Невеста (ЛП)

— Что? — я теряю нить разговора, пропускаю слова. — Что ты не менял?
— Простыни.
— Почему?
— Они пахли тобой.
— Когда… А, — мой взлом. — Прости.
— Запах был такой сладкий. Я дрочил на самые грязные фантазии, Мизери, — он нежно переворачивает меня, прижимая животом к матрасу. Мои леггинсы спущены до бёдер, а футболка задралась вверх. — А потом запах исчез, — он забирается на меня, по обе стороны от моих ног. Его руки смыкаются на округлых ягодицах, то поглаживая, то сжимая. Сквозь грубую ткань его джинсов его эрекция трётся о мои бедра. Когда я оборачиваюсь, он с довольным выражением лица обводит пальцами небольшие ямочки на моей пояснице. — Хотя сами фантазии никуда не делись. Он накрывает меня собой, согревая своим жаром, как одеяло. — Я не могу противиться тому, кем я являюсь по отношению к этому, — шепчет он мне на ухо. В его тоне слышится тень извинения.
— И кем ты являешься?
— Оборотнем, — его рука обхватывает мою грудную клетку, но останавливается прямо под грудью. Молчаливое напоминание о том, что мы всегда можем остановиться. — Альфой.
А-а. — Мне бы не хотелось, чтобы ты не был собой.
— Можно мне…? — его зубы осторожно смыкаются вокруг выступа моего плеча. — Я не собираюсь пускать кровь или причинять тебе боль. Но можно мне…?
Я киваю, уткнувшись в матрас. — Это кажется справедливым.
Он благодарно мычит и проводит языком длинную полосу вдоль моего позвоночника, поднимаясь к затылку. Он громко выражает своё удовольствие, хвалит меня, и хотя я не до конца понимаю, это важно для него, что-то значимое, всепоглощающее и, возможно, даже необходимое. Его рука снова прижимает мои запястья к матрацу над головой, словно ему нужно знать, что я никуда не денусь. Я борюсь с его хваткой, просто чтобы проверить.
— Веди себя хорошо, — цокает языком Лоу. — Ты справишься. Так ведь, Мизери?
— Да, — выдыхаю я.
— Прекрасно. Я просто помешан на них, — я чувствую горячее дыхание на коже и понимаю, что он говорит о моих ушах. — Они чувствительные?
— Я так не думаю… — его зубы смыкаются вокруг мочки уха, и по мне словно ток проходит.
— Вижу, что да, — протягивает он. Его член сильнее прижимается к моей заднице, а губы снова и снова возвращаются к моему затылку, словно он не может остановиться, будто это центр притяжения на моём теле. Я вспоминаю самолёт, насколько он был близок к потере контроля, когда впервые прикоснулся ко мне там.
— У оборотней в том месте железа? — спрашиваю я, слова приглушенные простынями. Я не помню, чтобы когда-либо была такой мокрой. Если это самое горячее, что я когда-либо испытаю, то мне бы очень хотелось понять, почему.
— Это сложно, — бормочет он, всасывая метку на выступе у основания моего позвоночника, и я издаю гортанный звук, а он вторит мне. Сзади слышится возня — его ремень расстёгивается, молния на джинсах опускается — и через несколько секунд шороха его член проскальзывает между моими ягодицами. Он влажный и горячий, трётся вверх-вниз, создавая нужное трение.
Лоу издаёт сдавленный стон.
— Презерватив, — выдыхаю я. Вампиры никогда ими не пользуются, но, может быть, у оборотней это принято? — У тебя есть?
Он наклоняется, чтобы ещё раз нежно укусить, прежде чем развернуть меня к себе.
— Нет, — отвечает он, его глаза пылают решимостью, когда он стягивает с меня леггинсы. Он смотрит на меня с неподвижным, пронизывающим взглядом, словно в его глазах отражается кульминация всего, о чём я никогда не узнаю. И когда он наклоняется, чтобы лизнуть ключицу, я чувствую его твёрдость, упирающуюся мне в живот. Его тепло разжигает мой голод к крови, создавая одновременно волнующее и тревожное напряжение.
— Но ты хочешь использовать защиту? — спрашиваю я.
— Нам она не нужна, — говорит он, задирая мою футболку. На этот раз он кусает меня в область груди. Его язык описывает круги вокруг моего соска, прежде чем прижаться к нему. Затем он втягивает его в рот, влажный и наэлектризованный.
— Остановись, — заставляю я себя сказать.
Он мгновенно отстраняется, опираясь на ладони, с трудом отрывая взгляд от моей груди.
  
— Мы не обязаны, — тяжело дышит он. — Если ты…
— Я хочу, но… — я приподнимаюсь на локтях. Футболка сползает, прикрывая верхнюю часть груди. Глаза Лоу снова скользят вниз, пока он с трудом не отводит их к окну. — Почему ты против использования защиты?
Если оборотни и люди могут иметь потомство, то ничего нельзя исключать.
— Я не… Мы можем, если ты хочешь. Но мы не можем заниматься сексом.
— Не можем?
— Не так.
Я сажусь, одёргивая футболку, а он отодвигается назад, садясь на колени. Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша, словно посреди дуэли времён Регентства.
— Может, нам стоит это обсудить.
Его кадык дёрнулся, выдавая внутреннюю борьбу. — Мы несовместимы в этом плане, Мизери, — он произносит это так, словно знает наверняка, и будто обдумывал это долгое время.
Моя бровь взлетела вверх. — Если существует Ана… — Значит, это возможно.
— Это другое.
— Почему? Потому что я вампир? — я опускаю взгляд на то, как я отчаянно вцепилась в край своей огромной футболки, словно в спасательный круг. Кажется, сейчас самое время для шутки. Чтобы снять напряжение. — Клянусь, у меня там нет зубов.
Он не улыбается. — Проблема не в тебе.
— А-а, — я жду продолжения, но его нет. — В чём же тогда проблема?
— Я не хочу причинить тебе боль.
Я бросила взгляд на его пах. Он уже натянул нижнее белье обратно. В темноте комнаты я не могу разглядеть всё детально, но судя по очертанию бугорка в трусах, там всё в порядке. Большой, да, но нормальный.
Вспомнив его рассказ о Швейцарии, о том, как там живут разные виды вместе, я спросила:
— Ты когда-нибудь… с человеком?
Он кивнул.
— И ты причинил им боль?
— Нет.
— Тогда…
— С тобой будет по-другому.
Мы ведь обсуждаем секс, верно? Вагинальный половой акт? Это непреодолимое препятствие, о котором он говорит, должно находиться где-то между его и моим половыми органами. Разве что он выглядит вполне стандартно в плане строения тела.
— Я росла с человеком. Мои репродуктивные органы не сильно отличаются от органов людей женского пола.
— Дело не в том, что ты вампир, Мизери, — он сглатывает. — А в том, что это ты. В том, что ты делаешь со мной.
— Я не поним… — он прерывает меня поцелуем, таким сильным, что на губах остаются синяки, но в то же время восхитительно безумным. Он обхватывает моё лицо, зубами теребит нижнюю губу, и я теряю нить разговора.
— Ты будешь так пахнуть, — бормочет он мне в губы. — Это уже случилось, а тебя даже не было в этой чёртовой комнате. — Да? — И я не смогу сдержаться, не захотев закончить.
— Прекрасно, — смеюсь я. Мой лоб упирается в его. — Я хочу, чтобы ты закончил, я…
— Мизери, мы разных видов.
Я обхватываю его запястья пальцами. — Ты сказал… Ты сказал, что мы сделаем это. В кабинете Эмери, — я краснею, смущаясь признаться, что уже несколько дней думаю об этих словах.
— Я сказал, что мог бы тебя трахнуть, — с трудом выдавливает он. — Но не то, что сделаю это.
Я опускаю глаза.
— Ты собирался мне когда-нибудь сказать? Что мы не можем заниматься сексом?
— Мизери, — его взгляд встречается с моим, и мне кажется, он видит всё. Самое нутро меня. — То, что мы делали, и то, что будем делать — это всё секс. И всё это будет очень приятно.
Я верю ему, правда верю. И всё же: — Ты уверен? Что мы с тобой не можем…?
— Я могу тебе показать. Хочешь?
Я киваю. Он снова целует меня, нежно, явно пытаясь всё делать медленно. Но это я отстраняюсь, чтобы снять футболку.
— Ты делала подобное раньше? — спрашивает он, уткнувшись мне в шею, и я мотаю головой. Он никогда бы меня не осудил, но мне хочется объяснить. — Это было странно. Делать это с человеком, когда я уже лгала ему обо всём. — А вампиры никогда не были вариантом. Я всегда был одна, на границе между этими двумя мирами. То, что я чувствую себя как дома рядом с оборотнем, близости с которым вообще быть не должно… В этом есть что-то неправильное. Или мучительно правильное.