Частный детектив. Выпуск 4
— Не совсем. Кроме того, со временем друг Беннета мог измениться.
— О, нет! Они всегда были шалопаями, такими и остались. Беннет до последнего дня был гангстером. Точно таким останется и Дип. Они все делили пополам, были неразлучны с детства. Когда–то они дали друг другу клятву отомстить, если с кем–нибудь из них что–либо случится. Организовали целую семью, занимавшуюся кое–какими делами. Они даже заставили подчиниться Ленни Собела, а Ленни — крупная шишка.
— Ты что–то уж очень зла на них. С чего бы это?
Ее глаза, до того несколько затуманенные, вдруг заблестели и в них явственно обозначилась горечь.
— Они последние негодяи. Их дело — наркотики и контрабандное вино.
Прибыльно, но за счет здоровья клиентов. А что касается Беннета, то именно он виноват, что моя сестра покончила жизнь самоубийством. Ей было шестнадцать лет, а мне девять…
— Никогда не слышал об этом, — заметил я.
— Откуда же тебе знать? Правда, он не был непосредственным виновником, но мог бы ее спасти. — Она вновь взглянула на меня, помолчала и медленно проговорила:
— А Дип, говорят, еще хуже, чем Беннет.
— А ты о нем еще что–нибудь знаешь?
— Много лет тому назад он уехал из города и оставил все дела Беннету.
— Куда же он уехал?
— Никто этого не знает. Правда, первые годы он был в Чикаго, но вскоре его следы затерялись. Потом о нем почти совсем забыли и заговорили лишь после убийства Беннета… Вот так. А теперь этот Дип вернулся и опять–таки никто не знает откуда.
— Ну и что?
— Я сама думаю, что это ничего не значит. Все равно его застрелят.
Знаю только, что его прошлым очень интересуются. Известно, что он крупный воротила. Вероятно, где–то у него есть дело. Вряд ли только легальное. Ее рот скривился. — Пожалуй, только одно любопытно.
— А именно?
— Банда попытается сперва выяснить, действительно ли Дип большой человек.
— Зачем это им?
— Если он большой, то рядовые его признают, а боссы постараются убить. А если он ничем не выделяется, то рядовые его не примут, а боссы ототрут на задний план и, по всей вероятности, тоже пристрелят.
— Так зачем им ждать?
Она вновь презрительно скривила губы.
— Как ты не понимаешь!.. Повторяю, никто не знает, насколько он силен. Возможно, он прибыл сюда со своей бандой.
— Ну, нет. Это уже нереально, милая, — заметил я.
После минутного молчания она сказала:
— Да, возможно, ты прав. Однако они не знают, что он из себя в данный момент представляет. Он, может быть, переполнен жаждой мести.
— Это уже правдоподобнее.
— Вот–вот! Он может перещелкать всех, кого заподозрит в убийстве друга. Понимаешь?
— Это не исключено.
— Вполне возможно, что он и займется этим здесь. Никто не знает. Дип представляет собой… как это слово?
— Загадку.
— Вот именно. — Она взглянула на Джоко–боя и пьяно засмеялась: Взгляни–ка на него. Уткнулся носом в бумаги и ничего не хочет ни видеть, ни слышать. Особенно о том, о чем мы болтаем. Не правда ли, Джоко–бой?
Тот не обратил на нее ни малейшего внимания.
— Что ж, — продолжала она, — пускай все эти бандиты дерутся между собой и стреляют друг в друга сколько хотят. Я очень обрадовалась, когда Беннет получил заслуженную пулю, и хочу, чтобы и остальных постигла такая же участь… И не имеет значения, кто из них будет первым и кто последним.
А когда я увижу этого негодяя Дипа где–нибудь в канаве с парой унций свинца в башке, то с наслаждением подойду и плюну на него, как проделала это с убитым Беннетом, Вот так… Да и не только я одна буду рада. Собакам — собачья смерть.
— Знаешь что, девка, — сказал я спокойно, — разговор становится слишком тяжелым.
— Не называй меня «девка», черт возьми! Именно так обзывал меня проклятый Беннет.
— Я всегда буду называть тебя девкой.
— А ты кто такой?
— Дип, — сказал я. — Зови меня Дип.
Джоко–бой еще пристальней уставился в свои бумаги, но он явно не читал. Мышцы его лица напряглись, он пару раз облизнул губы. Тилли сидела неподвижно с опущенными вниз руками и наклоненной головой. Я допил свой стакан, поставил его на стол и взглянул на девицу. Вены на ее шее вздулись, щеки слегка вздрагивали.
— Как твое прошлое имя, Тилли?
— Ли, — шепотом ответила она.
— Живешь рядом?
— Да… В сто тридцатом. За рынком. Но то, что я… говорила…
— Ладно, о'кей, Тилли.
Теперь вся нижняя часть ее лица дрожала.
— Иногда я… говорю глупости.
— Да, это так.
— То, что я сказала…
Она вздохнула и закусила губу.
— О гангстерах? О том, что я бандит? Негодяй?.. Было бы лучше, если бы меня подстрелили? Но ты говорила то, что думала, не так ли?
Вдруг она решительно вскинула голову.
— Да, я говорила то, что думала, — твердо сказала она.
Джоко–бой за стойкой испуганно втянул голову в плечи.
Я усмехнулся и проговорил:
— Вот это верно. Как сказала, так и думаешь…
Ее глаза несколько секунд изучали мое лицо. Затем Ли подняла свой стакан и допила.
— Ты не Дип. Ты слишком вежлив, чтобы быть им. Настоящий Дип избил бы меня. Он не выносит, когда его называют настоящим именем. Дип не терпит женщин, которые слишком много знают и говорят о нем. — Она перевела дыхание и вызывающе добавила:
— Я знаю больше, парень, и если сочту нужным, то скажу. Вот тогда и начнется настоящее беспокойство.
— Этому я верю.
— Если бы ты был Дип, то под твоей левой рукой и днем и ночью болтался бы револьвер. Его обычно так и называли — «револьверный мальчик»… Он таскал его всюду, не заботясь о копах. Ты Дип?.. Анекдот!
Xa–xa!..
Я пошарил у себя в кармане, вытащил бумажник, бросил на стойку доллар и обернулся. Глаза Тилли были полны ужаса. Она не могла оторвать их от полы моего пиджака, под которой успела заметить револьвер 38–го калибра…
Глава 2
Офис Вильсона Беттена располагался в новом здании, выстроенном на месте старого отеля «Гринвуд». Его модернизированный фасад выделялся белым пятном в темноте улицы. Ряд светящихся окон опоясывал второй этаж, свидетельствуя, что все или почти все его обитатели на месте.
Я прошел через стеклянную дверь в пустой вестибюль и заметил на стене, рядом с лифтом, указатель имен. Весь второй этаж обозначался табличкой:
«ВИЛЬСОН БЕТТЕН, АДВОКАТ».
Очень просто и скромно. Однако в этом мире простота была необходимостью. Иными словами, она являлась одной из статей доходов, служа вместе с тем неким прикрытием высокомерия и настоящей жестокости.
Поднявшись на второй этаж, я очутился в просторном холле. Две девицы в дождевиках вертелись перед большим зеркалом. Одна из них держала во рту булавки.
— Мы закрываемся, — сообщила мне другая.
— О–о?..
— Вы ждете кого–нибудь из девушек?
Я снял шляпу и стряхнул с нее дождевые капли.
— Зачем?
Она с наглой улыбкой окинула меня взглядом с ног до головы.
— Не думаю, что вам придется долго ждать.
— Это верно… Я никогда не жду.
— Отлично. Но… вам что–нибудь нужно?
— Вильса!
— Кого?!
— Вильса. Это ваш босс — Вильсон Беттен.
Ее глаза расширились.
— Но это невозможно… Не теперь.
— Теперь и сейчас.
— Какие–нибудь затруднения, Тельма? — раздался позади меня мягкий, но внушительный голос.
— Он хочет видеть мистера Вильсона.
— Понимаю, но боюсь, что в данный момент слишком поздно вести речь о встрече.
Я медленно повернулся и взглянул на говорившего. Он не очень изменился. Всегда предельно исполнительный, умелый, который угодил бы требованиям любого босса, он, тем не менее, не обладал достаточными способностями, чтобы подняться наверх. И все же одно преимущество у него было: он всегда оказывался на стороне выигравшего. Таков был Оджи…
Брови его сузились, глаза на секунду полузакрылись. Он даже приподнял плечи и затем вновь опустил их, хотя это мало чем ему помогло. Он остался тем же самым Оджи.