Темные Фейри (ЛП)
Часть меня не могла не наслаждаться вниманием его глаз к моему телу и я не могла противиться желанию снова посмотреть в его сторону.
Он, казалось, был зажат между желанием подойти ко мне и отстраниться и я прикусила губу, мое сердце колотилось, когда я наслаждалась ощущением того, как он смотрел на меня таким образом.
Я смотрела прямо в его серые глаза, медленно натягивая пару черных трусиков, а он следил за моими движениями, словно изголодался по этому. Я достала подходящий бюстгальтер и надела его следом. Взгляд Габриэля был полон огня, а его горло подрагивало, когда он тяжело сглатывал.
Я медленно отвернулась и взяла с вешалки рубашку, обернулась, чтобы посмотреть на него, когда натягивала ее, застегивая на груди и заставила его крепко сжать кулак, наблюдая за мной. Я столько раз видела, как моя мама устраивала это шоу в обратном порядке, что было даже забавно наблюдать, как он наслаждался этим, пока я надевала свою одежду.
Я натянула свою плиссированную сливовую юбку, не сводя взгляда с Габриэля, который расправил свои огромные крылья за спиной так, что они задевали стену. От их движения меня охватило возбуждение и я вспомнила, как он спрятал нас под ними, когда овладевал моим телом на крыше.
Напоследок я закатала гольфы до колен, а затем засунула ноги в туфли. Я позволила своим глазам задержаться на бесчисленных татуировках, покрывавших его обнаженную грудь, а затем медленно отвернулась к зеркалу, чтобы нанести макияж.
Габриэль бесшумно спустился со своей койки следом за мной и мой взгляд зацепился за его приближение в отражении, пока я наносила свою розовую помаду.
Он все еще не сказал мне ни слова, поэтому я не могла знать, будет ли он сегодня прикасаться ко мне или мучить. От его перепадов настроения у меня голова шла кругом, но в данный момент я определенно надеялась на вариант А.
Он прошел в сантиметре от меня, прежде чем взять рубашку из своей части шкафа. Его крылья замерцали, когда он полностью вернулся в свою форму фейри и он начал просовывать руки в рукава рубашки, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него.
Бросив взгляд в сторону палатки из простыней, которую создал Данте, я шагнула вперед, чтобы сократить расстояние между мной и Габриэлем, мое сердце билось в опасном ритме. Какая-то часть меня не хотела, чтобы Данте видел нас. Другая, безумно воображаемая часть хотела, чтобы он вышел и присоединился к нам.
Я протянула руку к Габриэлю и молча начала застегивать пуговицы на его рубашке. Мои пальцы скользили по твердым поверхностям его татуированной груди и его дыхание становилось все тяжелее от легкого прикосновения.
Чем ниже я застегивала пуговицы, тем более диким становился его взгляд, когда он наблюдал за мной, его зрачки опасно расширялись, умоляя меня продолжать.
Когда я добралась до последней пуговицы, мои пальцы остались на его поясе и я подняла глаза от своих рук, чтобы встретиться с его глазами.
Между нами повисла некая нерешительность. Мы ничего не делали. И в то же время делали все. Я просто не была уверена, кто из нас признает это первым.
Данте сдвинулся на своей койке и я отпустила свою хватку на рубашке Габриэля, повернувшись обратно к зеркалу, как будто мы ничем не занимались. А мы и не занимались. В основном.
Данте откинул простыню и вылез из кровати. Он уже был одет для занятий и встав, выключил Атлас.
— Хочешь пойти со мной на завтрак, carina? — спросил он, скользя по мне взглядом.
— Конечно, — легко ответила я, отодвигаясь от Габриэля, как будто мы только что… ну, я даже не знаю, что мы только что делали, но я не хотела, чтобы это прекращалось.
— Увидимся в классе, Элис, — окликнул меня Габриэль, когда мы с Данте дошли до двери.
Я удивленно оглянулась на него, а Данте нахмурился, похоже, ему никогда не нравилось, когда Габриэль решал заговорить.
— Я займу тебе место, — пообещала я и губы Габриэля искривились в улыбке как раз перед тем, как дверь закрылась между нами.
— Почему ты хочешь сидеть с этим stronzo? — спросил Данте, когда мы начали идти.
— Ну, я же иду с тобой, не так ли? — поддразнила я. — Так что, возможно, придурки — это моя фишка.
Данте фыркнул от смеха и обнял меня за талию, притягивая к себе. — Ты даже не представляешь, bella. Я самый большой засранец, которого ты когда-либо встречала.
Я подумала о том, чтобы вырваться из его хватки, но не могла сказать, что мне было противно чувствовать его мускулистую руку, прижимающую меня к нему, к тому же день был прохладным, так что я крала у него часть тепла.
— Я не уверена в этом, — сказала я небрежно. — Ты на самом деле ничего не знаешь обо мне и о том, откуда я родом.
Данте мрачно усмехнулся.
— Если ты думаешь, что встречала более крутого засранца, чем я, тогда, конечно, познакомь меня с ним, чтобы я мог доказать, что ты ошибаешься.
— Я не знаю, Данте. Конечно, ты страшный и все такое. Большой, сильный, злой и очень пугающий, — я ухмыльнулась, так как мой тон совсем не был пугающим. — Но что ты на самом деле сделал такого плохого?
Данте посмотрел на меня сверху вниз и на мгновение темнота в его глазах заставила мое сердце затрепетать. Его хватка на моей талии ослабла и он поднял руку, проводя пальцами по моим коротким волосам, словно раздумывая, говорить мне или нет. Я смотрела ему в глаза, прикусив губу, молча призывая его раскрыть мне свои секреты. Может быть, был шанс, что он признает свою причастность к тому, что случилось с моим братом. А может быть, я просто хотела узнать, что заставляет его нервничать.
— Я родился в этой жизни, carina. Принадлежность к роду Оскура — это не просто то, на что можно претендовать только по имени. Кровь и сталь выковали меня таким, какой я есть. Мой отец обучил меня всему, что нужно для выживания в роли вождя моего народа. Вещи, которые я совершил, не из тех, о которых хотят слышать милые девушки.
Я удивленно поднял на него глаза, задаваясь вопросом, действительно ли он настолько слеп, что видит только это, когда смотрит на меня.
— Посмотри немного внимательнее Данте, я не милая девушка. И быть Каллисто тоже не было прогулкой по парку. Может, твой отец и сделал из тебя мужчину, но я сама сделала из себя женщину. Каждый порез и каждый шрам только закаляли меня. Каждый перелом и трещина только закаляли мою решимость. И все, что я потеряла только укрепило мою душу. Я не дрогну перед худшим из вас, потому что хорошего во мне больше нет.
Данте остановил меня у входа в кафейтерию и повернулся ко мне лицом. Его взгляд прошелся по моим чертам и я уверенно ответила.
— Если бы ты была моей, я бы защитил тебя от всего, что мир когда-либо мог обрушить на тебя, — сказал он. — Никто и никогда не посмел бы обидеть тебя или отнять у тебя что-то.
Он протянул руку и заправил мои сиреневые волосы за ухо, заглянув глубоко в мои глаза.
И на мгновение мне почти захотелось сказать "да". Как хорошо было бы позволить кому-то другому заботиться обо мне и исправлять все ошибки, которые были допущены в отношении меня. Но это было не то, кем я была.
Я положила руку на его щеку и подняла на него глаза, желая, чтобы он увидел во мне нечто большее, чем та картина, которую он нарисовал в своем воображении.
— Но это не то, чего я хочу, — твердо сказала я. — Мне не нужно, чтобы кто-то заботился обо мне, защищал меня или владел мной. Я вполне способна сделать это сама. И мне все равно нечего терять.
Я жестко улыбнулась ему и зашла внутрь, чтобы позавтракать, оставив его присоединиться к своему клану в дальнем конце комнаты. С того места, где стояла я, все же я была свободнее, чем он. Принадлежность к одной из банд казалась мне чем-то вроде кандалов, приковывающих к определенному образу жизни и лишающих свободы в принятии собственных решений. Мне было все равно сколько власти они обещают или какую защиту предлагают, у меня не было ни малейшего желания вступать в их ряды.
Пройдя вдоль стойки, я взяла бублик и кружку кофе, а затем села в конце зала. Я сосредоточилась на еде и подняла глаза только тогда, когда услышала, что кто-то зовет меня по имени.