Темный. Плохой. Дикий (ЛП)

Она порылась в своей сумке и достала наличные. Больше чистых, хрустящих банкнот, готовых для карманов Стоуни. Я ненавидел это. Все это.
Ее деньги ощущались в моей руке словно дерьмо. Я смотрел на них, пока она хватала свою одежду, поднимала стринги и неслась в ванную.
— Теперь ты можешь идти, — крикнула она. — Он будет далеко отсюда.
Я сжал деньги в кулак, сминая их. Все, что я мог видеть, — этот мудак, его самодовольная рожа, заставляющая ее задыхаться и умолять.
Ревность схватила меня за горло, поджаривая мой чертов мозг. Мое имя. Я хотел, чтобы она выкрикивала мое гребаное имя.
Я бросился в спальню с той же силой, с какой отшвырнул их задницы. Софи Хардинг в шоке обернулась, ее глаза были похожи на блюдца, когда я кинулся к ней. Я бросил ей деньги, и шквал банкнот отскочил от ее сладких сисек.
— Мне не нужны твои гребаные деньги.
Она подняла их и сунула мне обратно.
— Не сходи с ума. Ты заслужил их. Они твои.
— Ты не можешь, черт возьми, купить меня, не за это дерьмо.
Она пожала плечами, дерзко глядя на меня.
— Просто возьми их, ладно? Потрать на Кейси, если не хочешь сам.
Я толкнул ее назад, ударив кулаком в стену над ее головой.
— Тебе нравилось заводить меня, да? Хотела, чтобы я нюхал твои грязные гребаные трусики, как отчаянное животное? Это то, чего ты хотела? А? Хотела сделать из меня придурка? — Я отошел. — Ты гребаное посмешище.
— Я не делаю из тебя придурка!
— Чертовски похоже на это.
— Вовсе нет! — взвизгнула она. Метнулась вперед и преградила мне путь. — Боже, Каллум, я не собиралась унижать тебя!
— Что же тогда?
Ее раскрасневшиеся щеки, выпуклость ее сладких, мягких сисек под полотенцем. Она была больше, чем я мог вынести. Я без слов уставился на нее.
— Я… я хотела… я хочу… — Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Чего? Чего ты, блядь, хочешь?
Она проникла пальцами под мою толстовку, освобождаясь от полотенца, когда притянула меня ближе.
— Это, — выдохнула она. — Ты…
Мое сердце бешено колотилось.
— Это еще одна чертова игра?
— Ты так думаешь? — Она потянулась к моей руке, направляя мои пальцы себе между ног. Член в джинсах дернулся, напрягаясь, как ублюдок.
— Не дразни меня, мать твою, — сказал я. — Это плохо кончится.
— Я не дразню, — прохрипела она. — Бери, что хочешь… что-нибудь…
Я сжал ее клитор пальцами, и наконец, она застонала для меня. Для меня. Это было чертовски приятно.
— Я не нежный, — сказал я. — Не знаю как.
— Я не хочу нежности… — Ее руки были на поясе моих джинсов, поднимались к моему животу. — Кнуты… флоггеры… трости… выбирай сам…
Я схватил ее за волосы, дернул голову назад, пока она не вскрикнула, широко раскрыв глаза, встречаясь с дикостью в моих. Я вцепился пальцами в ее щелку, рычание вырвалось из моего горла, когда я прижался ртом к ее уху.
— …Мне не понадобится ничего из этого дерьма.
  
Глава 7
 
Софи
Пальцы безумно дрожали, когда я пробиралась под одежду Каллума Джексона. Его пресс был твердым, горячим под толстовкой.
Я задрала ее, отчаянно желая прикоснуться к коже. Он хмыкнул, вытаскивая из меня пальцы только для того, чтобы стянуть через голову толстовку и футболку. Дерьмо. Он был чертовски великолепен.
Его крепкая грудь под моими ладонями была красиво татуирована. Изображение трех черепов, перетекающих друг в друга, а на коже под ребрами символы пустынного племени. Остальные тату были более абстрактными, цветные полосы зловещими линиями спускались по обеим сторонам его тела. Узоры сходились под пупком и веером расходились к подтянутой v-образной линии бедер. Я чувствовала себя обычной рядом с его яркой кожей, действительно чертовски обычной.
Когда прекрасный дикарь прижался своим сладким ртом к моему, поцелуй был влажным, грязным, грубым, его зубы врезались в мои. Но это не имело значения. Это было реально. Он был так чертовски голоден, безжалостно проникая своим языком в мой рот.
 
Когда он отстранился, у него были опухшие губы и хриплый голос.
— Не какой-то шикарный парень. Без каких-то причудливых игрушек. Только я.
— Я не хочу шикарности, — прошипела я.
Он провел большим пальцем по моей нижней губе.
— Мне будет чертовски приятно растерзать тебя.
Я ахнула от его слов. Его горячий язык прижался к моей щеке и начал скользить по моему лицу. Он двинулся вниз вдоль шеи, оставляя на коже влажный след, а затем впился в меня зубами. Я изогнулась, выгибая спину, когда ощутила укус на моей ключице.
— Ой… Боже…
Он дернул мою голову назад, поднимая мою грудь к себе, устремляясь порочными поцелуями вниз.
— Собираюсь пометить тебя. Мне нравится делать это.
Он широко раскрыл рот, втягивая в себя столько моей груди, сколько поместится. Он выглядел таким чертовски горячим, темные глаза были словно острые кинжалы, когда он облизывал меня. Мне нравилось, как он звучал — его тихое ворчание удовольствия. Я запустила пальцы в его волосы, уговаривая.
— Пожалуйста, сильнее…
От его зубов у меня перехватило дыхание, они сжались так сильно, что комната начала вращаться. Для равновесия я схватилась крепче, мягкие ругательства слетали с моих губ. Его пальцы трахали меня словно поршень, двигаясь во мне в жестком ритме, когда он укусил меня сильнее. Я извивалась от приятной боли, перед глазами мелькали вспышки света.
Его зубы оставили глубокие красные отпечатки на моей коже. Я провела пальцами по бороздкам, когда боль утихла, но он не дал мне никакой передышки, возобновив свою атаку. Я расставила ноги, часть меня надеялась, что он будет как Роджер и растерзает меня, пока я буду кричать.
Глаза Каллума остекленели, губы распухли от поцелуев.
— У тебя такие красивые сиськи, — простонал он. — Теперь мне нужно владеть твоей пиздой, отметить тебя как мою.
Клитор вспыхнул, когда он толкнул меня обратно к кровати.
— Не нужно никаких цепей, — прорычал он. — Ты не будешь сопротивляться мне.
Он устроился между моих ног, проведя большим пальцем по тонкой линии волос, которую я там отрастила. Раздвинул мои половые губы так широко, что я вздрогнула, закрыв глаза от его пристального взгляда.
— Хорошенькая пизда. — Он улыбнулся мне. — Большие губы. Мне нравится.
Он прижал большой палец к моему клитору, и я была уже на полпути к оргазму, сжимая простыни от удовольствия. Его зубы заставили меня извиваться, клеймя темно-фиолетовыми поцелуями, покрывая мои бедра цепью любовных укусов. Я дрейфовала целую вечность, выгибаясь под его губами, пока он заканчивал свой шедевр.
— Остался один, — пообещал он. — Самый ценный. Будет больно.
Он жестко поцеловал мою киску, терзая клитор отрывистыми движениями влажного языка, пока я не оказалась на краю.
— Да… — прошипела я. — Я хочу этого… Мне нужно это… Мне так чертовски это нужно…
Когда он стиснул зубы, я завыла, шок и боль заставили меня выпрямиться, но он потянулся вверх, чтобы обхватить мои руки и удержать на месте. Его рот все еще цеплялся за мою пульсирующую пизду. Он растянул мои губы и отстранился, крепко держа в зубах нежную плоть. Это было чертовски больно, и как только он отпустил меня, я напряглась, ожидая увидеть кровь и нити разорванной кожи.
Ничего не было, только горячая пульсирующая опухоль. Я застонала, дотрагиваясь до себя, проверяя, нет ли серьезных травм.
— Никогда не была с тем, кто кусается, не так, как сейчас.
— Хотел сделать тебе больно там, где был он. Хотел, чтобы вместо этого ты почувствовала меня.
Он подполз ко мне по кровати, и я потянулась к нему, судорожно цепляясь пальцами за его джинсы.
— Трахни меня, — прошипела я. — Вытрахай его из меня. Пожалуйста… — Я спустила вниз его джинсы, и увидела член: длинный, толстый и чертовски твердый.