Невеста (ЛП)

И всё же, даже Серена не могла заткнуться о том, как невероятно, что Оуэн, с его смуглой кожей и уже начинающей лысеть макушкой, вообще является моим родственником. Всё потому, что я похожа на отца, а он… ну, я полагаю, он похож на мать. Трудно сказать, поскольку, похоже, ни одной её фотографии не сохранилось.
Но какими бы ни были различия между мной и Оуэном, те месяцы, проведённые вместе в утробе матери, должно быть, оставили на нас какой-то след. Потому что, несмотря на то, что мы росли, общаясь реже, чем пара приятелей по переписке, похоже, мы всё же понимаем друг друга.
— Помнишь, когда мы были детьми? — спрашиваю я. — И отец брал нас в лес, чтобы посмотреть, как садится солнце, и почувствовать, как наступает ночь?
— Конечно. — Ни отец, ни армия нянечек, которые за нами присматривали, никогда ничего подобного не делали. — Я часто об этом думаю.
— Я вспоминала то, что говорил отец. По типу: Та вещь, которую я потеряла. У тебя есть какие-нибудь новости о ней? — я плавно перехожу с английского на Язык, следя за тем, чтобы не менять интонацию. Мик поднимает глаза от телефона, скорее любопытствуя, чем подозревая.
— А, да. Ты раньше смеялась минутами напролёт и говорила: У меня никаких. Она не вернулась в свою квартиру. Мне сообщат, если это произойдёт.
— Но потом ты злился, потому что мы с отцом не обращали на тебя внимания, и уходил куда-то один, бормоча о самых странных вещах. Дай мне знать, если что-то изменится. Ты разговаривал с девушкой-залогом от оборотней? Она что-нибудь упоминала о Лоялистах?
Он кивает и довольно вздыхает. — Знаю, ты никогда не поверишь, но я всегда говорю: Я с ней не общаюсь. Но я постараюсь что-нибудь выяснить. Отец всегда любил тебя больше, дорогая.
— О, дорогой. Думаю, он любит нас одинаково.
Вернувшись в комнату, я достала ноутбук, раздумывая, не стащить ли мне Wi-Fi чип с чьего-нибудь телефона. Я немного повозилась, написав гибкий скрипт для сканирования серверов оборотней, которыми мне, возможно, никогда не удастся воспользоваться. Как всегда во время программирования, я потеряла счёт времени. Когда я отрываю взгляд от клавиатуры, луна высоко, в комнате темно, и передо мной стоит маленькое, жуткое существо. Оно было одето в леггинсы с совами и шифоновую пачку, и смотрело на меня, как призрак минувшего Рождества.
Я взвизгнула.
— Привет.
Мамочки. — Ана?
— Привет.
Я хватаюсь за грудь. — Какого чёрта?
— Ты играешь?
— Я… — я бросаю взгляд на свой ноутбук. Сказать: «Похоже, я создаю схему управления и обработки» было бы совсем не к месту. — Ага. Как ты сюда попала?
— Ты всегда задаёшь одни и те же вопросы.
— А ты всегда залезаешь сюда. Каким образом?
Она указывает на окно. С хмурым видом я подхожу к нему и, опираясь на подоконник, выглядываю наружу. Раньше я уже осматривала его в своих отчаянных поисках возможности несанкционированного шпионажа. Спальни находятся на втором этаже, и я несколько раз проверяла, смогу ли я спуститься вниз (нет, если только меня не укусит радиоактивный паук, и у меня не появятся присоски на пальцах) или спрыгнуть (не сломав при этом шею). Мне никогда не приходило в голову посмотреть… вверх.
— Через крышу? — спрашиваю я.
— Да. У меня забрали ключ.
— Твой брат знает, что ты лазаешь по крыше, как обезьяна-паук?
Она пожимает плечами. Я тоже пожимаю плечами и возвращаюсь к кровати. Не то чтобы я собиралась настучать на неё. — А что это? — спрашивает она.
— Что?
— Обезьяна-паук. Это паук, который выглядит как обезьяна, или обезьяна, которая выглядит как паук?
— Мм, не уверена. Дай-ка я загуглю и… — я кладу ноутбук на колени, а потом вспоминаю о ситуации с Wi-Fi. — Блять.
— Это плохое слово, — говорит Ана, хихикая восторженно и заразительно, отчего я чувствую себя гением импровизации. Она приятная компания. — Как тебя зовут?
— Как тебя зовут?
— Мизери.
— Мирези.
— Мизери.
— Да. Мирези.
— Это не… но ладно.
— Можно поиграть с тобой? — она с жадностью смотрит на мой ноутбук.
  
— Нет.
Её красивые губки обиженно изогнулись. — Почему?
— Потому что. — Во что мы вообще будем играть? В деление столбиком?
— Алекс разрешает мне играть.
— Алекс? Тот блондин? — я не видела его с того инцидента с Максом. Предполагаю, это записали как «произошло под его присмотром», и его убрали из ротации тюремщиков.
— Да. Мы угоняем машины и общаемся с красивыми девушками. Но Алекс говорит, что Джуно не должна знать.
— Ты играешь в «Grand Theft Auto» с Алексом?
Она пожимает плечами.
— Это разве подходит для… трёхлетней?
— Мне семь, — гордо заявила она, при этом подняв шесть пальцев.
Я решила закрыть на это глаза. — Не буду лгать, я очень горжусь, что попала в диапазон твоего возраста.
Ещё одно пожимание плечами — похоже, это её стандартный ответ. Честно говоря, это очень похоже на меня. Она устраивается на кровати рядом со мной, и я на мгновение испугалась, что она может описаться. У неё есть подгузник? Она приучена к туалету? Может, мне её ещё и отрыгнуть?
— Я хочу поиграть, — повторяет она. Я не мягкотелая. Прожив первые восемнадцать лет своей жизни, подчиняясь длинному списку весьма неопределённых ожиданий других, я отточила напористость. У меня нет проблем с тем, чтобы сказать твёрдое, окончательное «нет» и больше никогда не возвращаться к просьбе. Поэтому, должно быть, у меня действительно серьёзное поражение мозга, когда вздыхаю, открываю свой редактор и быстро пишу на JavaScript игру, похожую на «Змейку».
— Она образо… Образова…? — спрашивает она, после того как я объяснила, как в неё играть.
— Образовательная.
— Джуно говорит, что важно, чтобы игры были образова…
— Не знаю, образовательная ли она, но по крайней мере, в ней не совершается никаких серьёзных преступлений.
В том, как она мягко и доверчиво прижимается ко мне, есть что-то обезоруживающее, словно наши народы последние пару столетий не охотились друг на друга ради развлечения. Её язычок высовывается между зубов, когда она пытается схватить яблоки, и когда тёмная прядь волос падает ей на правый глаз, я ловлю себя на том, что мои пальцы зависли прямо там, с желанием заправить её за ухо.
— Блин, — бормочу я, отдёргивая руку.
— Что?
— Ничего, — в ужасе зажимаю руки между спиной и стеной. Кажется, будто уже глубокая ночь, когда Ана зевает и решает, что пора возвращаться в свою комнату. — Меня и так заждалась моя кошка.
Секундочку. — Твоя кошка?
Она кивает.
— А твоя кошка случайно не серая, длинношерстная, с приплюснутой мордой?
— Да. Её зовут Искорка.
О, чёрт. — Во-первых, это он.
Она хлопает глазами. — Тогда его зовут Искорка.
— Нет, его зовут чёртов кот Серены.
Выражение лица Аны становится жалостливым.
— И вообще-то он мой кот. — Серены. Неважно.
— Не думаю.
— Ты же понимаешь, что он появился, когда я приехала.
— Но он спит со мной.
Ага. Вот куда он всё время пропадает.
— Только потому, что он меня ненавидит.
— Тогда, может, он и не твой кот, — говорит она с деликатной мрачностью терапевта, сообщающего, что у меня нет диагностируемого расстройства, я просто стерва.
— А знаешь что? Мне всё равно. Разбирайтесь с Сереной сами.
— Кто такая Серена?
— Моя подруга.
— Лучшая подруга?
— У меня только одна, так что… да?
— А у меня лучшая подруга — Миша. У неё рыжие волосы, и она дочь лучшего друга моего брата, Кэла. И Джуно её тётя. А ещё у неё есть младший брат, его зовут Джексон, и младшая сестра, а её зовут…
— Это не «Братья Карамазовы», — перебиваю я, — мне не нужно генеалогическое древо.
— …Джолин, — продолжает она, невозмутимая. — Где Серена?
— Она… Я пытаюсь её найти.
— Может, мой брат сможет тебе помочь? Он очень хорошо умеет помогать людям.