Ночь Аиды
И все повторилось, как со Снежкой, на в сто пятьсот раз быстрее. Не было прелюдии и наращивания темпа. Магия сразу же взорвалась энергетической бомбой, а я закружилась с места в карьер на месте в бешеном ритме. Земля, небо, дом, все слилось в один сплошной разноцветный шар.
Сквозь стенки бешено вращающейся воронки, центром которой стала я, слышались раскаты грома, грохот падающих камней, вой чудовища, яростный мужской крик.
А затем моя магия обрушилась на иллюзорный мир сплошным потоком воды. Я рухнула на колени, сбитая с ног яростью ливня, ничего не видя вокруг себя. Мокрые пряли волос облепили лицо, мешая разглядеть происходящее возле разрушенного до основания дома.
А посмотреть было на что. Коб-Ор, стоя на коленях, обнимал почерневшее тело Снежки, рядом лежали сломанными куклами их дети.
«Тьфу, ты, черт! Иллюзии! Ил-лю-зи-и!» – по слогам повторила я про себя, поднимаясь на ноги и делая шаг по направлению к воину.
Мне почти удалось очистить его разум почти до конца. Я видела, как небесно-голубые нити ласково проникают ему под кожу, окутывая раздавленного горем Коб-Ора тонким прозрачным покровом. Как зеленые ленточки начинают лечить, а желтые – вымывать яд Сайхан халди из крови. Не хватало только настоящей Снежки. Видимо, ей не удалось прорваться вслед за мной в мир, придуманный сладким пленом для Коб-Ора. Ее помощь не помешала бы. Но теперь я знала, что могу справиться и сама.
Добравшись до воина, ослепленного горем, я вновь раскинула руки и пошла по кругу в танце, отбивая ритм ладонями. В голове снова зазвучал диджериду, прорвавшись через разорванную пелену иллюзий. Я окутывала и запутывала мужчину своей магией, исцеляя и возвращая к жизни его душу и разум. Прислушиваясь к чужому солрау, взывала к нему магией танца и жизни. И вдруг что-то кольнуло меня в сердце. Раскрыв глаза, я увидела Снежку.
Израненная крючкми-щупальцами, в разодранной одежде, перепачканная собственной кровью, она рухнула на колени перед Коб-Ором, решительно вырвав и его рук кукольный труп. Я улыбнулась и продолжила свой танец жизни. Теперь точно все будет хорошо. Мне удалось. У нас все получилось.
Внутренним взором я видела, как подруга обхватила двумя руками почерневшее от боли мужское лицо, как заставила взглянуть на себя. И когда в выжженных смертью глазах мелькнула робкая искра узнавания, Снежка, отбросив все сомнения, прижалась губами к потрескавшимся губам Коб-Ора, вливая в полумертвого и полубезумного воина свою силу, свою любовь, свою ярость и жизнь.
В какой-то миг во мне шевельнулся червячок сомнения: не перестарается ли, сумеет ли вовремя остановиться? Но солар, полыхнув мягким синим цветом, успокоил разум, и я продолжила свой танец.
Мой круг вокруг Снежки и Коб-Ора расширялся с каждым танцевальным па. Я парила в воздухе и проливалась дожем на испоганенную сладким ядом землю За-Гранья. Ластилась кошкой, и прыгала кузнечиком.
Я была драконом и змеем, ласточкой и коршуном, божьей коровкой и радугой. Я стала миром. Мир стал мной. И вместе мы танцевали на гранях миллиардов Миров, спасая две отравленные души.
Я слышала, как оживает Коб-Ор, отвечая на поцелуй любимой женщины.
Я слышала, как бьется в унисон с сердцем воина сердце моей подруги.
Я слышала, как мечется в агонии Сайханхалди.
Я искала. И я нашла.
Маленькое крошечное зёрнышко пульсировало под обломками здания. Спрятанное на самом видном месте – в горшке с цветком – оно питало и поддерживало иллюзию в разуме Коб-Ора, отлично удобренное его сильными и глубокими чувствами к Снежке.
Незримый длинный черный ровный корень Сладкого плена с мощным крючком на конце уверенно зацепился за солар мужчины и уже отрастил малюсенькие щупальца, что тонкой сеточкой на три четверти оплели солнечное сплетение спасителя.
Мы успели вовремя.
Я видела, как Снежка, оторвавшись от окровавленных губ Коб-Ора, ловит раскаленный воздух ртом, задыхаясь от ядовитых испарений умирающего цветка.
Я видела, как слепо шарит вокруг себя Коб-Ор, потерявший источник силы.
– Целуй, – вырвался рев из моей глотки, и я ускорилась в тысячу раз, наматывая в безумном танце круг за кругом.
Снежка вздрогнула, но послушно прильнула к губам Коб-Ора, даря воину жизнь и силу.
Еще один круг и я резко остановилась, раскинув руки в стороны на краю изуродованной до неузнаваемости местности, не так давно бывшей очаровательной идеальной лужайкой перед идеальным домом.
Голос отца позвал меня, но я рассмеялась в ответ на жалкую попытку обмана. Сайхан халди ослабел настолько, что мог только жалобно скулить, вымаливая пощаду.
Разведя руки как можно дальше, я замерла на секунду, сосредоточив взгляд на одиноком маленьком зернышке – сердце Сладкого плена, а затем резко взмахнула ими, будто крыльями, и ударили ладонь о ладонь. Синий огонь полыхнул меж пальцев и кобальтовым фениксом метнулся к развалинам. Тут же проник между камней, достиг зерна и… склевал его в один присест.
Через минуту моя иллюзия вернулась ко мне, сытая и довольная, уселась на руку, срыгнула в мою ладонь черный камешек и, вспыхнув искрой, исчезла. Сжав мертвое семечко пальцами, я раздавила его, растерев в порошок, брезгливо морщась от вязкой жижи, прыснувшей на лицо.
Одним движением очистив себя, я вновь развела руки, призывая свои ленты обратно («Надо бы узнать, как они называются», – мелькнула шальная мысль), а потом перед глазами полыхнуло синим, и иллюзорный мир Сайхан халди исчез, осыпавшись пожухшей листвой к моим ногам.
Глава 3. Насмешка судьбы
– Ты не смеешь меня бросать! – как заведённая твердила я, яростно кусая-целуя потрескавшиеся мужские губы, такие чужие и такие родные.
«Коб-Ор… Милый мой, дорогой мальчик… Мой воин… Вернись ко мне! – шептала я в отчаянье и тут же стенала от злости. – Когда, ну когда ты успел влюбиться в меня до такой степени, что умудрился вытащить с того света, вопреки дьявольским силкам Сайхан халди? Почему именно я? Ведь ты жил так долго и так бурно столько лет, а может даже и веков! Неужто ни одна из женщин не смогла завоевать твое сердце?! – скулила я, оглаживая обескровленное мужское лицо, заглядывая в закатившиеся глаза. – Я не могу ответить тебе взаимностью! Мое сердце безраздельно занято мужем и только им! Прости меня, мой друг», – молилась я, неистово и отчаянно впиваясь поцелуем в чужие губы, впервые за десять лет замужней жизни лаская кого-то, а не мужа.
«Господи Боже! Помоги ему! Спаси его! Прошу тебя, умоляю! Аида, я сделаю все, что ты захочешь. Только не забирай его у меня! Он не может умереть вот так, по глупости!» – кровь тяжелым напором катила по венам и ударяла в голову, сбивая мысли с разумного русла, и они барахтались в моей голове, как свежевыловленные раки в чане, пытаясь выбраться из кипящего котла моего ополоумевшего сознания. Оттого я и молилась всем ведомым и неведомым богам и богиням, не прерывая поцелуй.
Я так и не поняла, как оказалась в мире иллюзий, созданных Сладким пленом для Коб-Ора, но увидев место, где оказался сильный и гордый воин, едва сдержала истерику.
Мир, нереально-идеальный, которого никогда не будет ни у него, ни у меня. Этот мир вывернул меня наизнанку в мгновение ока. Развинтил на запчасти и не собрал обратно. Хотелось выть и убивать, рвать зубами на мелкие кусочки неизвестного врага, ударившего по самому больному.
Нас не может быть никогда. Я люблю мужа, и любить буду до конца своей земной жизни. Во всяком случае, очень в это верю и надеюсь.
«Но ты же можешь остаться здесь, и никто и никогда не узнает, куда ты делась», – капнула в душу мысль сладким ядом.
Я поморщилась, отгоняя ее. Нет, нет и еще раз нет. Я не смогу обмануть двух мужчин сразу. Даже если принять во внимание тот факт, что я смогла бы полюбить Коб-Ора так же сильно, как Лешку. Это если не брать в расчет бесплодные попытки забеременеть и родить детей.
Мы с мужем, спустя долгие годы борьбы, смирились и приняли решение оставить все, как есть. Мир не рухнул от того, что у нас нет деток. Я научилась жить, не чувствуя вины перед непонятно кем за это, и наш семейный корабль продолжил свой путь по бурному океану жизни.