Не шутите с Кракеновым! (СИ)
— Так… кажется, мы все немного завелись. Давайте притормозим, выпустим пар и попробуем договориться. Вам нужно замять дело с жестким задержанием и с преступной халатностью в полицейском участке, а нам получить минимальный срок за хулиганку. Думаю, мой клиент уже все осознал и сожалеет о своем необдуманно поступке. Ведь так, Артур?
— Мое сердце плачет, когда я вспоминаю разбитое лицо Кевина, — проникновенно произнес я.
Гудманов хватанул ртом воздух, посмотрел на меня со скепсисом и продолжил:
— Вот видите, парень действительно раскаивается. Но давать за такое больше пятнадцати суток? Нет, в таком случае, нам просто придется опубликовать запись задержания и подать встречный иск. Вы уверены, что хотите этого?
Епифанцев несколько раз сжал кулаки от злости, после чего ударил ладонью по столу и произнес:
— На этот раз тебе повезло, Кракенов. Но если я узнаю хотя бы еще об одном правонарушении, да даже если ты дорогу в неположенном месте перейдешь, тебе конец! — он перевел взгляд на адвоката. — У вас есть пять минут.
Сказав это, начальник вышел из кабинета. Адвокат же достал планшет и вывел на экран какой-то файл.
— Так, с этим разобрались, — протянул он. — Поставь, пожалуйста, подпись. Здесь и здесь.
— Это что?
— Дополнительное соглашение. Все-таки работенка вышла немного больше, чем оговаривалось. Ты ведь не против того, что я несколько увеличил собственный гонорар? Мне еще твоих друзей из обезьянника вытаскивать.
Пробежался глазами по договору. Изначально ему платили сорок рублей в час. Сейчас он поднял сумму до шестидесяти, но обязался взять под защиту и остальных парней из молодежных банд.
— Сколько в итоге выйдет? — решил уточнить я. — И кто за это платит?
— Мне сказали, что вы, — растерянно произнес Гудманов. — Тут будут какие-то проблемы?
— Никаких. Так какая сумма?
Адвокат несколько раз покачал головой, прикидывая в уме конечную стоимость, и ответил:
— Думаю, мы уложимся в 240–360 рублей. Тебя это устроит?
Как же хорошо, что я совсем недавно поднял крупную сумму.
— В принципе, я могу не брать дела твоих друзей и, тем самым, скостить часть суммы…
— Да нет, меня все устраивает, — ответил я и поставил нужные подписи. — Только оплатить смогу сразу после выхода, сейчас у меня нет доступа к собственному электронному кошельку.
— За это можете не волноваться, — улыбнулся адвокат, убирая планшет обратно в сумку. — Только у меня к тебе будет личная просьба.
— Какая?
— Тебе предстоит отсидеть в камере пятнадцать суток. И я бы очень советовал быть в эти дни максимально прилежным. Слышал, у господина Епифанцева сорвалось повышение, так что он докопается до любой мелочи, чтобы выместить на ком-то свою злость. Так что постарайся в эти дни быть тише воды, ниже травы, договорились?
— Без проблем. — мы с адвокатом поднялись со своих мест. — И спасибо за помощь!
Гудманов лучезарно улыбнулся.
— Всегда рад помочь! И если у тебя или твоих в будущем случится какая-нибудь неприятность, то лучше звоните Савельеву!
Он изобразил пальцами пистолеты, подмигнул мне и вышел из комнаты для допросов. Меня же ждали «веселые» пятнадцать суток заключения.
* * *— Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь… сорок!
«Халтуришь!» — возмутился осьминог. — «Давай, делай еще тринадцать! Последний подход в этой задрипанной конуре!»
Я быстро доделал последние отжимания и ловко вскочил на ноги. Еще сорок минут на дорожке, потом обед и… освобождение!
Адвокат Савелий оказался провидцем — начальник полиции действительно сделал все, чтобы превратить мои пятнадцать суток в сущий кошмар. Сперва он запретил мне личные встречи, потом отключил доступ к фильмам и сериалам. Но когда дело дошло до дорожки, я не выдержал и вызвал Гудманова. Всему должен быть предел!
От него я и узнал, что остальных пацанов выпустили тем же вечером. Дело оказалось плевым, так как родители пострадавшего мальчика забрали свое заявление, а значит предъявить парням было нечего. Нет, всегда можно было пришить хулиганку и оставить всех в камере на пятнадцать суток, но кому это нужно? Сорок семь молодых пацанов — это слишком много для такого небольшого участка. Да и с Савелием никто не захотел связываться — много мороки, ради такого пустяка.
В общем, мне без труда отбили дорожку. Так же Адвокат хотел раскрыть перед общественностью «бесчеловечные» условия заключения, но я остановил его. Если Епифанцев думает, что сломает меня таким образом, то он ошибается. Я бы и за дорожку не воевал, но тело без пыли надо держать в форме. Наверное. В любом случае, тренировка лишней не будет.
«Ускоряйся, чего отлыниваешь!!!» — осьминогу тоже было невероятно скучно, поэтому он заделался моим личным тренером. И ведь самое хреновое, что без интерфейса я не мог отключить его голос… так что выбора у меня все равно не было.
В назначенное время дверь камеры начала отходить в сторону. Я провел рукой по панели управления и отключил дорожку. Достаточно, для утренней разминки.
— Кракенов, с вещами на выход!
Я ухмыльнулся, закинул полотенце на плечо и вальяжной походкой вышел из камеры. Из которой, к слову, меня не выпускали все пятнадцать дней. Видите ли, Епифанцев не был уверен, что я не стану больше ни на кого бросаться.
Ну а если меня не устраивало нынешнее положение вещей, то я мог собрать вещи и поехать в местное СИЗО. Там мне предоставят и прогулки, и доступ к видеоматериалам, и даже общение с множеством других заключенных, которые, по несчастливому стечению обстоятельств, очень не любят аристократов. Само собой, я решил досиживать свой срок в участке. В конце концов, пятнадцать дней — это не так много.
Полицейский достал из-за спины небольшой пакет и протянул его мне.
— Твои вещи. Проверь все внимательно, особенно пыль.
Закрепив мешочки на поясе, прикрыл глаза и провел синхронизацию. Господи, как хорошо-то… даже не думал, что буду настолько рад возвращению интерфейса. Доступ к информации, чувство защищенности и какой-то… полноценности, что-ли. Превосходно.
— Хорош кайф ловить! — рявкнул полицейский. — Все проверил?
Четыреста единиц пыли. Все на месте. Они даже зарядить не забыли перед возвращением. Какие заботливые…
— Проверил.
— Тогда распишись и вали на все четыре стороны! Нас из-за тебя все две недели дрючили по полной! Глаза б мои тебя больше не видели…
— А мне было вполне себе неплохо, — улыбнулся я. — Оставлю вам хороший отзыв. До встречи!
Улица встречала меня теплым солнечным светом. Машины неслись по своим делам, а окружающие не обращали на меня никакого внимания. Что, кстати, обидно. Я ведь только откинулся.
— Свобода! — я подставил лицо солнечным лучам и широко улыбнулся.
Все-таки две недели в одиночке — это тоже испытание. И повторять его, если честно, не очень хочется.
У дороги меня уже ждали — рядом с припаркованной машиной стояли четверо человек: Вики, Орлов, Мирра и Анька. Отца, почему-то, среди них не было.
— Милый!!! — первой с места сорвалась моя девушка. Что не удивительно, учитывая ее весьма эмоциональную натуру. — Я так соскучилась! Так соскучилась! Ты просто не представляешь!
Она начала покрывать мое лицо поцелуями и вряд ли бы остановилась, если бы не подошедшая семья.
— Родной… — Вики крепко обняла меня, после чего оценила мой внешний вид. — Мне кажется, ты похудел.
— И ему это на пользу! — сразу же добавила Мирра.
— Как же я… рад тебя видеть, сестренка.
Орлов, до этого момента стоявший за спинами девушек, подал мне руку.
— Артур, как себя чувствуешь?
— Превосходно.
— Это хорошо. Мы можем с тобой отойти? Есть разговор.
— Гриш, ну что за дела? — возмутилась Вики. — Он же только вышел, а ты сразу со своими рвзговорами.
— Милая, это важно, — оправдался граф.
Девушка не стала на это отвечать, а только закатила глаза и потопала к припаркованной машине. Мирра с Анькой последовали вслед за ней.