Двойная ошибка (СИ)

Наслаждаюсь волшебным голосом и одновременно сгораю от нетерпения. Выступление всё не заканчивается, после прощания со зрителями Айлин просят спеть на бис. Наконец она покидает сцену, а управляющий приглашает меня пройти в служебное помещение. Останавливаемся возле гримёрки, он стучится и заходит, жестом веля мне подождать в коридоре.
Разговаривают они тихо, за дверью слов не разобрать. Лишь под конец Тарас явно раздражается и повышает тон. Её ответов я не слышу, но по выражению лица, когда он выходит, понимаю, что согласия она ему не дала.
– Дай-ка я сам попробую.
Вхожу без стука.
Айлин видит меня в зеркале и замирает. А потом медленно оборачивается всем телом. Молчит. Разглядывает меня и выжидает, давая мне возможность начать первым.
– Здравствуй, Лина. Давно не виделись.
– Здравствуй, – едва заметно кивает. – Так это ты – такой настойчивый и щедрый?
Она по-прежнему говорит с заметным акцентом. Спина натянута, как струна. Это моя Айлин, но в то же время какая-то совершенно другая, чужая, незнакомая. Не знаю, как с ней себя вести. Меня переполняет столько разных, противоречивых эмоций, что теряюсь даже в собственных желаниях.
Обнять, прижать, зацеловать, увезти с собой и больше никогда не отпускать.
Отомстить, наказать, растоптать. Заставить прочувствовать хотя бы половину моей боли.
Ненавижу её! За ложь и предательство. Или всё так же люблю?
Я – упрямец и привык добиваться задуманного любой ценой. Отступать поздно.
– Собирайся скорее, и идём.
– Не могу, тороплюсь домой. Я сегодня и так задержалась.
Она взволнована? Боится меня? Или я выдаю желаемое за действительное?
– Меня это не интересует. Ты пойдёшь со мной, я тебя купил, – выдаю жёстко, чтобы у неё даже мысли не возникло мне перечить. И та, прошлая Айлин не посмела бы, но эта начинает спорить.
– Ты не мог меня купить. Я никому не принадлежу и не продаюсь. Тарас должен был тебе это объяснить.
– Ошибаешься. С ним я всё уладил. Так что не выкабенивайся, а быстрее собирайся.
– Что из того, что я сказала, тебе непонятно? Я никуда с тобой не пойду!
Терпение на исходе. Подхожу, беру её под локоть и тяну к выходу. Так хочется обнять её и стереть между нами эти десять лет, но она сопротивляется и отталкивает меня.
– Я никуда не пойду с тобой. Немедленно отпусти!
– Не заставляй меня применять силу.
– А то что? Будешь меня насиловать? – поднимает удивлённо брови.
Такой поворот меня шокирует. Всё идёт совсем не так, как я представлял! Я сейчас уподобляюсь своим пьяным одноклассникам вместо того, чтобы по-хорошему позвать её на разговор и, возможно, приятное для нас обоих продолжение в моём номере. Чёртовы Веня с Максом! И я, идиот, поверил им.
– Выйди, пожалуйста, мне нужно переодеться. И попроси Тараса, чтобы подыскал тебе женщину, если ты никого не можешь себе найти.
Говорит высокомерно, в голосе звучат нотки презрения или отвращения. Никогда раньше она не позволяла себе такого.  
– Лина!
Слова пропадают – и я замолкаю. Что я творю?
– Пожалуйста, мне нужно переодеться. Я тороплюсь.
Она не просит, а приказывает, но мягко и очень доходчиво. Интересно, куда она так спешит? Небось, к мужику? Но если у неё кто-то есть, то почему он позволяет ей по ночам разгуливать одной и выступать в таком виде на сцене перед толпой мужчин?
– Лина, мы можем хотя бы просто поговорить?
Мой вопрос звучит совершенно неуместно после того, что было сказано до того.
– А ты умеешь разговаривать? Я думала, что таким, как ты, от женщин нужно только одно.
– Я подожду, пока ты переоденешься, а потом провожу тебя домой.
Айлин больше не возражает.
Выходим на улицу. Она в том же длинном пальто и шарфе. Косметику успела смыть. Сейчас она так похожа на мою любимую девочку! Меня кроет нежностью, отчаянием и ещё чем-то давно забытым.
– Ты пешком?
– Да, мне тут очень близко.
– Лина, расскажи, как ты живёшь, чем занимаешься?
– Как видишь, пою. У меня всё хорошо. А ты? Какими судьбами здесь?
И, не давая мне сказать ни слова, сама же отвечает:
 
– Вижу, что хорошо живёшь и много зарабатываешь, раз разбрасываешься такими деньгами. Женат, – не спрашивает, а утверждает, глядя на мою руку с обручальным кольцом.
Мне ничего не остаётся, как только кивать. Я хочу задать главный вопрос о том, что случилось десять лет назад, но не могу найти нужных слов. Мне стыдно за своё поведение, и я не знаю, как реабилитироваться. В то же время зол за то, что она посмела мне отказать.
– Извини за вчерашнее. Мы с парнями много лет не виделись, немного в ресторане посидели, выпили за встречу. В общем, прости, что так вышло. И за сегодняшнее тоже, – получается совсем коряво.
– Ладно, забыли. Я уже пришла, – мы подходим к обычному дому старой постройки.
– Лина, давай встретимся, поговорим. Дашь свой номер?
Она отрицательно мотает головой.
– Зачем? Поговорили уже. Рада была тебя видеть.
– Вот возьми, – протягиваю визитку. – Я буду в городе до конца недели. Позвони мне, пожалуйста. Мы можем позавтракать, пообедать, поужинать или куда-то сходить, – как тебе будет удобно и как ты захочешь. – Очень прошу тебя: позвони. Я буду ждать.
Айлин ничего не отвечает, но визитку берёт.
– Извини, я спешу. Пока!
И, не дожидаясь ответной реплики, исчезает в подъезде.
Айлин не звонит. А я её больше не ищу. Первый всплеск эмоций, сбивший меня с ног, утихает. Рассудок берёт ситуацию под свой контроль. Отчасти этому способствует работа, которая вот уже много лет занимает в моём сердце главное место.
О чём нам с Линой говорить? Какая разница, что побудило её предать меня десять лет назад? Всё равно прошлого не вернуть. Что я могу ей предложить в настоящем? Быть второй женой, что по-нашему означает – любовницей? Не уверен, что она согласилась бы, но я и сам не готов к такому формату отношений. Не хочу обманывать Ингу. Может, у нас с ней и не всё гладко, иногда я позволяю себе развлечься с какой-нибудь горячей девчонкой на стороне, но заводить постоянную любовницу и унижать этим жену совсем не входит в мои планы.
Может, это и к лучшему, что Айлин не звонит. Прошлое должно оставаться в прошлом.
Но я всё равно жду. И каждую свободную минуту погружаюсь в воспоминания, будто проживаю свою юность заново.
Тринадцать лет назад
Первого сентября перед линейкой поднимаюсь в класс подарить классной руководительнице традиционный букет гладиолусов, оставить рюкзак и спуститься на площадку перед школой налегке. В классе стоит галдёж, со многими мы не виделись целое лето, и одноклассники эмоционально выражают восторг от встречи.
Как обычно, кучкуемся группами. Мажоры отдельно, и мы от них – тоже. Как-то так исторически сложилось, что все ученики школы делятся на две большие группировки: зазнавшиеся детки богатых папиков и мы, простые смертные – отличники и спортсмены, которых берут сюда за победы в олимпиадах и соревнованиях для поддержания высокого рейтинга.
Наша гимназия – самая престижная в округе, попасть сюда обычному ребёнку нереально. Хотя я живу совсем рядом, вынужден был ездить далеко от дома в другую школу, пока год назад не занял первое место в области по математике. После этого руководство гимназии тут же вспомнило, что по месту жительства я должен учиться у них, и быстро организовало мой перевод.
Этот район города в основном состоит из частного сектора. В последние годы невысокие старые домики постепенно заменяют огромные особняки местной бизнес-элиты. Соответственно меняется и контингент вместе с инфраструктурой.
Люди, умеющие считать деньги, понимают, как важно дать детям хорошее образование, а потому гимназия активно поддерживается благотворителями из числа родителей наших мажоров. Все классы оборудованы по последнему слову техники. Да тут даже уборные как в шикарных отелях!
 
Мажоры, как правило, учатся слабо, полагая, что зелёный свет им уже гарантирован богатыми родителями. Лишь немногие могут похвастаться высокими результатами и хорошими оценками.