Частный детектив. Выпуск 4
Прежде чем я успел задать ему вопрос, Оджи отрицательно покачал головой и сказал:
— Нет, нет. Они ничего не могут вам сообщить. Эти брат и сестра с детства глухонемые. Совсем. Одна из предосторожностей Беннета. — Умно. Я и не представлял, что он стал таким осторожным. Видимо, в какой–то степени я его недооценивал.
— Многие совершили ту же ошибку.
— В самом деле? — Я повернулся к нему. — Как же получи лось, что вы не смогли сработаться с Беннетом?
Вопрос не смутил Оджи.
— Когда мистер Беннет пробивал себе дорогу, все обстояло как нельзя лучше. Но когда он достиг вершины, оказалось, что не может удержать в своих руках все дело и людей, не может продолжать операции так, как это нужно.
— И все–таки он продолжал.
— Да. И только потому, что был не только умным, но и удачливым.
— Но как Беттен ужился с Беннетом?
— Мистер Беттен хитер и проницателен. Он не лез в самую гущу, а всегда оставался сбоку, на краю водоворота, чтобы в случае чего отойти в сторону и умыть руки.
— Сказано верно. И, несмотря на это, вы, Оджи…
— Видите ли, мистер Дип, в последние годы я не мог найти ничего лучшего.
— Полагаю, до тех пор, пока не вернулся я?
— Точно.
— Теперь давайте поговорим напрямик, Оджи.
Он отлично понял, что я имею в виду, улыбнулся, заложил руки за спину и, слегка покачиваясь на носках, сказал:
— У меня нет сомнений, что вам удастся ликвидировать все права Беттена на наследство. В конце концов, вы его отстраните от всех дел и возьмете все в свои руки. И я также не сомневаюсь, что вы сможете занять «трон короля» в клубе. Важный шаг в этом направлении вы уже сделали.
Однако вам необходимо выполнить одно условие.
— Так. Мне это известно. Оно будет выполнено.
— И даже в этом я не сомневаюсь, мистер Дип.
— В таком случае?..
— Если вы разыщете убийцу Беннета, то долго не проживете…
— Вы полагаете, что меня легко устранить?
— Нет, я думаю лишь о неизбежных противодействиях «Синдиката» и, может быть, клуба.
— Хорошо. Предположим, что все будет так, как вы мыслите, и меня убьют, И тогда?
— Тогда?.. Тогда я все возьму в свои руки. После вас не останется никого, кто бы это мог сделать. Я останусь единственным человеком, который в совершенстве знает все операции в деталях.
— Агентов, контрагентов, суммы и счета, авансы и долги?
— Все дело в том, что Беннет не успел, да и не мог, оставить кому–либо пакет Управления. Его сейчас все разыскивают, но пока безрезультатно.
— Кто владеет пакетом, тот держит в руках всю организацию, — заметил я.
— И основательно.
— Как же вы думаете без него обойтись? Ведь все было сосредоточено в этом пакете и в голове Беннета. А вы, Оджи, не обладаете ни тем, ни другим.
— Полагаю, что со временем мне удастся восстановить все связи организации и предотвратить развал. Даже если не будет обнаружен пакет.
— Кроме Беннета, к нему кто–нибудь имел доступ?
— Насколько мне известно, а мне известно все — больше никто. Там были документы, счета, расписки и так далее. Понятно, что восстановить все это чрезвычайно трудно. Но… со временем и в общих чертах…
Слушая откровенно циничные соображения Оджи, я припоминал его взлеты на жизненном пути. Когда–то неразлучными его спутниками были сточные канавы и мусорные ящики, а теперь он намеревался встать во главе одной из самых мощных гангстерских организаций.
— Предположим, я останусь в живых и буду держать организацию в своих руках. Что в этом случае?
Он широко улыбнулся.
— Меня это тоже устраивает. Я ничего не потеряю, поскольку останусь достаточно близко к вершине, а мишенью будете вы.
— Вы все неплохо обдумали, Оджи.
— Это верно.
— А вот что касается пакета, то ваше упоминание о значении документов укрепило мое убеждение в том, что «Синдикат» не имеет никакого отношения к убийству Беннета.
— Кто знает, Дип, всякое бывает.
— Но у вас своих соображений нет?
— Догадок было много, но при ближайшем знакомстве с делом все они оказывались неверными.
— При случае поделитесь со мной. Бывает, что и неверная версия наводит на правильный путь. А пока, Оджи, вы являетесь моим помощником, а потому покажите оставшиеся помещения.
Использовав лифт, мы оказались на втором этаже дома и через переднюю прошли в бильярдную, а затем в хорошо оборудованную буфетную и загроможденную ненужной мебелью библиотеку. Полиция, видимо, не затрудняла себя тем, чтобы скрыть следы своего пребывания. Все было сдвинуто, осмотрено, ощупано и перевернуто. В поисках тайника передвинули даже тяжелый бильярдный стол.
Беннет жил на третьем этаже. Здесь полностью доминировали его вкусы: кричаще–яркие цвета, плюшевая обивка мебели, броская окраска дверей и оконных переплетов. В этом же духе были всевозможные предметы домашнего обихода, пара ламповых подставок из материала, имитирующего слоновую кость с эротическими композициями, фривольные фотографии с автографами в рамках на стенах и экстравагантные пуховички, и даже буфет из красного дерева, поблескивающий своими металлическими угла ми. Телевизор и магнитофон были усыпаны окурками.
Внимательно осматривая комнаты, я чувствовал, как мною овладевают воспоминания и среди них на первый план выдвигается живой образ моего друга…
Я встряхнулся и подошел к бювару. Рядом с ним на полу белел меловой контур тела.
— Выходит, — сказал я, — полиция нашла его здесь…
— Да, — сказал Оджи, — тут он был убит.
— Нет. Они только нашли его здесь.
Он удивленно поднял брови, затем взглядом показал темное пятно на ковре, бурые кровавые отпечатки на дверях и стене.
— Я читал полицейский отчет.
— И что же? — заинтересовался он.
— Копы думают, что, будучи смертельно ранен, он бился в агонии, и этим объясняют кровавые пятна. Они считают, что во всем виноват его гость, пока никому не известный.
Оджи нахмурился и после некоторого молчания сказал:
— Беннет был убит в упор. Но ведь никто не мог так близко подойти к нему… Кроме того, никаких деловых переговоров здесь не проводилось.
Никакие, так называемые гости, сюда не заходили. Исключение составляла прислуга, ну и, может быть, знакомые женщины.
— Женщины?
— Да, это могло быть.
— Но вы тоже бывали здесь, Оджи?
— Да, два раза, когда Беннет болел и нуждался в срочном юридическом оформлении некоторых дел. Я был тогда посредником между ним и Беттеном.
Оба раза револьвер лежал у него под рукой.
— Беннета убили в близлежащем переулке, — сказал я и посвятил Оджи в некоторые детали, не упомянув только о Педро. Говоря, я наблюдал за ним, однако ничего особенного в выражении его лица не уловил. — Оджи?
— Да?
— Почему они желали его смерти?
— Они?
— Некто, — поправился я. — Почему Беннет погиб?
— Он был довольно заметен, мистер Дип.
— Да, он был большим деятелем. Это известно всем.
— А большой парень всегда имеет врагов и, следовательно, всегда является мишенью.
— Но почему, Оджи?
— Я могу только догадываться.
— Попробуйте.
Он вновь сложил руки за спиной и принялся раскачиваться на носках.
— В «Синдикате» шли разговоры…
— Беннет состоял в нем…
— Разговоры шли за его спиной.
— И какого характера?
— Говорили, что Беннет — трусливый парень. «Синдикат» склонялся к тому, что с такими людьми невозможно иметь дело.
— Догадка достаточно любопытная, но она не попадает в цель.
Он вновь качнулся и, глядя перед собой в пространство, сказал:
— Я сообщаю вам сугубо личное мнение. Мистер Беннет вместо того, чтобы управлять легкими прикосновениями, дергал поводья, заставляя упряжку мчаться туда, куда ему хочется.
Но в этом предположении неверен исходный пункт.
— Что вы имеете в виду?
— То же, что уже сказал. «Синдикат» не причастен к убийству. Их методы никогда не меняются. Немыслимо даже представить, чтобы они снабдили убийцу дамским пистолетом двадцать второго калибра и рекомендовали ему стрелять в шею, да еще с расстояния в два фута. Это чистейшая фантазия, Оджи. Не говоря уже о многом другом. Зачем, скажем, им понадобилось бы перетаскивать тело? Абсурд! Я согласен, что «Синдикат» желал избавиться от Беннета, но они не убивали. Вы знаете, сколько еще профессиональных убийств не раскрыто?