Слишком много (ЛП)

Она стоит лицом к террасе, густые темные локоны скрывают профиль ее лица, но язык ее тела говорит о многом. Судя по тому, как она тяжело сглатывает, как слегка прикрывает глаза и как на ее губах расцветает тень вздоха, ей нравится грубость.
Шон берет ее волосы в одну руку и тянет, пока она не обнажает горло.
— Как тебе это, детка? — дышит он ей в ухо, слегка покачивая бедрами. — Ты пьешь.
— Джек? — пробормотала Талия, все еще оставаясь в той же позе, ее голос игриво задышал. — Могу я ненадолго одолжить твоего жениха? Максимум на полчаса.
— Да ты бы отрубилась через две минуты, детка. — Шон отпускает ее запястья и отходит, чтобы наполнить свой стаканчик.
Я пытаюсь стереть из памяти последнюю минуту, как стирают данные с жесткого диска, но визуальный ряд продолжает подпитывать мое воображение образами моего тела, прижимающего Талию к стеклу. Я дрочу каждый день, думая о ней, но этого недостаточно.
Мне нужно пойти в клуб с Логаном и перепихнуться, пока я не наделал глупостей и не спугнул ее.
— Всем снять всю одежду выбранного мной цвета. Кто отказывается, тот пьет, — читает Нико, обводя комнату боковым взглядом. — Давайте выберем черный.
— Засранец, — бурчит Логан, но тут же раздевается до футболки и джинсов, весь в идеальных мускулах, безупречный, как Кен. Он раздраженно отмахивается, когда его Барби качает головой в знак решительного «нет», отказываясь сбросить юбку.
Нико стягивает футболку через голову, и Джек тоже, но мне нет до них никакого дела. На мне синее и белое, поэтому я остаюсь на месте, все мое внимание приковано к Талии. Она стоит на ногах, руки за спиной, под темным топом, возится с застежкой лифчика.
— Тебе помочь с этим? — спрашивает Джек, вылезая из своих брюк.
Она качает головой, стягивая бретельки с рук. Не прошло и пяти секунд, как черный кружевной бюстгальтер приземляется на подлокотник дивана в дюйме от моего локтя.
Трахните. Меня. Здесь же.
Он пахнет ее духами и лосьоном для тела, большие чашечки находятся прямо там, в моем периферийном зрении.
— Трусики в тон? — спрашивает Нико.
Она расстегивает пуговицу на своих джинсах с высокой талией, сдвигает правую сторону вниз и натягивает хлипкую белую лямку того, что, должно быть, является стрингами.
— Не сегодня.
Нико проверяет, кто снял, а кто не снял все черные предметы одежды, затем наливает проигравшим их рюмки.
— Каждый признается, как давно у вас не было секса. — Я читаю, и мой член пульсирует, напоминая мне, что прошло почти два месяца с тех пор, как он почувствовал вкус киски. — Кто дольше всех не занимался сексом, выпивает и выбирает другого человека, который будет пить с ним.
— Вот дерьмо. — Талия вздохнула. — Девятнадцать месяцев — вот кто победил. Есть желающие? — Она ползет к кофейному столику, чтобы взять бутылку. — Нет?
— Девятнадцать месяцев? — восклицает Джек, глаза расширены, брови сошлись на переносице. — Господи, бедняжка… Я передумал. Ты можешь взять Шона сегодня вечером.
Мы смеемся, когда Шон корчится от одной мысли о том, чтобы засунуть свой член в женщину.
— Почему так долго? — говорит Люси, ее голос звучит невнятно.
— Долгая история… — Талия откланивается, наливает две рюмки и передает одну мне, а затем выбирает карту. — Выбери человека, который разденется до нижнего белья. Если они отказываются, ты пьешь. Если они соглашаются, пьют все. — Она осматривает комнату, прикидывая, кто скорее всего потеряет одежду.
Мы все внезапно заинтересовались друг другом, полом, потолком и собакой, избегая пристального взгляда Талии, пока она решает, кто будет демонстрировать свой член. Она точно не выберет Люси, которая, почти невидимая, прячется за спиной Логана.
И тут, без предупреждения, Талия с тихим вздохом срывает с себя топ. Сиськи размером с мою гребаную голову вываливаются из своего заточения, гордо подпрыгивая. Розовые ареолы и конфетно-твердые соски мгновенно сводят меня с ума.
Мне жарко.
Меня лихорадит.
У меня стояк.
Голова кружится.
Мне хватает доли секунды, чтобы понять, что сейчас произойдет, когда она засовывает большие пальцы в пояс своих джинсов. Следующее, что я помню, — она в моих объятиях.
  
Как я вскочил на ноги, сделал пять шагов и притянул ее к себе, навсегда останется загадкой. Я прижимаю ее к груди, прикрывая своим телом самое сексуальное тело, которое я когда-либо видел, и слежу за тем, чтобы никто не смог подсмотреть, иначе я всех вырублю к чертовой матери.
— Ты сумасшедшая, Талия, — говорю я, и мой член дергается, когда я позволяю себе почувствовать, как ее голая грудь прижимается ко мне.
Миллиметр.
И все.
Один миллиметр ткани моей футболки отделяет мою кожу от ее, и от этого осознания мой живот скручивается, как выжатая тряпка.
— Ты выиграла. Мы все пьем. Ты должна была выбрать кого-то, а не раздеваться.
— Я выбрала себя. Ни у кого из вас не хватит смелости сделать это, а в этой игре все хотят напиться.
Шон останавливается рядом с нами, держит в руках футболку Талии, затем натягивает ее девушке через голову. Я перехватываю инициативу и смотрю на нее, когда она просовывает руки в рукава. По непонятной мне причине, скольжение этого лоскутка материала по ее телу, кончики моих пальцев, ласкающие ее бока, — это самое эротичное, что я когда-либо делал с женщиной.
— Вы, американцы, такие ханжи. — Она хихикает, расставляя рюмки в ряд, чтобы наполнить их.
Каждый раз, когда я моргаю, ролик с ее радостно подпрыгивающими сиськами проносится у меня под веками, как на экране какого-нибудь порнофильма, усугубляя ситуацию с твердым членом в моих штанах. Мне удается взять его под контроль в течение следующих нескольких раундов, пока мы все постепенно напиваемся.
Люси приближается к своему пределу, хихикая и невнятно произнося слова. Она вдруг вспоминает о том, что нужно снять черную одежду, и раздевается донага на семь раундов позже.
— Выберите двух человек, — начинает Джек. — Оба должны сказать или сделать что-то, что, по их мнению, убедит другого согласиться на что-либо. Без ограничений. Откажетесь — и выпьете. Преуспеете — выпьют все. — Он обводит взглядом комнату, пытаясь решить, кого выбрать. — Нико и Талия.
Мышцы моих плеч и шеи напрягаются, когда они синхронно поднимаются на ноги. Ни один из них не склонен проигрывать или сдаваться. Они доводят до конца любое дерьмо, которое, по их мнению, заставит другого разгорячиться.
— Хочешь начать? — спрашивает Нико. Мои мысли останавливаются, когда он во весь рост возвышается над ней. — Или я должен?
— Позволь мне. — Ее лицо и поза становятся беспомощными. Беспомощными. Она хорошая актриса, но плохо разбирается в характере. Нико любит, когда его женщины уверены в себе. Даже слишком уверенны. Самоуверенны. Кокетливы.
В комнате воцаряется тишина, если не считать тихой музыки, доносящейся из звуковой системы. Temptation группы WYR GEMI заполняет комнату, не прерываясь, кажется, целую неделю, пока Талия поднимает руку к обнаженному животу Нико, притворяясь неуверенной.
Она прослеживает его мускулы, прикосновения становятся легкими, когда она приближается к нему, наклоняя голову, чтобы встретиться с его глазами. Они большие, похожие на лань. В ее прикосновениях слишком много интимности, чтобы Нико это нравилось. Слишком много осторожности. Она проводит пальцами выше, через его плечо к изгибу шеи, и запускает их в волосы на затылке, нежно поглаживая кожу головы.
Напряженные плечи Нико опускаются. Глаза закрываются.
Тогда она медленно поднимается на ноги, словно обдумывая свои действия. Она подносит свои губы к его губам, их поцелуй происходит на одном дыхании.
— Пожалуйста, — шепчет она, проводя носом по его щеке. — Ты мне… нужен.
Что, черт возьми, происходит?
Сейчас Нико склонился бы достаточно низко, чтобы его лоб коснулся ее ног, если бы она попросила его об этом.
Как, черт возьми, она смогла залезть ему в голову?