Золушка для босса (СИ)

Наверное, в этот момент я издаю какой-то звук… потому что Царевичев резко оборачивается. При виде меня, застывшей в дверях, его лицо заметно каменеет. Более того, оно ещё и бледнеет настолько, что становится очевидным — мой босс испугался.
Ни разу в жизни его таким не видела. Он выглядит, как человек, которому только что вынесли неминуемый суровый приговор. И обжалованию этот приговор не подлежит.
Я бесшумно выдыхаю. От его реакции на мое появление болезненная тяжесть в груди вдруг куда-то исчезает, и мне становится легче. Намного легче.
Он быстро делает шаг в мою сторону и так же быстро останавливается. Как будто любое его резкое движение может спугнуть меня, а то и вовсе — заставить пуститься в бега. Вижу, как дёргается на его крепкой шее кадык, когда он сглатывает.
— Катя, — произносит хрипло и отрывисто. — Я не… черт, это не то, что ты думаешь.
Ангелина за его спиной победно и самоуверенно усмехается. Ее красивые миндалевидные глаза злорадно поблескивают под роскошно-длинными наращенными ресницами.
Я перевожу на нее взгляд и впервые четко понимаю, какой дурой была вчера, когда с лету поверила ее словам. Безоговорочно, на сто процентов. И самое ужасное в том, что могла бы поверить и сейчас.
Если бы до увиденного поцелуя не подслушала разговор.
— Катя… — тише и как-то обречённо, что уже совсем на него не похоже, повторяет Царевичев.
— Да, я слышу тебя, Артём, — киваю ему задумчиво. — Это не то, что я думаю.
Интересное ощущение. Какой-то прям… диссонанс когнитивный. Как будто весь мир вдруг стал шиворот навыворот. Я застала босса за поцелуем с его женой, а он оправдывается именно передо мной… словно его жена — я, а не она.
— Милый, ты не против, если я погуляю с нашим сыночком? — вмешивается Ангелина небрежно-мурлыкающим тоном довольной кошки.
Судя по ее расслабленности, она уверена, что окончательный разрыв между мной и Царевичевым — это вопрос нескольких минут наедине.
Господи, как же мерзко! Избалованная и беспринципная жена Царевичева реально считает меня самой наивной идиоткой на свете. Впрочем… наверное, так оно и есть.
— Костик, сладулечка мой, пойдем с мамочкой! — воркует она безбожно фальшивым тоном. — Покажи мне свои игрушки.
Мальчик всё ещё топчется на пороге, глядя на свою биологическую мать как-то странно, с лёгким подозрением. Так дети обычно смотрят на своих относительно дальних родственников, которые вроде бы им неплохо знакомы, но в целом безразличны.
Потом он косится на меня, словно мысленно спрашивая разрешения. Ангелина подмечает его немой вопрос мгновенно и сердито поджимает губы.
— Костя! — строже и холодней цедит она.
Помедлив, я киваю малышу, и тогда он интересуется:
— А можно, Настя пойдет с нами?
— Настя… а кто это? — хмурится блондинка.
— Это девочка нашей Кати, — Костя показывает пальцем на мою Настюшу, которая едва видна под прикрытием двери и откровенно подслушивает.
Жена Царевичева мгновенно делает неверные выводы и с презрением хмыкает:
— М-да… ты не умеешь выбирать прислугу, Артём. Нянька с прицепом — это очень неэффективный выбор.
— Ангелина, — со сдержанной злостью в голосе говорит Царевичев, — ты хотела погулять с Костей. вот и погуляй. Прямо сейчас. Только за ограду не выходите.
Уловив нехороший тон босса, его жена мигом соображает, что выбилась из нужной роли. И с мило-показной покорностью кивает:
— Как скажешь, дорогой. Да я бы даже и если захотела выйти, охрана твоя не выпустит У тебя тут пропускная система, как в Кремле, ей-богу. Какие-то проблемы с бизнесом, что ли?
— Иди уже!
— Молчу-молчу, не сердись, милый.
Она берет Костю за маленькую ручку и тащит его к выходу. По ее стремительной походке сразу видно человека, который не привык заниматься детьми и эгоистичен до крайности. Потому что ей даже в голову не приходит подстроиться под короткие детские шаги. В итоге Косте приходится буквально бежать за ней трусцой, чтоб не упасть.
Он оглядывается на Настюшу и делает большие заговорщицкие глаза. Моя сестрёнка сразу же выпускает дверь и шустрым бесшумным мышонком бежит следом за ними по коридору.
 
М-да, Ангелина и не подозревает, что ее ждёт на прогулке. Эти двое деток, когда оказываются вместе, способны иногда свести сума своими шалостями.
— Катя… посмотри на меня, — произносит босс.
Я перестаю прислушиваться к затихающему топоту и оглядываюсь на Царевичева.
Наконец-то мы с ним наедине.
Он не спускает с меня глаз. Сверлит взглядом так напряженно, как будто от визуального контакта зависит вся его жизнь.
— Я понимаю, что ты мне не веришь и теперь вряд ли вообще когда-нибудь поверишь, — глухо говорит он. — Но я действительно разведусь с женой. Мое заявление уже отправлено. А то, что ты сейчас видела. это недоразумение. Ангелина просто провоцирует тебя, понимаешь?
Я смотрю на него молча.
Мне очень хочется сказать, что их разговор с женой — не секрет для меня, хочется его успокоить. но после переосмысления собственной глупости я опасаюсь действовать на эмоциях.
Сомнения хоть и ослабли, но всё так же терзают меня изнутри. Чувствую себя легкомысленным мотыльком, который летел на яркий свет самой прекрасной любви… а попал в ловушку тисков между личными принципами и чувствами.
Нельзя показывать свою слабость. Нельзя дать понять, как сильно я люблю его.
Потому что мой босс — хищник по натуре. Он может в любой момент соблазнить меня с такой лёгкостью, что я и опомниться не успею. В этом я уверена. А вот в том, состоится ли развод — уверенности гораздо меньше.
Мою молчаливость Царевичев трактует как-то по своему и недобро сощуривается.
— Нет Катя. Если ты надумала снова сбежать, то не выйдет У охраны есть четкие указания — не выпускать тебя никуда без моего разрешения.
От изумления перед таким наглым посягательством на мою свободу у меня непроизвольно приоткрывается рот.
— Не выпускать? Ну, знаешь ли… это уж слишком. Я не твоя собственность, Артём.
— Ты не собственность, — соглашается он и тут же опровергает сам себя: — Но ты моя. И точка.
— Да ты… ты просто… просто… — я шевелю губами, не в силах подобрать слов. — А как же моя семья?! Подруга? У нас с Настей есть отец, между прочим! Он будет переживать «наверное», — мысленно заканчиваю я фразу, но Царевичеву об этом знать необязательно.
— Твой отец пьет третий день со своей женой, — буднично сообщает Царевичев. — Ему не до твоих проблем.
— Откуда ты знаешь?
— Мои ребята незаметно присматривают за ним. На тот случай, если понадобится вызвать неотложку и откачивать твоего отца. Потому что бухает он в таких количествах, что это опасно для организма.
— Он всегда так пьёт и… неважно! Артём, ты не можешь запереть меня у себя дома, как какую-то домашнюю зверушку! Это же.
— Тише, тише… — Царевичев вдруг оказывается рядом и притягивает меня к себе. — Никто никого не запирает, маленькая моя. Я просто хочу защитить тебя. хочу, чтобы ты осталась рядом со мной. И я за тебя… боюсь.
Последнее слово мой босс выговаривает с таким трудом, как будто признаваться кому-то в своих страхах — это невероятная сложность.
Я прикрываю глаза и всего на одно мгновение позволяю себе насладиться кольцом его надёжных и таких искушающих объятий.
— Нельзя защитить от всего на свете… — шепчу ему в грудь.
Делаю глубокий вдох и сама уже не понимаю смысл своих слов. Они вдруг становятся неважными и далёкими… потому что мужской запах заполняет мои ноздри. и безумно волнует, будоража самые запретные и тайные желания.
— Не будем о грустном, — тихо говорит Царевичев, и я чувствую прикосновение его туб к своим волосам на макушке. — Так что, побег отменяется? Остаёшься?
— Да, — коротко отвечаю я и с усилием отстраняюсь от него, чтобы отойти подальше.
— Всё нормально, Артём. Я уже успокоилась.
С некоторой заминкой, но босс всё же разжимает свои руки. Однако его взгляд не отрывается от меня ни на секунду. Так же, как и я не уверена в его разводе, так и он сомневается, что я не сбегу.