Частный детектив. Выпуск 4

— Что именно?
— Ну, например, относительно кровавых следов в баре Гими?
— Предположим, он что–то вам рассказал. Но это его точка зрения.
— Гими — трус. Он сильно запуган и не очень–то разговорчив, — сказал Хард.
— Все они такие.
Хард погладил свой подбородок и продолжал:
— Мы разыщем свидетеля, который видел вас всех в задней комнате Гими.
— Вот и хорошо. Тогда, возможно, и получите подписанную ими жалобу на меня.
— Кажется, ты знаешь, как это делается.
— Ну что ж, я посещал бар.
— Верно. Мы даже имеем отчет о твоем пребывании там. Хочешь взглянуть?
— Ни к чему. И все же вы должны знать, Хард, что арест еще не доказательство.
— Ты слишком круто ведешь свою игру, Дип.
— Есть лучший путь?
— Я слышал, ты носишь револьвер?
— Вы ведь обыскали меня.
— Но я заметил подвески на ремне, которые имеют определенное назначение. И если такой ремень носит парень, подобный тебе, то нет сомнения, что у него есть оружие.
Я пожал плечами.
— Это старая история, сержант. Он таскает с собой револьвер, который когда–то отнял у полицейского, — произнес чей–то хриплый голос.
— Действительно, — подхватил Хард. — Я ведь было совсем об этом забыл. Он же охотник за копами. Так, так… Это верно, Дип?
Я промолчал.
— Так… Ну, хорошо. Говорят, ты ищешь парня, который убил твоего друга?
— Мне было бы приятно встретиться с ним, — ответил я.
— Может, ты знаешь, кто он?
— Пока нет.
— Предположим, ты его найдешь?
— Я буду добропорядочным гражданином и передам его в руки закона.
— Такой случай тебе не представится. Мы уже занимались его поисками.
— Было б лучше, если бы вы помогли мне его разыскать.
— Гм… Нам известна, Дип, твоя клятва мести. Правда, она выглядит по–детски… Известно нам и другое. Твои дружки–гангстеры тебя недолюбливают. Они могут…
— Я слышал об этом, — перебил я, — но ведь ваш долг и заключается в том, чтобы защитить меня.
— Не слишком ли ты умен? — Он пододвинулся ближе и, зловеще улыбаясь, добавил:
— У тебя слишком большая и говорливая пасть, Дип.
Было совершенно очевидно, что меня ожидает. И как только Хард размахнулся, я подставил свою левую руку, а правой крепко ухватил его за мясистый нос. В ту же секунду из его ноздрей брызнула кровь.
Прежде чем его дружки смогли сообразить, что произошло, Хард успел нанести мне два увесистых удара, получив взамен три. В течение этих двух–трех секунд перевес был явно на моей стороне и на исходе их Хард грузно осел куда–то вниз. И тут же на меня яростно набросились остальные копы, защищаться от которых не имело смысла.
Через несколько секунд я лежал на полу, прикрывая голову руками.
Болела спина, ныла шея, звенело в ушах, но я держался. Однако удары стали ослабевать, а затем полностью прекратились: полицейских кто–то отвлек.
Я приподнял голову. У двери, размахивая какой–то бумагой, стоял Вильсон Беттен и громким баритоном возражал копу, который уговаривал его подождать в приемной.
Я поднялся на ноги и осмотрелся. Хард сидел в кресле, откинувшись на спинку, а возле него хлопотал врач. Я улыбнулся Харду, хотя улыбка получилась несколько кисловатой, а затем, повернувшись к юристу, сказал:
— Что–то уж очень долго вы плелись сюда, мистер Беттен.
Хард негромко выругался, а я, стряхнув с себя пыль и вытерев платком шею, подошел к нему.
— Я вызвал своего адвоката раньше, чем позвонил вам, любезный Хард, поскольку предполагал, что кто–нибудь попытается содрать с меня кожу…
Хард превосходно знал, что такое закон и что такое адвокат.
— Замолчи и проваливай отсюда.
— Остальные уходят со мной, — сказал я.
— Убирайтесь все.
— С ними все в порядке, Дип, — сказал Беттен. — Если… Во всяком случае через десять минут я смогу представить на них бумаги.
Доктор, закончив свои манипуляции с головой сержанта, дал ему что–то выпить, отчего на физиономии Харда появилась гримаса. Он сплюнул на пол, а доктор, покачав головой, принялся укладывать свои принадлежности.
— Я же вас предупредил, Хард, не шутить со мной…
— Убирайтесь. Все убирайтесь. Поговорим в другой раз..
 
— Разумеется. Я в этом даже не сомневаюсь.
Я поднял лежавшую у дверей шляпу и кивнул Беттену. Он пропустил меня вперед и вышел в приемную. Позади него тотчас показался сержант и сделал знак дежурному выпустить нас.
Кэт взглянул на Харда. Глаза его округлились, а челюсть отвисла.
Оджи, как всегда, сохранял невозмутимость, только брови его слегка приподнялись. Что касается Элен, то она мгновенно оценила обстановку, и по тому как вспыхнули ее глаза и дрогнули в улыбке уголки губ, я понял, что она всецело на моей стороне.
— Вы совершаете абсолютно никчемные поступки, Дип, — сказал Беттен, когда мы отошли на некоторое расстояние от «Грин Хауз».
— Не я, Вильс.
— По–вашему, это я избил его?
— А у меня просто другого выхода не было.
— Какой же это выход? Петля на шею.
— До этого еще довольно далеко, Вильс.
— Отдаленность — весьма относительное понятие, Дип. Например, если бы Хард захотел кое–кого прихлопнуть этой ночью, он без всяких сомнений сумел бы это сделать. Но он повел свою игру умнее: отпустил вас на все четыре стороны, будучи уверенным, что осуществит свой замысел при более благоприятных обстоятельствах.
— Вмешательство юриста…
— Это преходящее, скорее, случайное обстоятельство. Послушайте, Дип.
Хард — коп с твердым и терпеливым характером. У него особая ненависть к вам подобным. Теперь вы в его списке. Это почти равнозначно смерти. Вас могут спасти лишь какие–то особые обстоятельства.
— Ты оказался счастливчиком, Дип, — сказал Кэт.
Оджи впервые улыбнулся.
— Не он, а… мы. Наша очередь еще придет, правда. Но сейчас Дип по сути дела спас нас.
— О, Элен, слышите: я вас спас.
Она коснулась моей руки, — Благодарю… Он не ранил вас? — В ее голосе чувствовалась тревога.
— Если кто и ранен, то только не я, детка.
— Черт побери, — сказал Кэт, — если в нашем квартале узнают, что произошло с Хардом, то теперь вряд ли кто отважится выступить против нас.
— Все имеет обратную сторону, — заметил Беттен.
Элен сжала мою руку.
— Дип… а это хорошо, что так… все произошло?
— А разве могло быть иначе?
Секунду поколебавшись, Элен решительно покачала головой:
— Иначе быть не могло.
— А ведь вы были близки к тому, чтобы увидеть меня убитым.
— Кажется, я об этом уже забыла, — тихо ответила она.
— Пора бы вообще выбросить подобные мысли из головы.
Беттен остановился, поджидая такси. Элен, Кэт и Оджи остановились рядом, а я ощупал свои карманы и сказал:
— Мой бумажник остался там.
— Я схожу за ним, — заявил Беттен.
— Благодарю, но предоставь мне сделать это самому…
И я двинулся обратно, не обращая внимания на протестующие возгласы Кэта и Элен…
Дежурный выслушал мое заявление и предположение о том, где может находиться утерянный бумажник и направил одного копа на поиски. Сделав полукруг по приемной, я постучал в дверь кабинета Харда, не дожидаясь ответа, открыл ее и вошел.
Хард как раз всыпал себе в рот какой–то порошок, видимо, аспирин, а затем, запив его водой, взглянул на меня так, как будто видел первый раз в жизни. Он молчал, ожидая, что я скажу. Я подошел к столу, вынул из подставки ручку и записал в его блокноте номер телефона.
— Сержант, — сказал я. — Мне очень не хотелось бы иметь за собой хвост. Между тем имеются современные средства связи, которыми я и предлагаю воспользоваться в случае надобности. Это номер моего телефона.
Вы, конечно, чувствуете некоторую обиду, но со временем я постараюсь загладить неприятное впечатление. Ссоры и стычки с вами в мои планы не входят. Прошу вас понять это.
После того, как он посмотрел на блокнот, а затем вновь на меня, я прочитал в его взгляде такую ненависть, которая была равнозначна моему приговору.