Разлом (СИ)

Двое в зале, не считая, лениво развалившегося лютоволка, и пары обглоданных скелетов. Обстановка мало располагала к долгим задушевным разговорам, хотя сытость варга, признаю, действовала несколько успокаивающе.
Кельвар подошёл ко мне вплотную и заговорил, медленно цедя каждое слово сквозь зубы:
— Сегодня ты помог нам одолеть врага, убив двоих. Лишь поэтому я разрешаю тебе остаться и примкнуть к моему отряду. Но заруби себе на носу, если я узнаю, что этот набег твоих рук дело, клянусь Праотцами, тебе не спастись от моего гнева. Ты позавидуешь участи этих двоих.
— Мысль уловил, уяснил. Могу быть свободен?
Брови ярла дрогнули в удивлении, а затем лицо, исполосованное зарубцевавшимися шрамами, снова приняло непроницаемо-сосредоточенную маску. Он шагнул ближе, с вызовом выпятил вперёд квадратную челюсть с каштановой бородой, заплетенной в толстую косу и стянутую на конце чёрным кожаным жгутом. Уголки тонких губ, выглядывавших из-под жесткой щетины, нервно подрагивали, на дне серых глаз клубилась злость, а в напряжённой позе недвусмысленно читался плохо завуалированный вызов.
— Ты слишком умело обращаешься с оружием и я до сих пор не могу понять, что ты делал на открытых просторах Ледяного лога. Но будь уверен, я узнаю. И тогда Эли тебе не поможет.
Этот бессмысленный зрительный поединок я прервал первым. Развернулся и быстрым шагом покинул хижину, оставляя ярла наедине со своими бредовыми обвинениями.
Или, быть может, не такими и бредовыми? Сила, переполняющая мое тело, словно, на самом деле, не была моей. И ростом, будто стал выше. А что если я не в своём теле? Что если моя душа переселилась в тело предателя или преступника? Не придётся ли мне отвечать головой за чужие дела?
Взглянул на кисти, испещрённые вздутыми венами, и не заметил белый шрам от зубов старого ретривера, прихватившего ладонь в порыве схватки с соседским псом. Зато на них оказалось несколько старых незнакомых мне повреждений.
Проклятье. Как бы мне не хотелось признавать это, но в словах ярла есть зерно здравого смысла. Кем я являюсь для этого мира и чем мне это грозит — вопросы выживания.
У одного из обугленных домов осталась брошенной за ненадобностью бадья, полная воды. Вынул верхушку, успевшую схватиться крепким слоем гладкого льда, и уставился на своё отражение.
Чужая шкура…, пусть и схожий типаж.
Пшеничные, непривычно длинные волосы собраны в тугой хвост на затылке, густая борода, скрывающая подбородок и верхнюю часть шеи, выглядит неопрятной, запущенной. Лицо молодое, но лоб расчерчивает глубокая морщина, а между светлыми, кустистыми бровями пролегают две параллельные борозды, выдающие в нем вдумчивую натуру. Аквамариновый цвет глаз кажется слишком насыщенным, быть может из-за воды. Во взгляде отчётливо читается усталость и какая-то вселенская осознанность, то ли от теней, залёгших под глазами, то ли от паутинки морщин, испещрившей кожу у их внешних уголков.
— Ты можешь оказаться, как преступником, так и меценатом, парень. Твоя внешность не облегчила мне задачу, — выдохнул своему отражению и отправился в хижину к Алариэль. Мне нужен нож. Я уважаю местные веяния моды, но ходить с хвостом и неухоженной бородой не стану.
 Глава 3. 
Глава 3.
«Следует быть рабом своих обязательств или же отказаться от всякого доверия к себе»
Пьер Буаст
На пол упал русый хвост, туда же отправились клочья бороды. В полной тишине я срезал скатавшиеся в клок волосы, заглядывая в маленькое надтреснутое и потемневшее от времени стёклышко, по форме напоминающее боковое зеркало автомобиля. Несколько раз оцарапал кожу, пока сбривал спутавшуюся бороду, ругая предшественника за неопрятность. Бездомный пьяница и тот лучше выглядит.
Алариэль перебирала травы у тяжелого стола, несколько раз ненадолго выходила из хижины и возвращалась с хмурым выражением на лице. В отражении я дважды ловил обеспокоенный взгляд светлых глаз, читал в них смятение, неуверенность и даже страх.
— Я не выдал тебя.
 
Заверил женщину, поймав в зеркале очередной неоднозначный взгляд. Вместе с лишней растительностью на голове и лице, я сбросил с себя несколько лет возраста и груз с плеч. Шанс, что меня не узнают в новом амплуа все-таки имелся.
— Почему? — она тихонько опустила деревянный горшочек на стол и подняла на меня голубые глаза. В них плескалась нечто, напоминающее надежду с примесью отчаяния.
— Ледяной лог не прощает ошибок одиноким скитальцам. Не заступись ты за меня, возможно, сегодня я бы не встретил рассвет. Я вернул долг.
Алариэль неопределённо кивнула, то ли соглашаясь со мной, то ли с мыслями, кружащими в ее голове.
— Раз мы знаем тайны друг друга и теперь можем говорить открыто и на равных, то предлагаю заключить сделку.
Женщина иронично усмехнулась, как бы, отвергая предложение на первых порах, но затем заинтересованность и живое любопытство преобразили черты ее лица, побуждая все же разузнать подробности.
— Решил, будто можешь шантажировать меня?
— Шантаж — удел ущербных и слабых. Я предлагаю сотрудничать. Мне ничего не известно об этом мире. Законы, порядки, нравы, какие опасности могут поджидать, а главное, почему я оказался здесь. Кто этот человек, в чьём теле я вынужден разгуливать и, как мне вернуться туда, откуда пришёл.
Алариэль упрямо сложила руки на груди и изогнула губы в полуулыбке, безобидно насмехаясь надо мной.
— И что ты можешь предложить мне в замен? Неужто есть что-то поистине ценное, сравни жизни человека?
— Я дам тебе своё слово, что отплачу за добро добром, когда придёт время.
Она звонко расхохоталась. Смеялась заразительно и даже как-то по-детски искренне. Я допускал возможность такой реакции, в конце концов, обычный, потерянный во времени и пространстве человек, пытается обменять помощь мага на слово. Но своё слово я привык держать. И оно тверже алмаза. Все же, не в моем положении следует диктовать условия, так что самолюбие осталось не уязвленным, а я абсолютно спокойным.
Вдоволь насмеявшись, и, не заметив на моем лице и тени сомнения в сказанном, женщина разом приняла серьёзный вид. Прочистила горло и заговорила:
— Почему ты решил, будто мне нужна твоя помощь?
— Ты сама слышала: Авал’атар открыл охоту на мага. Если люди, не задумываясь, идут на смерть, чтобы отыскать тебя, значит…
— Ничего это не значит, — резко отрезала она и быстро заговорила, мельтеша из угла в угол полутемной комнаты. — Я уже несколько лет ограничиваю себя в использовании магии. Мой энергетический след слаб, прозрачен и едва уловим.
Алариэль, в большей степени, убеждала себя, нежели меня. Я кивал, соглашаясь с ее доводами, а затем задал логичный вопрос, грозовой тучей повисшей над нашими головами.
— А как же сегодняшняя битва?
— Чтоб этих Блоррохов демоны Аваллона на месте разодрали! — прорычала «ведунья», теряя самоконтроль и уверенность в своей правоте. Потёрла тонкими пальцами переносицу, возвращая себе невозмутимый вид, и открыто, без капли былой насмешки, продолжила:
— Ты прав. Чтобы незамедлительно убрать этот след мне кое-чего не достаёт…
— Кроме меня тебе не на кого положиться, иначе Кельвар и компания знали бы о том, кто скрывается в их деревне, выдавая себя за обыкновенную ведунью. К тому же, ты не просто так спасла мою жизнь, так ведь? Тебе что-то известно, — аккуратно, но в то же время твёрдо продолжал вести свою линию рассуждений, убеждая.
— Хорошо, будь по-твоему. Только я не знаю почему именно ты оказался здесь. Никто этого не знает. Лишь ты сам сможешь разобраться в причинах путешествия, заглянув в своё сердце и разум. Во вселенной все события связаны между собой, без причин и следствий ничего не происходит. Сейчас я слишком слаба из-за отдаленности от Аваллона, этот мир не подпитывает меня, в нем нет энергии. Поэтому вместо четкого видения, мне было предчувствие. Заметив тебя в снегу, я действовала по наитию, ничего более. Чтобы помочь тебе, мне нужно восполнить силы.