, может в этом году ты откажешься от тая своего? У тебя выпускной год, ЕГЭ, поступление… Лучше на подготовку время потратить, репетиторов наймём. Гордея можно попросить тебя по истории подтянуть.
— Мам, мы с тобой уже говорили на данную тему, — достаю ключи из ящика. — И с Гордеем Петровичем, — делаю акцент на отчестве. — Я тем более заниматься не собираюсь. Он мне за лето надоел, теперь в колледже будет нервы трепать. А если я у него ещё индивидуально заниматься стану, то вообще повешусь.
— Я думала, вы нормально общаетесь… Он хорошо о тебе отзывался, — приуныла мать.
— Нормально. И пусть так дальше останется. Когда его рядом много — он раздражает. Весь такой правильный, прям белый и пушистый. Аж тошно.
— Ира рассказывала, что он раньше хулиганом был… — делится мать.
— Слабо верится. Я поехала! Меня такси ждёт, — хлопнула дверью.
Придумали тоже — Гордея в репетиторы. Больше некого? Сама прекрасно справлюсь, ещё посмотрим, кто из нас лучше историю знает. Диплом — это всего лишь картонка, знаний от неё в голове не прибавляется. Мозг надо качать, как и мышцы. Только тренажёры разные.
Забрав машину, поехала в спортшколу. Тренер нам с ребятами расписал режим тренировок и нагрузок. Рассказал про график соревнований.
— Нехило придётся попахать, — заключил Кирюха. — А ещё основная учёба…
 
— С каких пор она тебя сильно напрягает? — ухмыляюсь. Лавров стабильный троечник. — В парк? Там сейчас все.
— Давай. Сейчас Линке напишу, пусть тоже подъезжает, — хитро улыбнулся Фролов, покосившись на Кира.
Но она отписывается, что занята.
— Что тут натворили, пока меня не было? — смотрю на недовольное лицо Лаврова.
— Они с Макаровой поссорились, — сдаёт Егор. — На почве несогласия.
— На почве чего? — вопросительно смотрю на них.
— Не дала она ему, — смеётся.
— Фрол, ну нафига ты? — обижается Кирюха и стыдливо отводит глаза.
— Правильно сделала, — горжусь подругой. — Ты же когда получишь, от девчонок нос воротишь.
— С Линкой иначе, — надувается Лавров.
— Ну, значит потерпишь. Ты её раньше за пустое место держал, а сейчас смотрите — чувства у него неземные проснулись, — защищаю Макарову.
И ведь ни слова не сказала, когда созванивались и переписывались.
"Ты же о Гордее тоже промолчала", — упрекнул внутренний голос.
— Погнали на катапульту, — хлопаю друзей по плечам и убегаю вперёд.
  
Глава 17
 
Понятно, почему Линка не пошла с нами в парк. Весь день марафет наводила. Обтягивающее чёрное платье до колен, туфли на каблуках, макияж и русые волосы в высокий хвост. Красотка!
— Слюни подотри, — шепчу Лаврову, когда он с Фроловым встречает нас у клуба.
Мне соблазнять некого, поэтому на мне рваные джинсы и короткая широкая кроп-топ кофта, не прикрывающая обнаженный живот.
Без проблем проходим в клуб, напрасно Линка тряслась. Да и пить нам нельзя, с завтрашнего дня начинаются тренировки. Тренер — зверь, сам не пьёт и нам не разрешает. Коктейли только безалкогольные.
— Макс, пойдем, потанцуем, — тянет меня на танцпол Лина, спустя полчаса.
— Нет, Лаврова бери, он прямо рвётся побулкотрясить, — отказываюсь.
Кирюха протягивает ей руку, она кривит лицо, изображая недовольство, но соглашается.
— Как на море отдохнула, Макс? — спрашивает Егор, когда влюбленная парочка исчезает в толпе.
— Не очень… Надоедливые комары и там достали, — понимай, как хочешь.
Фролов в отличие от Кирюхи чувствует тонкости намёков.
Он смеётся. Понял. Рассказывает, как съездил с родителями в Турцию. В какой-то момент чувствую его лёгкое прикосновение к моему плечу, вытянул руку вдоль спинки.
— Фрол, руку убери, или я тебе пальцы сломаю, — угрожаю, глядя с вызовом прямо в глаза.
Он убирает, но с большим нежеланием. Линка мне писала, что он постоянно обо мне говорит, а это, как она выразилась — признак влюблённости.
Только этого мне не хватало!
— Ребят, вы видели? — задыхаясь, показывает в массу танцующих Линка, возвращаясь к нам.
На танцполе Гордей танцует с какой-то девушкой с длинными волосами и в коротком платье. У неё грудь из него вот-вот выпрыгнет.
— Да он пьяный в хламину, — хихикает Кир. — А наш историк, оказывается, ещё тот ходок.
Кобель он! Наверное, мать была права.
Вечер был испорчен, всё время только и делала, что наблюдала, как какая-то швабра трётся об Гордея.
Интересно, у неё волосы свои или наращенные? Желание проверить разрывает изнутри. Представила себя с пучком её волос в руках.
— Ты из-за Калинина расстроилась? — спросила Макарова, когда вышли в туалет.
— Вот ещё! — фыркнула, брызгая водой в лицо.
— У вас же в лагере с ним что-то было. И ты его вот так просто отпустишь?
— Ничего у нас не было! Один поцелуй ничего не значит, — ну, не один, ладно. Линке знать не нужно. — И не собираюсь я за ним бегать! — злюсь. — У него теперь с подушками безопасности есть, — показываю большие сиськи новой пассии Гордея.
— Брось! С такими всегда несерьёзно, — пытается меня переубедить.
— Лин, успокойся! Нам с ним не по пути. Если ты забыла — он наш учитель, — напоминаю ей. — Узнают — по головке не погладят. Вышибут с работы за аморалку и фамилию не спросят.