О муравьях и динозаврах
Затем дядя Уорнер придумал гениальный план: около 50 кг товара загружали на легкий самолет, обычно дешевую «Цессну», и прилетали на территорию США через Майами. Достигнув берега, пилот пристегивал к себе контейнер с товаром и выпрыгивал с парашютом. Самолет при этом погибал, но 50 килограммов героина все равно приносили изрядную прибыль. Какое-то время этот метод успешно использовался, но затем американцы оборудовали спутники и наземные радары системы воздушного наблюдения способностью обнаруживать и даже отслеживать пилотов, прыгающих с парашютом. С тех пор от храбрости гонцов дяди Уорнера уже не было толку — спрыгнув, они обнаруживали, что на земле их уже поджидает полиция.
Затем дядя Уорнер попытался использовать для доставки товара на берег маленькие лодки, но результаты оказались еще плачевнее: все быстроходные катера береговой охраны также оснастили нейтринными детекторами. Стоило лодке дяди Уорнера оказаться на расстоянии трех километров от патруля, сканирование мгновенно выявляло наркотики на борту. Дядя Уорнер даже думал о том, чтобы воспользоваться подводными мини-лодками, но американцы уже давно усовершенствовали свою сеть подводного наблюдения, созданную еще во время холодной войны.
Подводные лодки обнаруживали на большом расстоянии от берега.
Дядя Уорнер исчерпал свою фантазию. Он возненавидел ученых — ведь все его неприятности происходили из-за их выдумок. С другой стороны, ученые, наверно, могли бы помочь ему справиться с трудностями. Это направление он поручил сыну, учившемуся в США. О деньгах можно было не беспокоиться.
В то утро Уорнер-младший перебрался на борт яхты с другого судна и сказал отцу, что нашел человека, который им нужен.
— Он гений. Я познакомился с ним в Калифорнийском технологическом институте.
Уорнер-старший презрительно сморщил нос.
— Хм. Ты впустую проболтался в этом самом институте три года, а гениальности в тебе что-то не заметно. Вряд ли таланты там на самом деле стадами бегают?
— Отец, он действительно гений.
Уорнер-старший повернулся и сел в кресло перед установленным посреди носовой палубы столиком, достал свой знаменитый нож и начал чистить ананас. Молоденькие креолки встали за его спиной и принялись в четыре руки разминать мясистые плечи. Человек, которого привел Уорнер-младший, стоял чуть поодаль и смотрел на океан. Теперь он подошел. Он был немыслимо тощ, его шея походила на гвоздь, и даже не верилось, что она может держать на весу непропорционально огромную голову. Весь его облик выглядел гротескным.
— Дейв Хопкинс, — представил его Уорнер-младший. — Доктор философии по морской биологии.
— Ты, значит, вызвался помочь нам? — осведомился Уорнер-старший со своей санта-клаусовской улыбкой.
— Да, я могу помочь вам доставлять грузы на берег, — тусклым голосом ответил Хопкинс.
— И что же ты для этого используешь?
— Китов.
Уорнер-младший подал знак, и несколько его людей притащили на бак странную штуку — подводный аппарат, сделанный из какого-то прозрачного пластика с обтекаемой кабиной высотой в метр и длиной в два, примерно как салон микролитражного автомобиля. Там помещались два кресла, перед которыми находилась простая приборная панель с небольшим экраном, а сзади пустое место, определенно предназначенное для груза.
— Капсула может взять двоих человек и около тонны груза, — сказал Хопкинс.
— И как ты в ней преодолеешь под водой пятьсот километров до побережья Майами?
— В пасти кита.
Уорнер-старший расхохотался; сначала резко, почти визгливо, а потом все басовитей. Таким смехом он выражал все: веселье, страх, сомнение, отчаяние, боязнь, горе… и каждый раз только сам знал, почему смеется.
— Какой умный мальчик! И сколько же я должен заплатить рыбе, чтобы она притащила нас в нужное место?
— Киты — не рыбы. Это морские млекопитающие с дыхательными отверстиями. Деньги можете платить мне. Я уже установил в мозг кита микрокомпьютерное биоорганическое устройство, которое может принимать входящие сигналы и преобразовывать их в его мозговые волны. С помощью этого прибора можно управлять поведением кита.
Хопкинс достал из кармана коробочку, похожую на пульт дистанционного управления телевизора.
Уорнер-старший еще сильнее зашелся в хохоте.
— Ха-ха-ха… Этот мальчишка, наверно, посмотрел фильм про Пиноккио, ха-ха… А-ха-ха… — Он даже захрипел, сложился вдвое и уронил ананас на палубу. — Ха-ха… кукла, ах, Пиноккио… и старик, которых проглотила рыба… ха-ха…
— Отец, послушай, план действительно многообещающий! — попытался урезонить его Уорнер-младший.
— А-ха-ха… Пиноккио и старик долго сидели в рыбьем брюхе. Может быть, и сейчас там сидят! Ха-ха-ха… и жгут свечи… Ха-ха-ха…
Вдруг Уорнер-старший перестал смеяться; его дикий хохот внезапно прекратился, как будто погас свет — хотя улыбка Санты осталась. Он, не оборачиваясь, спросил одну из стоявших позади девушек:
— Что происходит с Пиноккио, когда он врет?
— У него нос вытягивается, — ответила девушка.
Уорнер-старший встал и, держа в одной руке нож, которым он чистил ананас, другой взял Хопкинса за подбородок и приподнял его голову так, чтобы все окружающие видели его нос. Девушки во все глаза смотрели на происходившее.
— Ну что, вытянулся у него нос? — все с той же улыбкой спросил он.
— Да, да, дядя Уорнер, — подобострастным хором, сладкими, как сахар, голосами ответили они. Можно было подумать, что им больше всего на свете нравится смотреть, как их патрон своими руками убивает людей.
— Что ж, вылечим его, — сказал Уорнер-старший. Сын дернулся было остановить его, но не успел. Молниеносное движение, и нож Уорнера-старшего отсек Хопкинсу кончик носа. Из раны хлынула кровь, но Хопкинс остался, как и прежде, невозмутимым. Даже после того, как Уорнер-старший отпустил его подбородок, Хопкинс так и продолжал стоять с неподвижно опущенными руками, словно не замечая, что кровь течет из раны, будто нос вовсе не был частью его лица.
— Суньте этого гения в его банку и бросьте в океан. — Уорнер-старший махнул рукой. Девушки послушно втолкнули Хопкинса в прозрачный подводный аппарат. Затем Уорнер-старший поднял с палубы пульт и передал его Хопкинсу через люк с таким умильным видом, как будто и впрямь был Санта-Клаусом и вручал подарок ребенку.
— Держи. Зови свою драгоценную рыбу. Ха-ха-ха…
Он продолжал заливаться хохотом, но, когда прозрачная капсула с громким плеском упала в воду, улыбка исчезла, и лицо его приобрело не свойственную ему строгость.
— Немного раньше или позже, но тут он и утонет, — сказал он сыну.
Капсула беспомощно болталась на волнах спокойного океана и казалась хрупкой, как упавший на воду мыльный пузырь.
Вдруг обе девушки разом вскрикнули. В паре сотен метров от яхты вода вдруг вздулась горбом, и этот горб с поразительной скоростью устремился к судну. В стороны разошлись косые волны, а между ними вырос черный холм.
— Синий кит, сорок восемь метров длиной. Хопкинс назвал его Посейдоном в честь древнегреческого бога морей, — сказал Уорнер-младший в ухо отцу.
В дюжине метров от прозрачной капсулы холм вновь ушел под воду, зато немного дальше черным парусом взвился колоссальный хвост. Кит замедлил движение, поднял огромную голову рядом с капсулой и, разинув гигантскую пасть, втянул в себя капсулу, как рыбка в аквариуме — хлебную крошку. После этого кит повернулся к суперъяхте. Живая гора торжественно приближалась, вздымая волны, разбивавшиеся о борт яхты, и издавая рокочущий клич. Даже такой казалось бы бесчувственный человек, как Уорнер-старший не мог не испытать момента благоговения перед таким зрелищем. Ему явился бог, воплощение мощи океана, олицетворение силы природы.
Кит обошел яхту кругом, затем развернулся и как будто атаковал судно — его массивная голова прорвала поверхность воды совсем рядом с бортом. Люди, находившиеся на палубе, ясно видели ракушки, прилипшие к грубой, бугристой коже кита. Лишь в этот момент они по-настоящему осознали, насколько он огромен.