Физрук-8: назад в СССР (СИ)

  
Физрук-8: назад в СССР
   
Глава 1
 
Корочки у него действительно были гэбэшные. Я посмотрел на администраторшу и та потупила свиные глазки. Ага, понятно, откуда ветер дует. Сама, значит, лебезила, люкс на двоих предложила и сама же и настучала. Впрочем, наверное, это ее обязанность стучать на постояльцев, которые вызывают подозрение. Может, она еще лет тридцать назад подписала согласие на добровольное сотрудничество с органами, вот и отрабатывает. Ладно, мы еще посмотрим, как она будет вертеться!
— А в чем дело? — спрашиваю я.
— Пройдемте в первый отдел, там и поговорим, — предложил мужик.
— Ну пройдемте, — пожал я плечами.
И он повел меня по коридору первого этажа, в то крыло, где располагались служебные помещения. Открыл ключом дверь кабинета, где и красовалась скромная табличка «ПЕРВЫЙ ОТДЕЛ», предложил мне стул напротив письменного стола, уселся сам. Вынул из выдвижного ящика стола пачку «Стюардессы», предложил закурить. Я отказался. На память пришла шутка из моего советского детства: «У тебя 'Опал», а у меня «Стюардесса». Я невольно усмехнулся.
— Что вы нашли смешного, гражданин Данилов? — тут же прицепился ко мне товарищ из органов.
— Да так, вспомнилось…
— Не могли бы вы мне показать удостоверение, что предъявляли сегодня утром товарищу Пыльниковой?
Ага, ее фамилия Пыльникова, этой старой грымзы.
— Пожалуйста! — сказал я и вынул свою краснокожую книжицу.
Он взял ее, хмыкнул, повертел в руках, раскрыл. Ироническая ухмылка постепенно сползла с его лица. Аккуратно закрыв спецудостоверение, он поднялся и вручил его мне.
— Извините, Александр Сергеевич, ошибочка вышла, — сказал гэбэшник, вытягиваясь по швам.
Принимая у него заветные корочки, я не торопился. Мне хотелось, чтобы этот боров прочувствовал всю глубину своей ошибочки. Небось, окромя того, чтобы шпионить за интуристами, да горничных щупать, отродясь ничем полезным не занимался. А тут, видать, почуял, что можно медальку заработать и путевочку в Минеральные Воды заодно. Ну еще бы! Изловил мошенника, который прикрывается фальшивым удостоверением, завизированным самим Андроповым! И не вышло.
— Так из-за чего сыр-бор-то, любезный? — осведомился я.
— Поступил сигнал, я обязан реагировать.
— Вы, небось, таких удостоверений и в глаза не видали?
— Не приходилось, товарищ Данилов!
— Ничего, бывает, — кивнул я.
— Какие будут приказания?
— Пыльникову гоните из сексотов, — сказал я. — Нахрена вам такой осведомитель, который не отличает настоящие документы от фальшивых?
— Это приказ?
— Совет, — ответил я.
— Вас понял, товарищ Данилов.
— Ну тогда я пойду баиньки.
Поднявшись, я кивнул ему и покинул первый отдел. Ну что ж, мое спецудостоверение прошло проверку хотя бы на уровне низовой структуры КГБ. Поэтому я был доволен встречей с этим гостиничным держимордой. Проходя мимо стойки дежурного администратора, я не смог отказать себе в еще одном маленьком удовольствии. Подошел, облокотился, посмотрел на гражданку Пыльникову с искренним сожалением. От этого взгляда она побледнела и губы ее затряслись.
— Давно вы здесь работаете, гражданка Пыльникова? — спросил я.
— Со дня открытия гостиницы, — пролепетала она.
— И не научились разбираться ни в людях, ни в документах.
— Виновата, товарищ Данилов… — почти шепотом проговорила она. — Прошу вас, у меня семья…
— Я вам не начальник, так что не надо нюни разводить. Лучше распорядитесь, чтобы в номер принесли кофе и пирожные.
— Я постараюсь, я достану…
Не слушая больше ее бормотания, я потопал на второй этаж. Когда вошел в номер, то увидел Тигру. Она сидела в кресле, не сняв даже пальто. Ждала меня, волновалась. Услышала скрип двери, вскочила. Бросилась обнимать и целовать. Я не стал препятствовать. Надо же девушке снять напряжение. Наконец, она сама опомнилась. Отступила, юркнула в прихожую, сняла пальтишко. Потом кинулась в ванную, смывать расквашенную слезами косметику. В этот момент в дверь постучали. Я разрешил войти.
 
— Кофе и пирожные, как вы заказывали! — прощебетала администраторша, входя с подносом.
На нем стоял кофейник, две чашки, сахарница, молочник и тарелка с «картошкой». Видать, все, что она сумела достать ночью.
— Приятного аппетита! — пожелала Пыльникова и выметнулась из номера.
Из ванной вышла Разуваева — умытая и переодетая. Увидев пирожные и кофейник, всплеснула руками.
— Откуда такая прелесть?
— Здесь превосходный сервис, — ответил я. — Даже жаль утром уезжать.
— Ничего, у нас впереди еще столько интересного, — проговорила Антонина Павловна, усаживаясь за стол, разливая по чашкам кофе. — Тебе с молоком и сахаром?
— Я сам себе положу, спасибо!
— Ну как хочешь, — пробормотала она, беря «картошку».
Вымыв лицо и руки, я присоединился к ней.
— Мы хотели поговорить о наших ребятах, — напомнила Тигра.
— Да, была такая мысль, — согласился я, хотя мне хотелось на боковую. — Так получилось, что в восьмом «Г» собрались пацаны обладающие необыкновенными способностями. Ты видела кольцо-браслет. Его изготовил Антон Макаров. И это не единственное такое изделие. В Литейске я тебе покажу другие. Признаться, я и сам далеко не все видел. Другие пацаны тоже кое-что умеют. Не буду зря трепать языком, лучше попрошу их в свободную минутку самим тебе показать. Сейчас не так важны эти подробности, куда важнее, что нам с этими сверхчеловеками делать?
— Сверхчеловеки — это фашисты! — назидательно произнесла математичка.
— Ладно, — сказал я. — Не будем их так называть, хотя не мешало бы придумать какой-нибудь термин, чтобы он нам с тобой был понятен, а посторонним — нет.
— Можно воспользоваться терминологией Кастанеды, — предложила она. — Если они рыцари, значит, воины, а воин — это в учении Дона Хуана — нагуаль… Вернее — это не совсем так, но мы ведь и не собираемся использовать это понятие в его прямом значении…
— Нагуали, значит… — пробормотал я. — Ну что ж, звучит красиво. Принимается… Ну так вот, что нам с нагуалями нашими делать? Вот что меня мучает! Мы с тобой, конечно, много чего придумали и Орден и сказку и театр для прикрытия и разные там вылазки с походами, но пока это все поиски в темноте.
— Подожди!.. — остановила меня Антонина Павловна. — Давай рассуждать последовательно и логично. Ребята еще растут, а следовательно — нуждаются в образовании и воспитании. Наша задача дать им это, по мере наших возможностей, конечно.
— Ты права, конечно, — не стал спорить я, — но мы с тобой не Макаренки и не Песталоцци… Да и не в этом дело. Все теории и вся практика воспитания направлены на то, чтобы помочь детишкам максимально вписаться в существующее общество и никто не готовит их к переменам. А перемены будут, да такие, что мало не покажется.
— Ну, конечно, будут! — обрадовалась Разуваева. — Наступит коммунизм! И чтобы он наступил, каждый должен быть максимально честным и ответственным. Вот этому надо учить! К этому готовить!
— Да уж… коммунизм, — проговорил я, понимая, что спорить бесполезно.
Мистикой она увлекается, Кастанедой, а в ближайшее наступление коммунизма все равно верит. Вот оно воспитание. С детского сада, со школы. По себе сужу. Как ни клеймили дедушку Ленина в Перестройку, да и потом — тоже, ничего не могу с собой поделать, в глубине души отношусь к нему также, как в те далекие времена, когда крепили мне на рубашку рубиновый октябрятский значок с портретом кудрявого мальчика. И, думаю, это останется со мною до конца жизни.
Вот, что должно давать воспитание — идеал, к которому следует стремиться. Если его нет, то все остальное только дрессировка, муштра. И здесь не за какие игры и сказки не спрячешься. И не стоит себя обманывать. И как ни крути, источником этого идеала должен стать я сам. Ведь из книг его не возьмешь. Книги они могут и без меня прочитать. Следовательно, я должен дать им то, чего не найдешь в книгах, и в фильмах — тоже. И никто за меня этого не придумает и не сделает.