Кувырком (ЛП)

— Это машина моего брата.
Приподнимаю бровь.
— Твой брат, борец за защиту окружающей среды, водил Yukon XL, жрущий топливо как бегемот?
Челси забирается на водительское место.
— С шестью детьми на велосипеде далеко не уедешь.
Объясняю дорогу к зданию суда Моултри, куда увезли Рори после ареста. Я не специализируюсь на преступлениях малолетних, но знаком с процессом лично, так что справлюсь.
— Рори назначат надзирающего инспектора, который будет следить за его поведением, вести дело и отправлять рекомендации в ГП. Надзирающий инспектор определит, выпустить его сегодня или же оставить в Центре несовершеннолетних правонарушителей до суда. Также именно с инспектором мне придется заключать соглашение о признании вины.
Хорошая новость заключается в том, что я очень близко знаком с одним надзирающим инспектором в Моултри. Раньше время от времени спал с ней, пока она не собралась замуж. Мы остались друзьями.
Лоб Челси прорезает морщинка.
— ГП?
— Генеральная прокуратура. Там будут рассматривать дело Рори, но не переживай, настолько далеко не зайдет.
Заседания по делам несовершеннолетних очень сильно отличаются от взрослых судов. В отношении малолетних правонарушителей еще есть надежда, и процесс нацелен на реабилитацию и исправление. Система стремится спасти маленьких плохишей до того, как они зайдут слишком далеко по темному кривому пути в никуда. В уголовных «взрослых» делах главный вопрос «ты это совершил?» А при рассмотрении преступлений малолеток — «почему ты это сделал?»
К девятилетнему сироте, справляющемуся с потерей родителей с помощью угона автомобилей, отнесутся с большим снисхождением, чем к восемнадцатилетнему оболтусу, совершившему кражу ради развлечения.
Здание суда Моултри — довольно пугающее бетонное строение с запутанным лабиринтом коридоров. Миновав охрану, проходим в зал ожидания с кучей столов со стульями и торговых автоматов вдоль одной из стен. В комнате находятся другие посетители, которые, склонив головы, переговариваются шепотом.
Мы с Челси садимся за пустой стол. Поверх него ставлю свой спящий в переносной колыбельке груз, а светловолосая малышка Риган вертится у тети на коленях. Открывается дверь, и охранник вводит Рори, все еще одетого в школьную форму — желтовато — коричневые брюки, белую рубашку и темно — синий блейзер.
Губы сжаты, в темно — голубых глазах кипит ярость; кажется, даже можно услышать, как в его голове вертится мысль «да пошли вы!»
Обычно испуганные детки, которые понимают, что напортачили, выглядят иначе. Нет, перед нами озлобленный херувимчик, пытающийся казаться этаким крутым парнем, который скорее согласится отправиться в ад, чем признает свои ошибки.
На секунду мне приходит в голову мысль не помогать оболтусу. Пара дней в центре для малолетних преступников — то, что доктор прописал.
Но тут Челси прижимает его к себе и целует в лоб. Кажется, что у нее гора с плеч упала — счастлива, но при этом явно хочет придушить племянничка.
— Слава богу, с тобой все в порядке! Все будет хорошо, Рори, не бойся. О чем ты, черт возьми, думал? Машина?! Ты больше никогда не выйдешь из своей комнаты!
Откидываюсь на спинку стула и просто наблюдаю.
Рори грубо отталкивает тетю, поведя плечом.
— Отцепись от меня! Я в порядке. Подумаешь, большое дело.
— Подумаешь? — Челси хмурится, по лицу проскакивает обида. — Ты мог погибнуть или убить кого-нибудь!
— Ну не убил же? Так что хватит беситься.
Теперь действительно хватит.
— Челси, сходи купи Риган содовую или сок. — Вынимаю из кошелька и протягиваю пару купюр. Она колеблется. Киваю в сторону Рори. — Оставь нас на минутку.
Все еще сомневаясь, Челси ставит малышку на ноги и уводит.
Как только мы остаемся одни, Рори садится.
— Что вы здесь делаете?
— Твоя тетя искала хорошего адвоката. К счастью для тебя, я лучший, и у меня выпало свободных полдня.
— А мне насрать.
Обвожу засранца оценивающим взглядом.
— Ты знатно обделался, парень.
Уверенный будто все знает, мальчишка презрительно усмехается.
 
— Мне девять лет. Что со мной могут сделать?
— Продержать тебя здесь следующие девять лет. По меньшей мере, — отвечаю просто.
Впервые с тех пор, как Рори вошел в комнату, его уверенность пошатнулась. Щеки покрылись нервным румянцем, голос поднялся на пол — октавы.
— Здесь не так уж плохо.
Это маленькая трещина на фасаде, но все-таки трещина.
Не трачу время, чтобы разжевать, что он несет полную ерунду. Вместо этого наклоняюсь вперед и почти по слогам втолковываю:
— Вот что будет дальше. Я позову твою тетю, и ты извинишься за то, как с ней разговаривал.
Парень этого не ожидает.
— Зачем?
— Затем, что она такого не заслуживает.
Рори опускает глаза. Неужели стыдно? Может, для этого юнца еще есть надежда.
— Потом ты будешь смирно сидеть, — показываю на него пальцем, — и позволишь ей обнимать и целовать себя. И делать с собой все, что она захочет.
Он поднимает подбородок, не готовый сдаться.
— А что, если нет?
Смотрю ему прямо в глаза.
— Тогда оставлю тебя здесь гнить.
И так и сделаю.
Рори не выглядит счастливым — кому нравится быть загнанным в угол? Ему хочется пустить в ход кулаки, поступить наперекор моему требованию — просто потому что это ультиматум.
Знаю, что он чувствует. Вижу этого мальца насквозь.
Ему нужен выход, возможность отступить, не чувствуя себя проигравшим. И я предоставляю ее.
— Можешь не изображать, какой ты крутой. И без того вижу. В твоем возрасте я был таким же упрямым, обозленным засранцем. Разница только в том, что мне хватало ума не гадить людям, которые обо мне беспокоились. — Приподнимаю брови. — А что на счет тебя?
Рори смотрит глаза в глаза. Проникает глубоко мне в душу шестым чувством, которым обладают все дети, чтобы убедиться, что я с ним искренен, а не снисходителен. Через мгновение коротко кивает и тихо соглашается:
— Ладно. Я извинюсь перед тетей Челси. И позволю целовать и обнимать себя, если это ее осчастливит.
Улыбаюсь.
— Хорошо. Крутой и в придачу умный. Теперь ты мне нравишься больше.
Оставляю Челси с детьми и поднимаюсь наверх в офис по надзору за условно осуждёнными. Стучу в кабинет Лизы Ди Маджо, хоть дверь открыта. Инспектор разворачивается на своем кресле, ее длинные светлые волосы рассыпаются по спине.
— Джейк Бекер! — Лиза встает, являя взору идеальные загорелые ноги под черной юбкой, и обнимает меня. Сохранение дружеских отношений определённо имеет свои плюсы. — Что ты делаешь в моей глухомани? — интересуется с улыбкой, отступая к столу. — Или это неофициальный визит?
— Я здесь из-за клиента.
— С каких это пор ты подался в дела несовершеннолетних?
— Длинная история, — пожимаю плечами. — Называется Рори Мак-Куэйд.
— А-а-а, — Лиза берет со стола папку. — Мой угонщик. Я взяла его дело сегодня утром. Сказал, что угнал автомобиль, далее цитирую: «Хотел узнать, также ли просто водить машину, как в игре Марио». — Качает головой. — Ну и дети пошли.
Прислоняюсь к стене.
— Он не поэтому взял машину. Есть смягчающие обстоятельства.
— Просвети меня. Я еще не успела поговорить с его родителями.
— Родителей нет. Роберт и Рэйчел Мак-Куэйд погибли в ужасной автокатастрофе два месяца назад, оставив Рори и пятерых его братьев и сестер на попечение тети, единственной оставшейся родственницы.
Лиза опускается в кресло.
— Господи.
— Пацану выпала дерьмовая карта, и он не сумел ее грамотно разыграть. Но ему не место в тюрьме. Поговори с их социальным работником; cпорю на свое левое яйцо — при жизни родителей он был просто ангелом.
— О, это и впрямь говорит о многом. Я знаю, как ты дорожишь своими яйцами.
Киваю.
— К сожалению, — вздыхает Лиза, — Рори выбрал не ту жертву. — Называет имя капризного и влиятельного бывшего кандидата в президенты. — И он требует наказать угонщика.