Физрук-8: назад в СССР (СИ)

— Спроси чего полегче, — бурчит братишка. — Только вот ты ему «сторожа» своего отдал, и «пукалку» — через «Чапая»… А ведь ты никому из взрослых не доверил бы их, даже — Васькиному папаше, а тот мужик свойский…
— А ты хотел, чтобы его эти гады ухайдокали?
— Скажешь тоже… Я за брательника глотку перегрызу…
— То же мне, грызун нашелся… — бормочет Макаров. — Я тока знать хочу — он с нами до конца или соскочит в последний момент?..
В этот момент Разуваева зачмокала губами и что-то проговорила, не открывая глаз. Разговор позади нас оборвался. Я покосился в щелочку между подголовниками наших, с Тигрой, кресел и увидел, что оба пацана спят, прислонив друг к другу головенки в вязанных шапчонках. Притворяются или я опять задремал и весь их разговор мне приснился? Хорошо бы… Не, приятно, конечно, что Володька за меня горой, но вот что это они такое задумали, из-за чего я буду должен стать на их сторону, или — в последний момент соскочить?
Побег?.. Куда же они побегут?.. И на кого бросят родителей?.. Тоха — свою радикулитную бабку… Митька Ильин — разбитую параличом мать… Серега Зимин — мамашу, которая ради него сумела взять себя в руки… Да и другие… Нет, не смогут они своих бросить… Тогда, что они задумали? Бунт?.. Против кого? Учителей?.. Смешно… Что им учителя сделали?.. Особенно — теперь… Против — проекта?.. Да они же в Илге души не чают… И вряд ли хотят, чтобы у нее были неприятности. Нет-нет, здесь что-то более серьезное…
Что-то такое, что заставит меня сделать выбор, из-за которого все может пойти прахом. Хотя пацаны могут и просто так трепаться, чтобы меня потроллить слегка, с них станется. Однако надо держать ухо востро. Уже не раз я сталкивался с тем, что думал о них одно, а оказывалось что-то совсем другое. Я для них из кожи вон лезу, придумываю всякое, что позволит им раскрыть свои таланты, а у них уже есть свой Орден, только он полностью закрыт от посторонних. Включая меня.
И никакими словами мне не достучаться, чтобы они пустили в свой внутренний круг, только — делами. Причем, идти по пути подкупа, как это я делаю сейчас, устраивая им развлечения — кино, чаепития с тортиками, теперь вот турпоездка — по сути бесполезно. Привыкнут и будут воспринимать, как должное. Если уже не привыкли. Так что пора поломать эту практику и переходить к делу. Пусть сами заработают себе на развлечения. Больше ценить будут.
Насколько я знаю, в СССР не принято было приобщать школьников к заработку, все норовили эксплуатировать задарма, вот и вырастили сразу несколько поколений не готовых отвечать за свое благополучие. Потом пришлось учиться на ходу и часто эти уроки обходились слишком дорого. Некоторым они стоили жизни. Хорошо помню, в каких базарных баб превращались милые, образованные, интеллигентные советские женщины, вынужденные обстоятельствами мотаться челноками в Китай и Турцию.
А их мужики нередко продолжали ходить в свои уже бесполезные НИИ, или стишки писать, которые никто не печатал, или просто бухать за счет своих жен, из последних сил вкалывающих, чтобы прокормить и одеть семью. Не хочу, чтобы мои пацаны становились такими вот никчемными мужиками. Так что — сказка сказкой, романтика романтикой, а умение обеспечить себя и будущую семью — это обязательный пункт воспитательной программы. Пусть даже я сам стану их работодателем.
Солнце поднялось над горизонтом, когда «Икарус» въехал в Кострому. По плану поездки перед осмотром достопримечательностей группа должна была позавтракать в одной из столовых. Для этого у нас, с Антониной Павловной, имелись специальные талоны на всю ораву. Столовка только открылась и не могла похвастать обилием посетителей. Советские люди редко посещали перед работой злачные заведения. В лучшем случае по быстрому перехватывали дома или брали с собой тормозок.
Водила позавтракал с нами, а потом вернулся в салон автобуса и завалился спать. А мы отправились осматривать городские достопримечательности. Благо, что в Костроме, как и во многих других старинных городах, они были в основном сосредоточены в центре и на одном, левом, берегу Волги. Хотя теперь город занимал оба берега. Наш экскурсовод, похоже, прекрасно выспалась, потому что, когда все остальные отчаянно зевали, она принялась бодро излагать нам предысторию нынешней Костромы:
 
— Изначально Костромская область была заселена финно-угорским племенем меря. От него нам достались отголоски в названиях рек и населенных пунктов края. Даже само название реки и города «Кострома» — скорее всего содержит в себе элементы мерянского языка, потому что частица «-ма» — часто встречается в названиях рек. Скорее всего славяне стали заселять эти земли примерно в одиннадцатом— двенадцатом веках. Город был воздвигнут на левом берегу Волги, точнее — на берегу ныне не существующей реки Сула. Кстати, само название этой реки подтверждает южные корни местных жителей. Ведь другая, более крупная и известная, река Сула является левым притоком Днепра. Такой перенос южных названий в северные земли был весьма характерен для переселенцев того времени. Датой основания Костромы и поныне считается тысяча сто пятьдесят второй год. Эту дату предложил историк восемнадцатого века Василий Никитович Татищев, который связал это событие с деятельностью Юрия Долгорукого на северо-востоке Руси. Однако Татищев использовал источники, которые до нас не дошли и доказать правдивость этой версии или опровергнуть ее сейчас, к сожалению, невозможно. Хотя в целом, это событие вписывается в общую картину деятельности прогрессивного для своей эпохи князя Юрия Долгорукого в указанный период, и подтверждается данными раскопок, проведенных советскими археологами. Данные эти свидетельствуют, что первые поселения на левом берегу могут быть датированы именно двенадцатым веком…
Не знаю, как в XII, а в ХХ веке исторический центр Костромы выглядел не плохо. Особенно впечатлил Богоявленский собор, который в Смутное время пытались уничтожить сторонники Лжедмитрия II и памятник Ивану Сусанину, что завел польских интуристов, в смысле — интервентов в тогдашние непроходимые леса. Симпатичным оказалось здание Кукольного театра. Посетили мы и музей, посвященный истории города и края, само здание которого было выполнено в древнерусском стиле, хотя и построено в 1913 году.
В общем, как уже не в первый раз в нынешнем путешествии, перегруженные впечатлениями и историческими сведениями, мы с облегчением отправились на обед — тоже по талонам, выданным в молодежном туристическом бюро «Спутник», а после вернулись к нашему «Икарусу». Егор Петрович за время наших блужданий успел не только поспать, но и пообедать. Так что, как только вся наша ватага поднялась в салон, он немедля завел двигатель и покатил к следующей цели поездки.
До Ярославля нужно было проехать всего восемьдесят три километра. По дневному времени автобус шел ходко, так что у нас был шанс успеть не только посмотреть тамошние историко-архитектурные красоты еще при дневном свете, но может быть даже попасть в какой-нибудь музей. Экипаж чувствовал себя бодро. Как и в поезде, девчонки затеялись петь. Ираида Пахомовна и Антонина Павловна подхватили, заодно и организовав на это дело некоторых мальчишек.
Не избежал музицирования и я. Вадик Красильников захватил в дорогу гитару и подбил меня ему аккомпанировать. Артачиться я не стал. Не самому же горло драть. Так что вскоре в общий хор влилась музыка и красивый голос будущего актера. Если парень хотел покрасоваться перед девчонками, ему это явно удалось. Они даже не подпевали, чтобы не заглушать певца своими голосочками. В общем туристический «Икарус» на время превратился в концертный зал на колесах.
  
Глава 3
 
Ярославль встретил нас сияющими на солнце маковками церквей. Вообще, я уже заметил, что не смотря на борьбу с «религиозным туманом», в СССР гордятся «культовыми сооружениями», а также — иконами и другими атрибутами православия. Особенно в городах «Золотого Кольца», потому что иностранные туристы посещают их из-за храмов и монастырей, а не из-за памятников революционерам и героям Гражданской войны. Советских туристов к таким монументам вели в обязательном порядке.