Гусары, молчать!. Тетралогия (СИ)

Скука, и только. А ведь мне ещё минимум два года торчать в Суворовском, пока нас не отправят на Дальний Восток, обучаться работать с боевыми медведями. Что мне, блин, всё это время надо будет делать?
  
Глава 25
 
Так и вышло, что до полуфинала, где я умудрился попасть на Колю, против меня вообще никто не вышел на тренировочное поле, заявляя о самоотводе.
Уж кто‑кто, а мой товарищ точно знает, на что я способен. Он это, как минимум, умудрился посмотреть в тот момент, когда мы против зомби сражались.
Он, тем не менее, вышел на поле… И тут же поднял правую руку вверх, сдаваясь мне. Ну, хоть так, что уж тут сказать.
Все мы отлично понимали, кто будет ждать меня в финале. Никита прошёлся по своей части сетки чуть менее увереннее, чем я, у него было всего два самоотвода, остальных он просто размазал по арене. Никого не убил, правда, но это ему только в плюс.
Мы встретились ещё перед боем, когда надо было уже спускаться вниз. Смотрю в его глаза – там нет даже намёка на то, что он будет сдаваться без боя. Подобные мысли и у меня отсутствуют.
– Развлечёмся? – усмехнулся я, протягивая ему руку.
– Согласен, пусть победит сильнейший, – вернул он мне улыбку, пожимая ладонь.
Никита, едва прозвучал гонг, сигнализирующий о начале боя, моментально начал превращаться в медведемона. Я понимаю, что у меня есть окно в несколько секунд. Сейчас он относительно беззащитный, так что получилось бы вырубить его «Мозголомом».
«Не интересно и скучно», хмыкнул про себя, отбрасывая подобную идею. Эдак можно и зевак расстроить, которые собрались вокруг, желая посмотреть на интересный бой.
Для нас даже подготовили специальную арену, которая раз в семь больше тех тренировочных полей, на которых мы выступали до этого. Как раз хватит, чтобы разбежаться, а большего нам и не надо.
Я сменил форму на огненную буквально за одно мгновение. Пришлось немного подождать, пока сын императора окончательно активирует свою родовую способность и привыкнет к ней.
На это ему потребовалось целых три секунды! Очень долго, странно, что никто не воспользовался этим окошком. Неужели остальные второкурсники настолько слабы?
Около минуты мы стояли друг напротив друга, ожидая, кто же первым не выдержит и сорвётся в атаку. Мне тяжело себя сдерживать, изменившееся мышление требует действий, но я умудрился показать максимальное для самого себя спокойствия.
«Хе‑хе, один‑ноль в мою пользу», ухмыльнулся я про себя, когда Никита в своём облике медведемона плюнул на эти игры разума и рванулся в мою сторону.
Настроен он серьезно, это сразу понятно. В самом начале боя я максимально взвинтил своё восприятие. На всякий, так сказать, случай. Не считаю себя бешеным фаворитом, отлично помню, как он мне надавал по заднице в прошлый раз, повторить подобное не хочется. Лучше перебдеть, чем недобдеть.
Оказалось, что я был прав. Он тоже подошёл к нашей дуэли с максимальной ответственностью, решив выложиться по полной. Скорость его передвижения ничуть не меньше той, что я могу показать сейчас.
Можно, конечно, повторить такой же финт, что я сотворил во время битвы против зомби, но искренне не хочется подобным заниматься. Не уверен, что смогу рассчитать силы, а прикончить своего боевого товарища… Не, обойдусь, в общем. Посмотрим, сколько времени он сможет выдержать в подобном темпе.
Никита не демонстрирует никакой медлительности и нерасторопности, что подсознательно ожидаешь от такой туши. Вместо размашистого удара лапой, от которого с лёгкостью можно увернуться, он резко ткнул ей вперёд, целясь куда‑то во всего меня. Да‑да, если он свою измененную ладонь сожмёт в кулак, что он и сделал, она по размеру где‑то с меня и будет. Тут куда не целься, итог один будет.
Не сказал бы, что у меня очень легко получилось уклониться от его тычков. Главное, что я сумел это сделать, а вот у Никиты не получилось остановиться и изменить свою траекторию.
Он сделал несколько шагов вперёд, я оказался позади него. Как тут можно не воспользоваться столь удачной ситуацией? Поверьте – никак.
 
Медведемон дико взревел, ощутив смачный поджопник, который придал ему ускорение и заставил врезаться в стену арены. Я даже переживать начал, что сейчас вся эта постройка начнёт осыпаться. Нет, на совесть делали, даже трещин нигде не появилось.
«Два‑ноль», мысленно усмехнулся я, не позволяя этим эмоциям и веселью выбираться вне моего разума. Внешне я максимально серьёзен, глаза цепляются за каждое движение, каждый жест Никиты, который уже развернулся и медленно идёт ко мне.
«Нет, ну это же невозможно», взвыл от нетерпения, срываясь с места в сторону медведемона. Мне нужен драйв, нужны эмоции и сражение на грани, когда я пребываю в огненной форме. Без этого мне максимально скучно!
Никита не стал пытаться уйти с моего пути. Наоборот, он начал вести кулак в мою сторону, с поразительной точностью осознав, куда я хочу его ударить.
«Ладно, давай посмотрим, кто сильнее», заинтересовался я, повторив жест товарища.
Наши кулаки столкнулись с бешеным треском. Меня отбросило назад, но и Никита не устоял на ногах. Поднялись мы одновременно…
«Чёрт, хотите сказать, что мы равны по силам? Ну уж нет, такое меня не устраивает», хмыкнул я про себя.
Огонь, охвативший моё тело, начал слабеть. Вместо него на огромную тренировочную арену начали вываливаться клубы дыма. Я щедро зачерпнул маны из резерва, пожелав, чтобы непроглядная дымка полностью окутала наше небольшое поле боя.
Много времени на это не потребовалось, хватило всего десяти секунд. Никита пытался помешать мне, то сгоняя меня с одного места на другое, то разражаясь какими‑то пламенными заклинаниями…
Нет, ничего у него не получилось. Дым полностью захватил арену, покрыв высокого медведемона с головой. Самое главное, что я способен видеть через эту непроглядную тьму. Такое чувство, словно это даже проще делать, чем ясным днём в безоблачную погоду. Никита же бестолково крутится на месте, пытаясь угадать, откуда будет нанесён первый удар.
Близко подходить к нему не хочется, лапы у него очень длинные, может случайно и задеть. Подсознание, ориентируясь на моё желание, формирует в руке длинную дымчатую плеть.
Сразу я задумывался о клинке, но нужно что‑то очень большое. Потом мысли свернули в сторону копья, но это уже перебор, эдак парня и заколоть можно. Плеть – идеальная штука. Никакого позора точно не будет, в этом мире подобное оружие пусть и редко, но используется. Да и вряд ли многие смогут разглядеть хоть что‑нибудь через непроглядную клубящуюся тьму.
Первый проверочный щелчок попал медведемону по правому плечу. Удар вышел очень сильным. Плеть не только умудрилась пробить его кожу, до и добралась до кости, заставив медведемона взреветь от боли и ярости.
Он начал бестолково носиться по арене, размахивая своими длинными лапами, искренне пытаясь задеть меня.
Второй удар, третий, четвертый… После седьмого попадания монстр остановился. Он тяжело дышит, раны не зарастают, из них капает раскалённая магма.
«И что же он… Оу», удивляюсь я, замечая, что Никита принимает человеческий облик и поднимает руку вверх, сдаваясь.
Первым делом я спрятал плеть. Следом потребовал от подсознания убрать этот дым. Несколько мгновений – вся эта завеса втянулась в меня, являя всему честному народу сдающегося младшего Романова.
Меняю облик на человеческий, подхожу к нему, после чего мы прилюдно пожимаем друг другу руки…
Всё, турнир для меня окончен. Не знаю, что там думает о себе Кутузов, но на следующий он не затянет меня никоим образом. Нет тут ничего интересного и спортивного, одна лишь скука. Даже моё ЧСВ сидит где‑то глубоко в душе со скептическим лицом и хмыкает, осознавая, насколько бесполезно я провёл время.
Рядом, едва я вышел с арены, начало крутиться куча народу. Я очень сильно удивился, когда ко мне притёрлись Софья с Софией, своим серьезным видом разогнав всех. Знакомая мне репортёрша пыталась взять у меня интервью, но я лишь отмахнулся. Не желаю тратить на это ни секунды, она меня в прошлый раз значительно взбесила, повторения не хочется. Даже тот факт, что она спит с Кутузовым, не меняет моё к ней отношение.