По эту сторону. Гости в доме с секретом

Шушана относилась к ней покровительственно, как добрая тётушка к племяннице, но без излишней навязчивости, и это тоже было приятно… как-то успокаивало.
Жизнь влетела в воздушный поток, который легко держал Крылану на своих невидимых, но таких надёжных ладонях, так что не нужно было уже тратить лишние силы на торопливые взмахи крыльев. Короче говоря, Крылана парила и наслаждалась этим.
Узнав, что скоро они отправляются в командировку, Крылана временно прекратила запись клиентов и с нетерпением принялась ждать команды отправляться в путь.
Очередной визит Соколовского принёс некоторую ясность…
– Вам лететь своим ходом? Крылана, что вы! Самолёт – наше всё, – рассмеялся Филипп. – Надо заказать билеты и купить зимнюю одежду. Нет, Татьяна, ваш пуховик не годится – это только для Москвы. А мы с вами едем в тайгу. В Нижневартовске сейчас холодно…
– Ого… так мы в Нижневартовск летим? – Таня первый раз получила какую-то привязку своей командировки к местности.
– Сначала туда, а потом в тайгу, – хмыкнул Соколовский. – Далеко в тайгу.
 «Золото… да, там есть месторождения, – машинально вспоминала Таня. – Но какое отношение оно имеет к животным? Ой, ладно, всё равно не отгадаю, надо уточнять. Хорошо хоть, Филипп Иванович с нами едет, там такие просторы – это вам не лес под Смоленском, хотя я и там заблудилась бы запросто, в первые же три минуты».
– Филипп Иванович, а какие препараты брать? – спросила Таня, когда билеты были заказаны, а Крылана отправилась выбирать им тёплую одежду и обувь. – К кому мы летим?
Соколовский внимательно посмотрел на неё, вздохнул, признавая вопрос законным, и начал объяснять:
– Понимаете… в нашей стране много кто живёт, так скажем… Кое-кто из этого много кого имеют особенности. Родовые способности, как Вран и Крылана, причём это необязательно вороны и вообще птицы.
Он покосился на Таню, но она молча внимала.
– И это не оборотни. Вы знаете, чем оборотни отличаются от… ну, к примеру, от Крыланы?
– Нет, если честно.
– То-то и оно… Оборотень – это человек, который из-за некоего злого воздействия, собственных действий или укуса подобного существа принимает форму зверя или птицы. Чаще зверя. С его обликом связано множество проблем – это и привязка к лунному циклу, и часто невозможность вернуться по желанию в людской облик. Но главное… главное источник этого. Попытка изменить себя или кого-то путём обращения к злу ничего хорошего никогда не несёт. Страдает не только внешность, но и всё остальное. Такие люди медленно, но верно меняются, становятся жестокими, кровожадными. Короче, беда с ними.
Соколовский помолчал, словно припоминая что-то, а потом мотнул головой и продолжил:
– А есть те, кто пришли с исконных земель и остались тут, прижились, да так и живут – от рождения имеющие способность принимать вид человека, когда им это нужно. Есть люди, умеющие принимать иной вид и получившие эту способность в дар за какую-то заслугу от исконных зверей или птиц. А ещё есть животные, которые менять облик не умеют, но чем-то отличаются от своих сородичей, к которым вы привыкли.
– Как Терентий, лиса, медведь, ёж и ваши гуси? – Таня изо всех сил старалась слушать внимательно и не фыркать с пренебрежением. В конце-то концов, она уже такое видела собственными глазами!
– Да, именно так. Кстати, Шушана тоже из таких. Правда, норуши – это отдельная песня, у них свои особенности.
Соколовский внимательно осмотрел своего ветеринара и, видимо, счёл её реакцию вполне допустимой – а что? В обморок не падает, о том, что «фффсёэтосказочки», не выражается, нос пренебрежительно не вздёргивает. Да, силится как можно серьёзнее выглядеть, но это ничего, это с непривычки. В конце-то концов, он и сам регулярно изумляется многообразию мира вокруг, куда уж этой девочке сразу проникнуться.
– Итак, с матчастью, как говорил один мой знакомый программист, мы закончили, переходим к конкретике… – решительно заявил он.
 
Глава 3. Откровения
 
– Вы должны брать препараты из расчёта на стадо крупных копытных. Не смотрите так на меня – я не виноват. У них что-то серьёзное с мордами – зуд и отекает всё, глаза слезятся, носы тоже не в порядке. За ушами зудит, и шеи тоже беспокоят…
 
– Ээээ, – Таня моментально припомнила лису. – А там что-то могли обрабатывать химией? И крупные копытные – это кто?
– Олени. Северные олени, – объяснил Соколовский. – Химия… Нет, исключено – там тайга, заповедные места. Их… гм… попечитель, так скажем, утверждает, что над ними даже самолёты с вертолётами давным-давно не пролетали. И, да, Танечка, при них о попечительстве ни слова – они животные серьёзные, если что, могут и поохотиться.
– Поохотиться? На кого? – Таня знала, что олени вообще-то не гнушаются мышкой закусить, да и птичкой тоже, если поймают, конечно. Но что-то ей показалось, что речь не о такой охоте.
– Ну, на того, кто их, как они считают, обидел. Против огнестрельного оружия им, конечно, не выстоять, но безоружного человека, как бы поаккуратнее сказать… слопать могут. Только не пугайтесь – им никто не позволит вас обидеть, просто осторожнее в выражениях. Договорились?
– Конечно, – непринуждённо улыбнулась Таня. – А они… говорящие?
Вполне логичное предположение, если учесть необходимость осторожности в разговорах.
– Да, конечно, – уверенно кивнул Соколовский, словно говорил о том, что солнце всходит на востоке. – Есть и ещё сложности. Собственно, там сплошные сложности, если честно.
– И какие же? – Таня бодро улыбнулась начальству.
– Да, видите ли… – Соколовский глубоко вздохнул. – Тип, который за ними присматривает, тоже весьма и весьма непрост. Собственно, их двое – один местный лесничий, а второй…
– Тот самый попечитель, которого при оленях так называть не стоит? – подсказала Таня.
– Именно. Он там и живёт – у него роскошный дом в тайге, с кучей всевозможных удобств и прочего. Так вот – к нему в дом ни в коем случае заходить нельзя. Обратно я вас оттуда просто не достану, – выдал Соколовский.
Таня с опаской посмотрела на актёра, но тот и не думал шутить.
– Он что? Маньяк какой-то? А если он меня просто в дом втолкнёт?
Соколовский потёр лоб, явно взвешивая свои дальнейшие слова.
– Хорошо… я вам объясню, как есть. У этого типа, Геннадий его зовут, есть некая особенность – он не переносит холод. Совсем. То есть выйти из дома он не может.
– Что? Всю зиму?
– Да, и не только… Минусовая температура для него весьма неприятна. Проще говоря, он теряет сознание. Отключается. Понимаете?
– И живёт в Ханты-Мансийском автономном округе? Он мазохист? – не выдержала Таня.
– Нет, просто там у него находится источник доходов. Поэтому он там и живёт. Впрочем, он устроился весьма комфортно – дом огромный, оборудован прекрасно, тёплый.
– А продукты, дрова… чем он там топит?
– Всё это ему подвозит лесничий Иван Иванович. У них взаимовыгодное сотрудничество.
– А почему он меня может захотеть запереть у себя дома? И не опасно ли туда лететь Крылане?
– Нет, его только люди интересуют.
– Погодите… так он что? Тоже не…
– Тоже… – кивнул Соколовский. – Я же начал с того, что у нас много кто может быть!
– Если вы мне сейчас скажете, что там и лесничий не совсем человек… – нервно рассмеялась Таня, но смех стих, стоило ей всмотреться в лицо Соколовского.
– Ну… выглядит он как человек… почти всегда, – неохотно признал он.
– Филипп Иванович, простите меня, но я боюсь туда ехать! Глухая тайга, двое непонятно кого, олени хищные, которые могут слопать, если лишнее им сказать, нет, для меня это перебор! – решительно заявила Татьяна.
– Я могу вас понять, если честно… – вздохнул Соколовский. – Много всего, да? Только, понимаете, какое дело, даже люди, с которыми вы нос к носу находитесь, общаетесь каждый день, думаете, что их знаете, могут оказаться совсем незнакомыми, чужими. Подчас гораздо страшнее наших непонятно кого. Я вас могу заверить, что Иван точно не станет ничего плохого делать – не в его интересах. Я с него просто шкуру спущу. А Геннадий от него слишком зависит, чтобы рисковать. Главное, сами в его дом не входите, и всё будет чудесно!