Открывашка и пробой (СИ)

Писать гусиным пером — не только дань традиции, но и способ отсеять торопливых и неряшливых.
Но самое «интересное» происходило напротив двери: здесь, пристегнутый железными кольцами к стене, висел усатый, загорелый, крепкого телосложения, покрытый ожогами голый мужчина, в котором Андрей без труда узнал бы хозяина апельсиновой фермы.
Повинуясь движению мохнатой брови Великого Инквизитора, одетый в кожаный фартук поверх черной рясы и скрывший лицо под кожаной маской практик убрал передавший жар телу испытуемого прут от левой грудной мышцы усатого. Вопль стих, узник бессильно повесил голову.
— Три дня одно и то же, Фердинанд? — спросил Диего де Деса Таверма у своего помощника.
— Да, Ваше Преосвященство, — с поклоном подтвердил он. — Но окончательный вердикт — за вами.
— Я знаю! — недовольным взглядом заставил Инквизитор согнуться Фердинанда в глубоком поклоне.
Эти талантливые помощники — палка о двух концах. С одной стороны, можно поручить ему любое не требующее личного присутствия дело и со спокойной душой забыть о нем, зная, что юный аббат сделает все в лучшем виде. С другой — стоит зазеваться, и справа от Папиного трона будет сидеть новый Великий Инквизитор.
— Простите вашего недостойного слугу, Ваше Преосвященство!
Отмахнувшись, Диего де Деса Таверма положил протокол на стол и прошел к узнику. Жестом заставив практика схватить усатого фермера за волосы, чтобы Великий Инквизитор мог заглянуть ему в глаза, Диего спросил:
— Ты ведь не врешь Святой Инквизиции, Карлос?
— Нет! О господи, нет! — испуганно выпалил фермер и лишенным надежды тоном начал бубнить под нос молитву.
Он уже слишком давно в этих катакомбах, и начал сомневаться, что Господь слышит его через десятки метров камня.
Великий Инквизитор сложил руки в молитвенном жесте и начал вторить узнику. Следом присоединились и аббат с практиком. Это ведь последние минуты жизни бедного Карлоса, а значит нужно проводить его в последний путь.
  
Глава 10
 
Когда я вывалился из портала на полянку, видок у меня был что надо — растрепанный, потный, немножко запылившийся — переваливаясь через заборы и подоконники невозможно не вытереть их собой — плечо оттягивала туго набитая заморскими ништяками сумка, а в левой руке — растрепанный попугай.
Неудивительно, что сидящий вне «дистанции вспугивания» коров — на моем покрывале — Лёха подпрыгнул и ошарашенно уставился на появившегося из пустоты меня.
П****ц.
— Puta! — обрадовался новому знакомому попугай.
— А как?.. — попытался задать вопрос пацан, осекся и попробовал снова. — А где?.. — снова осекся. — Это что, попугай? — решил начать с самого интересного.
— А ты чего здесь? — спросил я, всей душой содрогаясь от ужаса.
Спалился! Теперь мелкий растреплет всей деревне, и меня от греха подальше сдадут обратно в лабораторию. «Жадность фраера сгубила», как время от времени говорил отец. Выход только один — обратно в пятно!
— Стой! — мелкий перехватил меня в прыжке, и очень унизительно поднял над землей, держа за подмышки.
Ненавижу этот мир.
— Да что случилось? Ты «открылся»? — обиженным тоном спросил он, исподлобья глядя мне в глаза снизу вверх. — Я думал мы друзья, а ты от меня убегаешь!
— Y una polla! — недовольно проскрежетал попугай и ощутимо цапнул меня за руку.
На свободу хочет. Лети, птичка, живи за нас двоих!
Попугай шлепнулся на землю, похлопал крыльями и неуклюже взлетел, приземлившись завороженно следящему за ним Лёхе на плечо:
— Que te follen!
Отпустив меня, пацан дрожащими руками потянулся к птахе. Можно попробовать сбежать снова, но… Но может все не так плохо? Он же «мужик и воин», а значит при правильной обработке хотя бы попытается сохранить мой секрет. Проблема в том, что я совсем не уверен, что смогу устроиться где-то еще — это развитая планета, и пацан без документов рано или поздно попадется. Дальше, основываясь на языке или благодаря международной базе данных — если такая существует — найдут мой новенький паспорт и депортируют на Родину. И вновь я попадаю в Центр!
 
Вообще не факт, что получится отыскать мир родной. Грустно об этом думать просто до одури, но лучше быть морально готовым ко всему. Меня-то сюда закинуло непонятно как, а вот за обычные пробои ответственны жуки. С гораздо большей вероятностью этот мир связан с их миром. Но, раз я как-то умудрился сюда попасть, есть связь и с моим миром?
Ходить по порталам лишний раз не хочется — вдруг на той стороне жерло действующего вулкана? А новый дом так сразу не найдешь, придется рисковать снова и снова.
Мысли пронеслись в голове наскипедаренным попугаем и вылились в кусочек правды:
— Я «открылся».
— А зачем убегал? — не отрывая взгляда от птички и не решаясь ее потрогать, спросил Лёха.
— Потому что если ты об этом кому-то расскажешь, меня или вернут в лабораторию, или от греха подальше убьют, — я опустился на покрывало и поставил сумку рядом. — Я вижу следы пробоев и могу ходить между ними.
Посмотрев на меня вспыхнувшими любопытством глазами, он воскликнул:
— Ты не врешь⁈
— Коров напугал! — шикнул я на него. — Угощайся, — с улыбкой хлопнул рукой по окороку. — Пойду стадо успокою.
— Извини, — смущенно буркнул маленький оборотень. — Это что, копченая свинина? — с явным удовольствием втянул запах ноздрями и уселся рядом с сумкой, аккуратно пересадив попугая на ногу. — Откуда?
— Украл, — не оборачиваясь, ответил я. — Из богатого дома, так что не переживай, купят себе еще.
Сделав круг по поляне и немножко по лесу, собрал коров как было и вернулся к отрывающему зубами от окорока мелкие кусочки — съел совсем немного, смакует — и довольно щурящемуся Лёхе. Рядом, на покрывале, столь же довольно щурился придавивший лапкой половину апельсина и зарывшийся в нее клювом жако.
— Ножик же есть, — осудил я отсутствие столового этикета.
— Я в твои вещи без спроса не полезу, — пожал плечами пацан, причмокнул и разразился вопросами. — А почему ты думаешь, что тебя убьют? За воровство что ли? Воровать плохо, но ты же у богача украл, как Робин Гуд! А Капитана Флинта — ничего, что я без тебя имя придумал, мне «Остров сокровищ» капец как нравится? — ты тоже там украл? Он меня вообще не боится! — последняя фраза сопровождалась предельно счастливой рожей. — А там еще много всего осталось? Если ты принес через пробой Капитана, значит и меня сможешь провести? — Отложив окорок, он хлопнул себя по ляжкам и предложил. — Давай вернемся и украдем что-нибудь еще! Я сильный, я много унесу!
Это трогательное желание выросшего в нищете ребенка тронуло меня до глубины души. Ощутив, как намокают глаза, я проморгался и сел на покрывало рядом.
— Ему же клетка нужна? — поспешил добавить он еще одну причину вернуться на ферму.
— Меня там «спалили», — покачал я головой. — Убегать пришлось. Пока мы здесь сидим, фермер вызвал полицию, они приехали на ферму и сейчас снимают отпечатки пальцев и смотрят на уходящие в никуда следы.
— А ты что, видишь, что там происходит? — восхитился он.
— Пиастры! — вставил в беседу свои пять копеек попугай.
— Это ты научил? — восхитился я еще сильнее.
Не Лёхой — попугаем, быстро освоил.
— Я! — гордо подтвердил пацан. — Так ты видишь или нет?
— Не вижу, — покачал я головой. — Просто что еще может произойти после ограбления?
— Может быстренько посмотрим и вернемся? — почти взмолился он.
— Я покажу, но только если ты поклянешься, что унесешь мою тайну в могилу.
— Чтоб я сдох! — с решительным лицом ударил он себя кулаком в грудь. — Но почему ты решил, что это так опасно?
— А ты когда-нибудь где-нибудь видел или слышал, чтобы кто-нибудь умел перемещаться через пробои? — спросил я его в ответ.
Подумав с полминутки, пацан просветлел и ответил:
— Я понял! Ты — такой один, и… — прервавшись, он закусил губу.
— Вот видишь, — развел я руками.