Частный детектив. Выпуск 4

– Ваша клиентка в состоянии продолжать процесс?
– Вполне, – резко перебил его Мейсон.
– Превосходно, – сказал Бергер. – Но я могу понять потрясение, которое она испытала. Обвинение желает оставаться справедливым, но в то же время оно хотело бы быть и гуманным. Если эта побледневшая, выведенная из душевного равновесия, дрожащая подзащитная плохо себя чувствует, как это кажется, мы…
– Нет, она хорошо себя чувствует, – прервал Мейсон. – Продолжайте процесс и поберегите ваши симпатии для ваших «звездных» свидетелей.
– Я могу понять и поэтому извинить вашу вспыльчивость, – Бергер делано улыбнулся. – Мистер Бейн, не пройдете ли вы в свидетельскую ложу? Теперь, мистер Бейн, я хотел бы спросить вас: узнаете ли вы ту бутылку, если снова ее вам покажут?
– Да, сэр. Моими инициалами помечена наклейка, на ней же и инициалы тех полицейских, что принимали участие в изъятии.
– Это та самая бутылка? – Гамильтон Бергер вручил ему коробку со стеклянной крышкой, в ней был небольшой пузырек.
– Да.
– Ваша честь, мы обращаемся с просьбой зарегистрировать ее как улику, – сказал Гамильтон Бергер.
– Протест, – заявил Мейсон, – это заявление – некомпетентное, не имеющее отношения к делу, несущественное. Никакой связи не установлено между пузырьком и подзащитной. Кроме того, суд должен обратить внимание на то, что этот пузырек содержит белый порошок. Можно считать доказанным, что если Элизабет Бейн и была отравлена, то тремя таблетками пятигранной формы, что…
– Минуточку, – вмешался Гамильтон Бергер. – Если суду будет угодно, мы можем связать данную улику с подзащитной, вызвав двух других свидетелей. Предвидя протест мистера Мейсона, я попросил бы мистера Бейна сейчас отойти в сторонку и дать возможность пройти двум другим свидетелям, которые смогут устранить вопросы, поднятые в протесте.
– В таком случае, – распорядился судья Ховисон, – я предложил бы, чтобы вы просто заявили о вызове для установления личности свидетеля, и потом, закончив с ним, вы смогли бы вызвать других.
Предложение не вписывалось в стратегию Бергера, и на его лице появилась недовольная гримаса.
– Ваша честь, – обратился он к судье, – один из свидетелей находится в Гонолулу. Крайне важно, чтобы он появился здесь для дачи показаний. Мне необходимо время, чтобы вызвать его сюда.
– О чем он собирается давать показания? – спросил адвокат.
Гамильтон Бергер с удовольствием повернулся к Мейсону.
– Этот свидетель, – сказал он, – служащий аптеки в Гонолулу. Он установит соответствие личности подзащитной с той женщиной, которая зашла в его аптеку и попросила продать мышьяк, чтобы отравить кошку, которая якобы создавала невообразимый шум в округе, терроризировала соседей, душила цыплят и пугала детей. Он представит журнал записи ядов, где имеется подпись подзащитной и дата продажи мышьяка.
– Зачем же, – небрежно заметил Мейсон, – нет никакой необходимости тащить сюда свидетеля из Гонолулу. Мы решим этот вопрос путем соглашения адвокатов двух сторон в процессе.
– Вы что – готовы на соглашение?
– Ну разумеется, – тем же небрежным тоном заявил Мейсон. – О чем тут спорить? Конечно же, мы пойдем на соглашение!
– О, я понимаю, – не в силах понять тактику своего противника, зло бросил Бергер. – Принимая во внимание истерику подзащитной…
– Достаточно, господин окружной прокурор, – резко возразил судья Ховисон. – Ограничьтесь в ваших замечаниях процессуальными рамками. Ввиду согласия адвоката защиты декларация доказательства, только что заявленная окружным прокурором, считается частью улик в этом деле.
– И, – продолжил Гамильтон Бергер, явно застигнутый врасплох, – этот свидетель установит идентичность переданного подзащитной пузырька и наклейки на нем, представит образцы печатной продукции на пишущей машинке аптеки, и мы надеемся, что эксперт–графолог докажет, что эта наклейка…
– Никаких проблем, – подтвердил Мейсон. – Мы признаем и наклейку с надписью.
– В соответствии с соглашением все это тоже рассматривается как улика, – распорядился судья Ховисон. – Ввиду согласия мистера Мейсона это, насколько я понимаю, снимает протест защиты о том, что пузырек не был связан с подзащитной?
 
– Совершенно правильно, ваша честь, – сказал Мейсон, вежливо улыбаясь. – Просто я хотел удостовериться, что доказательство имело место. Это единственная цель моего протеста. Далее я хотел бы спросить окружного прокурора сейчас: нет какого–либо другого доказательства о связи этого пузырька с подзащитной? Если оно имеется, давайте представим его сейчас, а потом мы согласимся, что пузырек может быть зачтен как улика.
– Есть и другая улика, – сказал Гамильтон Бергер.
– Представьте ее.
– Я предпочел бы представить ее позднее.
– Тогда, – повысил голос Мейсон, – я возобновляю протест по факту, что улика с пузырьком – неправомочная, не относящаяся к делу и несущественная. Нет доказательства, связывающего этот конкретный пузырек с подзащитной.
– Ладно, хорошо, – вздохнул Гамильтон Бергер, – на оберточной бумаге имеются отпечатки пальцев подзащитной со следами флюоресцентного порошка, идентичного тому, каким была опылена шкатулка с драгоценностями. При ультрафиолетовом свете видно излучение, а отпечатки идентичны отпечаткам пальцев подзащитной.
– Вы в этом уверены? – задал вопрос Мейсон.
– Я в этом уверен, и в суде находится эксперт по дактилоскопии, который подтвердит это под присягой.
– Тогда я пойду на соглашение, – весело заявил Мейсон.
– Давайте–ка не будем спешить, – нахмурился судья Ховисон. – Мне, откровенно говоря, не очень нравится, что защита так легко идет на соглашение с обвинением в таком серьезном деле, тем более по такой важной улике. Господин окружной прокурор, я все–таки прошу вас вызвать указанного свидетеля.
– Прекрасно, – охотно согласился Бергер. – Если суд позволит мистеру Бейну покинуть свидетельскую ложу, я вызову сержанта Голкомба.
Отошедшего в сторону Натана Бейна сменил сержант Голкомб, который, проходя в свидетельскую ложу для дачи показаний, не смог сдержаться и бросил на Перри Мейсона злорадный, полный торжества взгляд.
– Я показываю вам пузырек и прошу ответить, видели ли вы его раньше?
– Да, сэр.
– Где?
– Он был найден семнадцатого сентября на земельном участке мистера Бейна, у забора, в саду.
– Теперь я показываю вам эту бумагу и прошу вас ответить – что это такое?
– Ею был обернут пузырек, это оберточная бумага.
– Вы обследовали бумагу?
– Да, сэр.
– Что вы на ней нашли?
– Отпечаток среднего пальца правой руки подзащитной. Этот отпечаток, между прочим, имеет слабые следы флюоресценции. Другими словами, при ультрафиолетовом свете проявляются те же самые безошибочные признаки порошка, который был на шкатулке с драгоценностями в гостиной мистера Бейна.
– Приступайте к перекрестному допросу, – предложил Гамильтон Бергер.
– Эта бумага была снаружи пузырька? – спросил Мейсон.
– Да, сэр.
– И отпечаток пальца был на ней? Никаких других отпечатков не было?
– Других, которые можно бы идентифицировать, нет, но было много смазанных, также флюоресцентных. Другими словами, это отпечатки пальцев руки, которая дотронулась до флюоресцентного порошка, но они были просто смазаны.
– И свечение совсем слабое?
– Да, сэр.
– Вы его сравнивали с тем, что на таблетках, найденных в мусорной корзинке?
– Свечение на таблетках было гораздо сильнее.
– А теперь скажите мне, пожалуйста, – вел дальше Мейсон, – не было ли найдено флюоресцентных отпечатков, как смазанных, так и пригодных для идентификации, на пузырьке, этикетке и на внутренней стороне бумаги?
– М–м… нет, – ответил Голкомб не совсем уверенно.
– Таким образом, если бы подзащитная, имея определенную дозу флюоресцентного порошка на пальцах, развернула бумагу, чтобы вынуть из нее пузырек, или открыла бы пузырек, тогда и на нем были бы подобные следы флюоресценции, не так ли?