Попаданкам не изменяют, дорогой дракон, или Замуж за истинного (СИ)

— Да мне для ровного счёта не хватает. Хочу сделать шесть миллиардов шестьсот миллионов шестьсот шестьдесят шесть тысяч… — начинает она, а я решаю свалить, потому что уже не уверена в том, что эти двое станут исполнять все старые правила.
Вдогонку мне летит клыкастый смех.
— А ты думала, что я тебя так просто отпущу! — издевается Найт.
Ну вот, блин, Этаро был куда милее…
  
Глава 13
 
Котенок
 
Я несусь со всех ног, но чувствую, что каждый мой шаг — это три прыжка демоницы. Она бы уже давно догнала меня и свернула мне шею, если бы не желала поиграться, словно кошка с мышкой. Ну, или выбить свой юбилейный контракт.
Зализанная короткая прядь выбилась на лоб и бьётся об него, словно маленькая веточка. Весь грим поплыл, и теперь я наверняка не похожа ни на мужчину, ни на женщину. Что-то среднее тяжело дышит, поднимает песок и маленькие листики и сталкивается с…
С Мистером-Главным-Чёртом-Всех-Миров. Хотя теперь я уже и не уверена в том, что фэйри — страшнее демонов.
Багул высокий, я носом едва не упираюсь в его обнажённую сине-фиолетовую грудь. Он холодный, словно камень, вобравший в себя ночную прохладу, но сейчас это даже плюс. После встречи с Найт я так горю, что готова щекой прижаться к его коже. Пусть даже Ричард не будет от этого в большом восторге…
Впрочем, радует меня вовсе не холодок, исходящий от аспида, а надежда на спасение.
Он ухмыляется, острые белые зубы ещё будут видеться мне в кошмарах (если выживу, конечно). Словно прочитал мои мысли. Словно сейчас скажет: «Нет, дорогая, я пришёл посмотреть, как тебя разорвут на клочья, словно старое лоскутное одеяло…».
Благо, этого не происходит.
Найт, пылающая и притягательная, будто суккуб, настигает нас. Багул проходится по ней заинтересованным взглядом, заставив меня почувствовать неуместный укол в груди.
Я ожидаю разговора двух нелюдей, торги за мою через-попную жизнь… но Найт лишь в недоумении оглядывается, обводит нас невидящим взглядом и в раздражении щёлкает ноготками.
Длинными и острыми, словно лезвия. Их вид заставляет меня содрогнуться и представить, какого это — ощутить их на своей шее.
Аспид ухмыляется так, словно эта картинка в моей голове — его рук дело.
Демоница явно ругается на своём языке:
— Шастрат! Фееричный шастрат! — и уходит, маняще покачивая бёдрами и хвостом.
Багул тянет меня за собой. По реальности, от которой мы отдаляемся, размазывается разговор:
«Ну и что ты натворила? Она теперь всё сорвёт! Это же принцесса, а не деревенская девка! Не могла язык за зубами держать?»
«Заткнись… думаешь, наш господин допустит это?»
«Ну ты это, Найт… Сама будешь перед ним отчитываться!»
Да уж, к чёрту разногласия с короной, мне срочно нужно будет сообщить всем об этом. Лучше сначала даже переговорить с Ричардом. На случай если мне одной не поверят.
Не зря меня тянуло на чёртов холм! Если бы не интуиция, даже близко не догадалась бы о том, что здесь происходит.
Впрочем, не рано ли радуюсь? Я всё ещё в ловушке, только уже не демоницы, а аспида.
Точнее снова. Снова в ловушке аспида.
Он проводит меня на полянку, на горизонте дым и соломенные крыши домов Файв-Улла. Мы близко к деревне, но рядом никого нет.
Я вдруг вспоминаю, как в ночь Золотого Рога танцевала с этим существом, как была частью каждого из фэйри, словно частью пчелиного улья. В тот миг, когда я возвращалась в сознание, когда выбиралась из морока прошлой жизни, рядом был его оскал и пронзающий до костей взгляд.
Я ничего не чувствовала, и казалось, что нет ничего лучше этой пустоты и этого мужчины.
Мужчины, что избрал меня, что спас меня, что хотел избавить от боли и пел колыбельные…
Конечно, эти песни усыпили бы меня навсегда, а всё, что на самом деле нужно было Багулу — это пожрать, реальность прозаична, но аспид умеет облекать её в красивую обёртку.
Метка слегка свербит, я не свожу с него взгляд и старательно отгоняю от себя мысли о его нечеловеческой красоте.
— Это было прекрасно, не так ли? — ухмыляется он.
 
— Что именно?
— Запал этой маленькой девочки, — уголок его губ приподнимается, рот становится больше, будто кто-то продлил его… Продлил чем-то роскошно-острым. — Она ждёт перемен. Они давно их ждут. И было предначертано, что их божество сделает их выше прочих, сильнее, наделит властью и снимет оковы.
Страх течёт по моим венам.
Я сглатываю. Как хочется верить в то, что слова Найт — бред. Но жизнь, не фантазия, себя часто приходится заставлять и пересиливать. Поэтому я спрашиваю:
— Это… правда случится?
— Я думаю, что да. Наша братия в это верит не меньше, чем сами демоны. Я думаю, Тоня, — густая и липкая дрожь пропитывает тело, когда он называет моё настоящее имя, — что это будет самый весёлый век. Понимаешь? — слегка склоняет голову вбок, по-птичьи, сканируя меня взглядом.
— Н-не совсем.
— Пророчества имеют свойство сбываться. Даже если идёшь им наперекор. Но я всё-таки проявлю осторожность.
Выгибаю бровь. Осторожность? Что он имеет в виду? И при чём здесь я?
— Я позволил тебе узнать будущее, мне было любопытно смотреть, как демоница распинается, как едва ли не захлёбывается в оргазме, представляя своего бога. И весело наблюдать за твоими конвульсиями. За омутами больших глаз, которые доверху наполнял страх.
— Ты знал, что она расскажет?
— Ага, несложно догадаться, — ухмыляется Багул. — Я сказал тебе, что мне нужны развлечения. У каждого в семье своя роль. В моей семье у тебя она именно такая.
— Я должна развлекать тебя своими реакциями? — сжимаю прохладные пальцы в кулак. — Ты бы поселился в моём мире, открыл бы ютуб. Там люди постоянно на всё реагируют, а другие на это смотрят. Целый жанр, знаешь?
Он несколько мгновений выказывает непонимание, затем, разумеется, съезжает с темы.
— Нет ничего лучше реальных эмоций. Когда мать смотрит, как горит её ребёнок. Когда муж смотрит, как отдаётся другому жена. Когда маленькой беспомощной женщине говорят, что совсем скоро настанет Конец Света, и в очередной раз она… умрёт. Только на этот раз, скорее всего, окончательно. И в муках, — на этом он, конечно же, широко улыбается, словно чеширский котик. — Это мне может предложить твой… жанр?
Я собираюсь отступить на шаг. Неосознанно, по инерции… Но его ладонь с длинными, красивыми пальцами ложится на мою талию и каменеет на ней.
— Но… Багул, — оттого что назвала его по имени, глаза аспида на миг зажигаются оранжевым, — если так нравится впитывать живые эмоции людей, то разве не дальновидно радоваться Концу Света? Ведь, позволь заметить, первые дни или недели, не знаю, сколько это будет длиться, будет весело, а потом люди того… закончатся.
Аспид вскидывает бровь и… да, окутывает меня колким смехом, что смешивается с закатными лучами солнца.
Я будто бы в коконе его власти.
И самое сложное — это гнать от себя мысли, что мне это нравится.
— Может быть, и закончатся, — усмехается он, стиснув мой подбородок, заставляя приподнять голову, посмотреть в его невероятные глаза, — но как там говорят в твоём мире? Живём один раз, да?
Его голос обвивает меня змеями. Я сама не замечаю, как приоткрываю рот, глядя на него. И только мысль о том, что одна из этих воображаемых змей может заползти туда, нелепая и жутковатая, заставляет взять себя в руки и сомкнуть губы в тонкую линию.
— Чего ты хочешь от меня?
Находиться так близко к этому существу — пытка.
Может быть, всё дело в том, что он главный в своей… стае, клане, когорте, коммуне? Неважно, но он — вершина этой пирамиды, а я, к сожалению, её часть.
К тому же его имя на моей коже. От него исходит жар, и с каждой минутой он всё больше распространяется по телу.
Несмотря на то что сам аспид прохладный. Как и его взгляд. Правда, лишь иногда…
Эмоции на лице Багула сменяются быстро, я всё больше не успеваю за ним, всё больше схожу с ума.