Разлом (СИ)
После победы над врагом, волк отряхнулся и не спеша направился ко мне. Я напрягся каждой клеточкой своего тела и замер, не способный больше ни на какие эмоции или активные действия.
Выдохся.
Потому смиренно наблюдал за грациозным хищником, стремительно приближающимся ко мне. Варг остановился неподалёку и долго глядел на меня своими пронзительно-умными желтыми глазищами.
И я вдруг понял, что он пришёл вернуть долг. По законам джунглей: жизнь за жизнь.
— Ты очень кстати, дружище. Спасибо…, - разлепил я пересохшие губы и без сил рухнул на землю. Глаза закрылись сами собой, и я повис где-то на грани потери сознания. Органы чувств постепенно и последовательно отключались. Последнее, что я запомнил это то, как волк устало фыркнул мне в лицо, и устроился рядом, согревая своим теплом.
Провалялся в отключке долго и пришёл в сознание от резкой мысли, полоснувшей мой уставший мозг: я в шаге от возвращения домой!
Глаза открылись рефлекторно. Надо мной сгустилось небо, кажется, снова будет дождь. Сколько ж можно, в самом деле! Спина затекла и промёрзла, даже сквозь плотную накидку. Или меня бьет озноб? Прислушался к ранам — да, болят ещё сильнее. Мне срочно нужна помощь. Если сейчас не встану, то весь путь был проделан напрасно.
Приподнялся на локтях, с удивлением отмечая, что волк не ушёл. Он лежал все это время рядом, сложив на лапах огромную голову. Такой же грязный, как и я. На мое пробуждение не отреагировал, только приподнял дуги бровей и укоризненно посмотрел. Мол, слишком долго прохлаждаюсь. Согласен.
В это мгновение, словно привлекая всеобщее внимание к себе, на зеркалах всполохами замелькали молнии. Я взглянул на вспышки света и заметил изменения в жидком стекле. Теперь оно не было матовым. Там что-то происходило. Хотел подорваться с места и подбежать, но куда уж мне. Поднялся, крехтя и опираясь руками на колени, как какой-нибудь немощный, вековой дед.
Снова приковылял к первому зеркалу и увидел все то же отражение. Самое обычное. Варг приподнял голову, настороженно повёл ушами, а затем снова улёгся, тяжело вздохнув.
— Мдааа, видок конечно, ужасный. Хорошо, хоть тело это крепкое, здоровое. Где я успел фингал себе набить? Так ладно. Сосредоточься на том, что ты видишь, Юра. Что вижу, что вижу?! Себя! Точне… другого себя.
Постоял возле зеркала ещё немного и пошёл к другому, все равно ничего не происходит.
Во втором зеркале стекло интенсивно бурлило и ничего не отражало. Я изо всех сил всматривался в него и вдруг стал угадывать очертания предметов и людей.
Кажется… кажется, там был я. Да, точно я. Снова взрыв гранты, мой друг и эти раны. Все это я уже видел… Эвакуация на вертолете, операционный стол, реанимация — что-то новенькое. Врачи упорно борются за мою жизнь несколько дней, проверяют возвращение сознания, но… приборы жизнеобеспечения в какой-то момент выдают тревожный сигнал. Пульс стремительно падает и сердце не заводит даже дефибриллятор. Спустя напряженные минуты борьбы со смертью, врачи констатируют полную остановку сердца и закрывают тело простыней.
Стекло прошло рябью и сменило картинку.
Правда, до происходящего там мне уже дела не было. Я пытался переварить увиденное, растирая лицо ладонями. Что же получается? Все-таки погиб? Точно? Или это проделки Разлома?
Твою мать, а!
Развернулся к зеркалу спиной и заорал в небо во всю грудную мощь.
Такой исход мной предполагался, но я все же надеялся на лучшее. Теперь что же получается? Мой возврат домой тождественен смерти?
А я не готов. Мне жить нравится!
— Слышишь? Я передумал возвращаться домой! Закинь меня обратно! Хочу в полюбившееся мне средневековье!
Конечно мне никто не ответил. Я разговариваю сам с собой. Даже варг вон уже смотрит на меня, как на пациента клиники.
Так, спокойно. Нужно досмотреть остальное. Развернулся к зеркалу, размеренно крутившему картинку. Половину я пропустил, надеюсь, это никак не повлияет на мой возврат?
Так, что тут у нас.
Хмм, какая-то мощная битва. Необычная. Вместо пуль свистят огненные стрелы и трещат разряды молний. С неба очагами сыпятся камни и лихо закручиваются торнадо. Земля трясётся и вздымается от взмаха посоха, отдалённо напоминавшего тот, что был у Алариэль.
Картинка все время фокусируется на фигуре воина, ведущего своих людей на бой. Разглядеть лицо не удаётся, оно скрыто доспехом. Но его народ не прибегает к магии, похоже не умеет, а потому и здорово проигрывает.
Трупы… очень много окровавленных, остывших тел на поле брани. Победа за магами, а от армии людей остался лишь тот военачальник. Серьезно раненый и в бессознательном состоянии. Его великодушно взяли в плен.
Последняя картинка показала мне, как его бросили в темницу, а затем стекло приняло свой прежний вид. На этом, видимо, все.
Прошёл к третьему зеркалу. Ну, здесь вообще ничего не понятно. Какой-то город, вереница людей тянется вдоль широкой улице к замку. Они улыбаются и громко говорят, но разобрать слов в общем шуме невозможно. Вроде, какой-то праздник, которому народ очень рад. Ещё несколько позитивных картинок мелькнуло напоследок и изображение исчезло.
— И что теперь? Почему ничего не происходит? Я не все увидел?
Обошёл зеркала по кругу, заглянул во второе (там же я пропустил немного. Может повтор идёт? Нет, ничего). Что ж, вернулся к первому. В нем, в отличие от двух других, я увидел только себя.
И как только я подошёл к нему, жидкое стекло расползлось в стороны, открывая мне вид на то самое «ртутное «озеро. Хмм, обратно тем же путём? интересно.
Я оглянулся через плечо на навострившего уши варга и, прежде, чем сделать шаг, попрощался:
— Не поминай лихом, дружище!
Глава 9.
Глава 9.
«Один из законов жизни гласит, что как только закрывается одна дверь, открывается другая. Но вся беда в том, что мы смотрим на запертую дверь и не обращаем внимания на открывшуюся».
Андре Жид
Когда шагаешь в неизвестность, несомненно, возникают некоторые опасения. В моем случае, опасение затеряться меж мирами и стать неприкаянной душой, трясущей по ночам цепями, как Кентервильское приведение. Но за яркой вспышкой света и стремительным падением в никуда, я вдруг ощутил ледяную воду озера.
Трудно выразить словами, как я обрадовался этому промозглому холоду, сводящему в судороге мышцы ног. Водичка бодрит и освежает, запускает мыслительные процессы и все органы чувств.
Зрение, правда, передавало картинку слегка размытую, но грех жаловаться. Даже если бы я очнулся совершенно слепым, я бы все равно выбрал жизнь.
Один гребок руками придал телу ускорения, поднимая меня на поверхность. Сквозь рябь воды и туман перед глазами, виднелось обеспокоенное лицо Алариэль. Она наклонилась над водоёмом и всматривалась в его глубину, в надежде что-то отыскать.
Обронила чего?
Когда я вынырнул, она вскрикнула от неожиданности и отшатнулась назад. Секунда замешательства и тревога на ее лице сменилась тщательно скрываемым облегчением. Женщина шагнула ко мне и, придерживая за грудки, помогла выбраться на берег:
— Надо же, живой…
— Мне кажется или я слышу разочарование в твоём голосе? — хохотнул и тут же скривился от боли в груди. Но все же, как приятно распластаться по родной земле!
Ведунья проследила за моим болезненным движением и пальцами отодвинула разодранную ткань рубахи:
— Тебе нужна помощь. Идти можешь?
— Могу, только дай мне минутку отдышаться… Меня ты тут высматривала? Стыдно стало, что чуть не утопила? — откровенно подтрунивал я над ней.
— Иначе бы ты не попал в Разлом, — парировала она, складывая руки на груди. — Ты нашёл, что искал?
— Вопрос сложный и требует осмысления. Но сперва раны. Кажется, уже пошло заражение.
Без лишних слов ведунья помогла мне подняться. Шёл я сам, босой, хромой, побитый и с привкусом горечи от своего путешествия. Мне следует многое обдумать и принять.