Инферно: Карающее пламя (СИ)

Сутки Илладриэль провела в этом пограничном домене, но этого хватило. Для чего? Для понимания, что Парящий Журавль увяз в связи с Единением, словно в коварной трясине, до поры изображающей из себя зелёный уютный лужок. Учение Единой Живой силы, этакие доброжелательные разговоры о нелёгкой судьбе Единения, которое стремятся уничтожить всеми силами, хотя оно куда менее чуждо Матери и Вечному Лесу, нежели Инферно, контролируемые дроу части Подземья и безумные в своей первобытной дикости оркоподобные. Ещё недавно Илладриэль могла бы прислушаться, согласиться… да она и соглашалась, чего саму себя обманывать. Теперь же ни за что и никогда! Хватило зрелища того, как вроде бы верные и заслуживающие уважительного отношения эльфы внезапно становились чем-то совсем иным, непредставимо чуждым и готовыми уничтожать своих братьев и сестёр во имя странного и непонятного — воли Единения.
А теперь… Ночная прогулка по окружающему замок густому, но столь безопасному и родному для всех перворожденных лесу. Что может быть естественнее? Особенно для тоскующей беглянки, княжны, надеющейся на то, что совсем скоро удастся вернуться. И сопровождение из нескольких верных вассалов тоже являлось обычным. Зато что не являлось, так это ведущиеся тихим голосом разговоры, защитные чары против подслушивания с подглядыванием и вообще чрезмерная даже по меркам не один век проживших эльфов осторожность.
— Тебе есть что сказать мне, мудрый Эласса?
— Слова имеются, княжна, — на ходу отвесив лёгкий, изящный поклон своей госпоже, вымолвил маг Жизни и по совместительству очень хороший шаман, первый предупредивший Илладриэль о странном. Хотя и не сумевший полностью понять угрозу. — Духи беспокоятся, они не чувствуют вокруг достаточного числа тех, кто с ними говорит.
— Их нет вообще?
— Они есть, — чуть подумав, ответил шаман. — Но учение Единой Живой силы склоняется к признанию шаманизма варварским методом общения с силами Природы. Не запретным, но тем, через что нужно перешагнуть, чтобы двигаться дальше. в сторону познания более «высокой» магии.
Шум листьев от едва ощутимого ветра, ночная прохлада, общее умиротворение. Только не в душе эльфийки и её небольшой, но очень верной и крепко связанной общей целью свиты.
— Удар по тем, кто не может стать подменённым, — опечалилась Мико, понимающая общую стратегию сделанного синапсами единения хода. — Вы, шаманы, вряд ли способны принять идею Единой силы. Она и используемые вами духи…
— Мы другие, — подтвердил Эласса, а его ученик лишь склонил голову, показывая своё единодушие с учителем. — Поэтому шаманы Парящего Журавля недовольные. Считают себя униженными и некоторые уже покинули этот и соседние домены, выразив недовольством князем Тамариллом. Он не препятствовал отъезду.
— Выдавливание, — вздохнула Мико Тоява. — Мягкий путь, рассчитанный на месяцы или несколько лет. У нас был более жестокий, быстрый, но и грубый вариант.
Как ни странно это казалось самой княжне, авторитет её с момента «бегства» из домена лишь рос. Немногие оставшиеся с ней рядом видели, как прежняя добрая княжна становилась не просто жёстче, но и решительнее, предусмотрительнее, способной предсказывать ситуации и принимать верные решения. Конечно же, это по прежнему была она. но словно воспарившая над собой прежней, изменившаяся под действием печальных обстоятельств. Эласса, Лирра, другие — так считали все решившие до конца пройти по этому пути. И никто не знал, чем это было вызвано на самом деле. Никто, кроме самой Илладриэли.
Советы. Постоянные, идущие сразу с нескольких сторон. Хельги, этот оказавшийся слишком хитрым Скользящий в шкуре демона, не только сам следил за ситуацией, но и дал эльфийке контакты сразу трёх своих друзей. Тех, кому, по его словам, можно было говорить то же самое, что и ему. Ну а пользуясь преимуществами всех ещё игроков и игроков бывших, создать беседу-чат сразу для нескольких участников — это дело простое, требующее лишь нескольких минут и согласия каждого приглашённого.
Алекс, Огнёвка, д’Ин Амит и сам Хельги — вот с кем Илладриэль была вынуждена много переписываться. Точнее, она постоянно писала в общий чат происходящее, получая в ответ советы, как и что ей нужно сделать, чтобы создать нужный образ, казаться более убедительной, рассудительной, способной вести за собой. Ей это не нравилось, однако… Мико понимала, что сама бы могла и не справиться. С советами же ей становилось легче играть новую роль. А именно от качества актёрской игры зависело, сумеет ли она нанести ненавистному ей Единению серьёзный ущерб, а также раскрыть многим перворожденным глаза та то, что творится по меньшей мере в одном из Домов, в Парящем Журавле.
 
— Пока только шаманы оказались под ударом. Мягким, осторожным, не смертельным, — напевно произнесла Лирра, дриада. — Нас не трогают. Бесследных исчезновений или внезапных смертей или нет, или их скрыли. Фениксы целы, их гнёзда хорошо охраняются и нет ничего подозрительного. Кроме…
— Даже если ты не уверена, всё равно продолжай.
— Хаффлинги, княжна. Они стали чересчур усердными, работают больше за прежнюю плату.
— Пригрозили. Убедили. Напомнили про давнюю вину или поймали на контрабанде, — без особого интереса выдвинул предположения Эласса. — Половинчики живут не только выращиванием репы, брюквы и иным сельским хозяйством, но тесно связаны с Гильдиями. И с теми из нас, кто привык зарабатывать доставкой и добычей не одобряемого или одобренного лишь для некоторых товара.
В отличие от шамана, Илладриэль отнеслась к услышанному от Лирры куда более серьёзно. Её успели натаскать на предельную подозрительность, да и короткое пребывание в мире «Лендлордов» оказалось для Мико отнюдь не благостным и расслабляющим… в последние пару недель особенно.
— Усиленно трудиться можно по собственной воле или по отсутствию той самой воли, — медленно и веско произнесла княжна, поневоле заставляя Элассу и иных скептиков серьёзно призадуматься. — Хорошо бы посетить деревеньки здешних хаффлингов. Если удастся найти повод.
— Будет непросто, — вздохнула Лирра. — Сельское хозяйство не сможет заинтересовать кого-то в вашем положении, княжна.
— Феи.
Единственное слово, произнесённое Илладриэлью, было услышано, понято, принято. Феи и впрямь могли сновать по всему домену в поисках трав, грибов, ягод, прочих растительных даров природы, в том числе используемых в алхимии ингредиентов. И к тому же являлись совершенно обыденной деталью пейзажа. Как бесы в доменах инфернальных. Оставалось лишь суметь правильно привлечь интерес этих малышек и сделать так, чтобы те не болтали. А для этого нужно было пообщаться с их королевой и её приближёнными — теми немногими феями, которым было вообще знакомо такое понятие как серьёзность.
Озарение? Вовсе нет. Очередная «домашняя заготовка» этого наглого демона, о которой ей напомнили почти сразу по прибытии сюда, в домен парящего журавля. Конечно, Хельги и три его друга не могли заранее знать о странном поведении хаффлингов, но считали фей удобным средством для сбора информации. Уже потому удобным, что их и подозревать никто не станет, и сами маленькие крылатые девчушки могут увидеть и рассказать своей королеве, не понимая толком, что именно увидели. А ещё переделать их в марионеток вроде как не представлялось возможным. Частично духи, а не полностью материальные существа — вот краеугольный камень их неуязвимости к тем трансформациям, что проводили синапсы Единения, для этой работы приспособленные. И основа изменений — алхимия. Сложновато воздействовать материальными составами на частично духа с целью не изгнать, не уничтожить, а изменить. Духовному духовное, но не изначально материальное.
 
— Я найду повод для появления у дерева фей, — обдумав имеющиеся возможности, подвела черту Лирра. — Но, княжна, есть ещё представительства Гильдий. Шпионов и воров, убийц, торговцев, наёмников. Эласса или кто-то другой мог бы…
— Не могу, — отозвался шаман. — Младший князь Тамарилл привечает наёмников только в главном своём домене. На «ночных» просто так не выйти, они скрываются. Нужно знать, обратившегося должны порекомендовать. А наш… союзник по имени Хельги не стал терпеть у себя в доменах этих. Если они и есть, то тоже скрываются. Представитель Торговой Гильдии есть в каждом домене, но здесь это только украшение для кресла, умеющее считать, принимать и продавать товар. Не больше. Или больше, но…