Наследник рода Шевалье (СИ)

— Ничего, — не стал обижаться Раф, похлопав меня медвежьей лапой по плечу.
Отчего я чуть не упал носом в траву.
— Я пришлю приглашение! — крикнул мне в спину уже успевший мне поднадоесть Болотов.
— А кто сказал, что я его приму? — негромко задал риторический вопрос я.
К счастью, ночь проглотила любой возможный ответ аристократа.
Дворец, к моему удивлению, за время отсутствия никак не изменился. Пожалуй, только на веранде стало чуть больше людей. Тут и там сидели группки людей с наполненными бокалами.
— Точно, — ударил себя по лбу я, вспоминая обещание.
Мне повезло, что через стеклянную дверь на веранду выскочил слуга с ведерком льда и погруженной в него бутылкой с неизвестной мне этикеткой. Но выглядело дорого.
— А вот это мне, — выхватил бутылку из рук официанта я.
— Постойте, а как же… — начал было спорить юноша.
— Все счета, — подмигнул ему я, — можете прислать в поместье Кристофа Шевалье. Знаете такого?
Паренек быстро заморгал.
— Ой, — наконец заметил он моего брата, следовавшего тенью за мной, — конечно, ваше благородие. Как прикажете.
Зал встретил меня ярким светом, звуком музыки и шепотом разговоров. Заметить Софию среди пестрых костюмов и платьев было трудновато. Но я все-таки смог. Она стояла рядом с двумя франтами в светлом, которые что-то ей доказывали, живо жестикулируя. Один из них все старался ухватить ее за руку.
— Рафаэль, как их зовут? — кивнул спокойно на парочку я.
— Старший Илья, младший Олег, — перечислил имена брат. — Федосеевы. Графы.
Только успокоившееся сердце забилось чуть чаще, но кровавая сила не отозвалась.
С трона же на меня смотрели хищные золотые глаза.
  
Глава 28
 
Бальный зал дворца сиял тысячей люстр, а мраморный пол отбрасывал слепящие блики. Дворяне словно специально толпились в кучках, закутанные в бархат и шелк. Каждый кивок, жест, движение были выверены и отрепетированы. Слова сочились вежливостью.
Мне же было не до нее. Я пробирался сквозь заполненный зал, расталкивая и распихивая дворян как слон в чайной лавке. Напудренные и надушенные лица пытались сохранить спокойствие, но все же иногда каменная маска сползала, обнажая их настоящие чувства.
— Братишка, подвинься, — попросил я худосочную фигуру в компании дамы, узнав их по телосложению, — я спешу.
— Боже, что с вами случилось? — спросила Толстосумова, а ее глаза широко раскрылись в изумлении.
— А, точно, — опомнился я и слегка поклонился. — Шевалье. За моей спиной тоже Шевалье. Нам бы пройти.
Полненькая девушка лишь достала откуда-то зеркальце, повернув его ко мне.
— Я не об этом, — уверенно сказала она, — посмотрите на себя.
На моей голове был дикий беспорядок. Локоны беспорядочно падали ниц. Прическа больше не соответствовала модным стандартам. Костюм был порван в месте удара клинка, обнажая кусок кожаного жилета. Руки и кисти были измазаны багровым. Такой же след остался на манжетах рубашки, слегка выглядывающих из-под ткани пиджака. И одинокая бутылка шампанского в руке дополняла элегантную картину.
Впрочем, Рафаэль, тенью замерший за моей спиной, выглядел не сильно лучше. На его лице было хмурое недовольное выражение, словно его прямо сейчас что прилюдно отшили. Я только заметил, что брат был одет в простую черную водолазку и белую рубашку поверх. И если на ком-то это могло смотреться стильно, то на нем подобное сочетание выглядело устрашающе.
Варвары из далеких земель. Вот кто рассматривал меня в отражении маленького зеркальца. И такой вид совсем не сочетался с окружающими нас изысками.
— Здесь скоро станет жарко, — обратился к девушке я, не став долго пялиться на себя в зеркальце, — не попадитесь под руку.
— Тогда мне стоит найти отца, — неожиданно любезно улыбнулась Толстосумова, ловко сделав книксен. — Иначе он точно присоединится к веселью.
Пара расступилась, дав нам шанс пройти. Я же проследил взглядом за цесаревичем.
Он восседал на величественном троне, наблюдая за нами с тем же выражением, с каким смотрят за высыхающей на заборе краской. На его лице не было никаких признаков веселья или раздражения. Только апатичный взгляд человека, чьей единственной функцией было повелевать другими.
  
Цесаревич не моргал и потягивал что-то из кубка. Размеренно. Не спеша. Почти лениво. Его, казалось, вообще ничто не волновало.
Во мне все еще были теплы чувства от выигранной дуэли. Свежи воспоминания, в которых особняком стояла картина обреченного бретера в зеленой траве.
— Сохраняй спокойствие, — словно прочитав мои мысли, проговорил Рафаэль. — Мы же на императорском приеме.
— Да мне что-то выпить захотелось, — весело ухмыльнулся я. — А одному будет скучно.
Брат лишь тихонько вздохнул. Но прежде чем он успел возразить, я уже достиг места назначения.
Илья Федосеев, тот, что старше, был довольно рослым человеком с завитыми черными усами и зализанными назад волосами. Он трещал без умолку, пытаясь занять холодную девушку, не показывающую ни капли интереса в нем.
Младший брат, Олег, больше молчал, но все пытался ловко ухватить тонкое запястье дворянки.
— Эй, Федосеев! — мой голос лезвием меча разрезал вежливую болтовню в зале. — Когда ты успел так расчесать свои усы?
Дворянин замолчал и повернулся ко мне лицом. Сначала он был ошеломлен моим внезапным появлением. Но затем выпрямился, расправляя плечи с негодующим видом человека, воспитанного без знания слова «нет». Его усы начали подрагивать от возмущения.
— Рами Шевалье, — презрительно усмехнулся старший Федосеев, — я вижу, что ты решил наконец почтить нас своим присутствием. Как необычно.
— Оставить беззащитную даму одну… — поддакнул младший. — Тц, тц, тц.
София молча смотрела на меня уставшим взглядом. Похоже, что она отмахивалась от парочки, как от надоедливых насекомых. Не более. А назвать Онежскую беззащитной мог только идиот. Эта девушка сильнее этих двух племянничков вместе взятых.
— И что у тебя с внешним видом? — продолжил давить старший аристократ. — Успел порвать костюм, пока гонялся за юбками в саду? Какая безвкусица.
— Да-да-да, — подвякивал его брат, — поведение и наряд, не подобающие статусу семьи. Как низко пал младший из рода…
Раздалось два синхронных вздоха. Один сзади. Мужской и суровый. Один сбоку. Женский и безнадежный.
— Сильно не покалечь, — прошептал за спиной брат, предвидя исход ситуации.
— Что ты, — расхорохорился Илья Федосеев, пытаясь отпустить еще одну шпильку.
Впрочем, такого шанса у него не было.
— Нет, что ты, — прервал речь усача я, сделав короткий шаг в его сторону, — я просто только что убил противника на дуэли. Прямо в саду. Его тело еще теплое. Хочешь посмотреть?
Я навис над дворянином. Тот смотрел на меня снизу-вверх, ухватившись за край усов. Его глазенки забегали из стороны в сторону.
— Д-д-дуэли, — начал запинаться Федосеев, — старомодны.
— Старомодны? — спросил я, опуская бутылку с игристым на пол. — А давай-ка я покажу тебе настоящую старомодность.
И одним движением схватил старшего Федосеева за края светлого бархатного пиджака, отрывая его от земли. Ноги графа взметнулись в воздух, задергавшись, как у марионетки, которую неожиданно потянули за ниточки.
По залу прокатились вздохи и ахи. Дамы прикрывались веерами. Мужчины делали вид, что ничего не происходило.
— Немедленно поставь меня на место, скотина! — старший Федосеев, находящийся на высоте человеческого роста, теперь лишь беспомощно размахивал руками. — Это оскорбление рода Федосеевых! Я…
— Слушаюсь и повинуюсь, — злобно ухмыльнулся я, не желая оттягивать неизбежное.
Вот только отпустил я его с ускорением. И в сторону длинного стола с изысканными блюдами. Дворянин приземлился плашмя, лицом вперед, а затем бодро прокатился сквозь блюда и подносы. На его некогда ухоженных усах теперь красовались кусочки салата и тертый сыр, а дорогой костюм был весь заляпан едой.