Первый (СИ)

— Нет, я любитель. Просто попробовала — для тебя.
— Спасибо, — тут же откликается. — Что ещё попробуешь? Для меня?
От тесного контакта перед глазами рассыпаются искры. Бакурин касается губами моего виска, целует в ушко. Каждое его движение наполнено жаждой, которую он даже не планирует скрывать. В эту секунду я чувствую себя абсолютно желанной. Его женщиной. Поэтому без сомнений выдыхаю: «Всё, что скажешь».
Крупные ладони оглаживают мои ноги, живот и перемещаются выше — к тугому корсету, который весь вечер сплющивает грудь. Порой так сильно, что сложно вдохнуть.
— Как его снять? — недоуменно спрашивает Андрей.
Я упираюсь ступнями в пол, расправляю плечи и убираю длинные распущенные волосы на одну сторону. Подсказываю, что на платье есть нехитрые петельки, которые нужно осторожно и поочерёдно расстегнуть, иначе ничего не получится.
Бакурин старается, быстро перебирает пальцами застёжки и напряженно дышит, опаляя мою кожу. Я тем временем продолжаю двигаться и танцевать на его бёдрах в ритм звучащей музыки.
Первый день отпуска плавно подходит к завершению, а мне уже хочется, чтобы и остальные стали для Андрея незабываемыми и перекрыли те плохие моменты, которые случились в его жизни за последние месяцы. Я действительно сделаю для него всё. Только бы видеть его довольным и радостным.
— Бля-я, — раздражается гонщик. — Куплю потом новое, ладно?
— Как и я тебе брюки.
Моей смазки слишком много — я чувствую, но всё равно продолжаю тереться о ширинку, находясь без белья.
— Договорились, — соглашается Андрей, после чего с глухим треском срывает часть петель.
Я смеюсь, пищу от восторга. Счастье есть. Близко, рядом. Можно поцеловать, потрогать и насладиться им.
Спустя мгновение гонщик высвобождает из плена мою грудь и ласково разминает её горячими ладонями, сжимая и сводя вместе полушария, а затем перекатывая между пальцев соски и слегка их оттягивая. Идеально.
Издав тихий протяжный стон, я откидываю голову на плечо Андрею. Накрываю его руки своими, поглаживаю и направляю. Утром мне было больно от проникновения. Слёзы катились, ощущения пронизывали. Но сейчас я забываю обо всем. Просто хочу повторить и почувствовать момент единения. Чтобы был во мне, быстро двигался и вколачивался как можно глубже.
Слегка повернув голову в нужном направлении, целую шею Бакурина. Нежно, невесомо. Затем тянусь и касаюсь его колючей щеки. Пробегаю влажной дорожкой то ниже, то выше. Была бы возможность, я бы зацеловала его всего. Потому что люблю.
Андрей ведёт ладонями по животу, трогает внутреннюю сторону бедра и вводит в меня палец. Я затаиваю дыхание и боюсь шелохнуться. Ощущения просто размазывают.
— Хочешь? Член хочешь, Жень? — низким голосом спрашивает Бакурин. — Ты вся течёшь. У меня ладонь мокрая.
Кивнув в ответ, с раскрасневшимися щеками ощущаю максимальную концентрацию стыда и порока.
— Больно, как в первый раз, уже не будет, — заверяет меня Андрей. — Очень надеюсь.
В голосе проскальзывает беспокойство. Мир кружится, под кожей проходят импульсы. Мы договаривались на самом берегу, что продолжения отношений не будет, но сейчас мне становится по-настоящему страшно. Как же я без него? Без его запаха, прикосновений и близости? Разве можно без борьбы от этого отказаться? А он? Сможет?
Андрей с лёгкостью приподнимает меня, расстёгивает молнию на брюках и достаёт член. Даёт потрогать, вручает. Хрипло постанывает, когда я обхватываю крупную влажную головку и ощупываю каждую выпуклую венку. Его член прекрасен. Ровный, мощный. Скользит между половых губ, приятно ласкает.
Бакурин раскатывает презерватив по всей длине, направляет головку ко входу. Я зажмуриваюсь, напрягаюсь. Он протискивается плавно, туго. Буквально по сантиметру.
Капли пота стекают по виску, боль во влагалище снова появляется, но действительно не такая ощутимая и резкая, как впервые. Она дарит смешанное удовольствие и разряды тока по всему телу.
— Умница, — без шуток хвалит Андрей. — А быстрее? Попробуем?
Я двигаюсь навстречу, принимаю его глубже. Опускаюсь до упора с ускорившимся ритмом. Чувствую жгучий жар крепкого мужского тела, тесно прижатого к моему, хаотичные поглаживания и поцелуи на ключицах и шее.
 
Музыка, под которую я танцевала, неожиданно заканчивается. Не знаю, в действительности, или из-за того, что моё внимание концентрируется только на Андрее. В ушах – шум волн, грохот сердец, участившееся дыхание — моё и его.
Бакурин впивается пальцами в мои бёдра, задаёт ритм движениям. Опускает вниз, затем подкидывает вверх. Так легко, словно я для него всего лишь невесомая пушинка.
Пульс зашкаливает. Безумные ощущения топят стыд и неловкость, выдвигают на передний план наслаждение и тепло. Его настолько много, что низ живота нагревается с каждым новым толчком.
Когда я думаю о том, что лучше уже не может и быть — Андрей поднимается с кресла вместе со мной. Подталкивает к перилам, шире раздвигает мои ноги и нависает сверху. Я нахожу опору, упираюсь в неё ладонями и смотрю прямо перед собой — туда, где к берегу начинают прибиваться штормовые волны.
Порывистый ветер холодит кожу, свет луны почти что слепит. Бакурин начинает двигаться размашистее и жёстче, со шлепками ударяясь о мои ягодицы и заполняя собой.
Его рука стискивает шею, заставляет меня повернуться. Твёрдые губы тут же находят мои. Рвано кусают, целуют. Член Андрея глубоко внутри, язык настойчиво блуждает во рту. Я стону, встаю на носочки. Ветер усиливается, шум моря пробирает каждую клетку. Я со всей силы держусь, чтобы не упасть от напора и скорости. Они нарастают, увеличиваются. Выходит за грани.
Следующие мгновения пролетают стремительно. Жаркое слияние тел, страстные поцелуи, дурманящие запахи, крепкие объятия и будоражащие стоны, которые вонзаются в уши. Бакурин подчиняет, а я всецело ему доверяю. Купаюсь в близости, звуках. Хочу задержаться, продлить и оттянуть, но в следующий же момент неожиданно взрываюсь. Тело слабеет, дрожит. Мир становится красочнее и ярче, а низ живота скручивает мощными спазмами. Я вдруг застываю и наслаждаюсь первым в своей жизни оргазмом от проникновения.
Когда Андрей подходит к финишу, то сильнее сдавливает мои бёдра и наваливается сверху. Не стонет, но рвано и хрипло дышит, совершая ряд максимально частых толчков.
Я глажу его шею, изящнее прогибаюсь. Мечтаю, чтобы ему было со мной настолько хорошо, как никогда и ни с кем другим.
— Давай сменю презерватив, и продолжим, — произносит Бакурин мне в губы. — Как ты хочешь?
Я по-настоящему теряюсь. Наверное, где-то в подсознании боюсь услышать насмешку.
— В постели. Полностью обнаженными. И ты сверху.
Андрей задумывается, но кивает. Выходит из меня, снимает презерватив и застёгивает молнию на брюках.
После того, как он возвращается в номер — я остываю и следую за ним. Подхватывая трусики, придерживаю корсет. Думаю о том, когда в моей жизни всё настолько изменилось? Я трахалась на балконе, сверкая голыми сиськами. Не испытывая смущения и стыда. Позволяя над собой доминировать.
Полностью сняв с себя одежду, я забираюсь на широкую двуспальную кровать и укрываюсь одеялом до самой шеи. Пока жду Бакурина — потряхивает.
Он появляется в спальне полностью обнажённым. По телу стекают капли воды, член снова призывно стоит и покачивается при ходьбе. И я сомневаюсь в том, что за время перерыва он вообще хоть на секунду опадал.
— Можно и без презерватива, — спешно проговариваю, когда Андрей достаёт из прикроватной тумбы закрытую упаковку. — Я ничем не болею.
— А мою справку ты видела? — усмехается в ответ и вскрывает пачку.
— Нет.
Гонщик вскидывает взгляд. Смотрит настолько пронзительно, что моё несчастное сердце начинает громко колотиться.
— На будущее: никогда не трахайся с парнем без защиты, пока не увидишь свежую справку с исследованиями крови и мазка из половых органов.
— Мне никто, кроме тебя, не нужен.
Андрей откидывает одеяло, ложится сверху и вдавливает меня в матрас.