Околдованная (ЛП)

Я не могу видеть, думать, дышать. Просто хочу понять, почему это произошло. Почему он умер. Почему у него был кинжал. Почему? Почему? Почему?
— Алана! — кричит Джейс у меня за спиной.
Я ускоряю шаг.
— Оставь меня в покое!
— Подожди, чёрт возьми, минутку! — кричит он, его шаги приближаются. — Мне нужно с тобой поговорить!
Я пытаюсь обогнать его, но секунду спустя он хватает меня за руку, и я неуклюже останавливаюсь.
Чёрт бы побрал его и его дурацкую нечеловеческую скорость Стражника.
Я вырываю свою руку из его хватки и разворачиваюсь к нему лицом.
— Чего тебе?
— Я… — он смотрит на деревья вдалеке, напряжённо потирая затылок.
— Ты права. Я кое-что скрываю от тебя, но… — он смотрит на меня, его глаза безмолвно умоляют меня понять. — Я не могу тебе сказать. Хочу, но я… — он с трудом сглатывает. — Пожалуйста, не злись на меня.
Я хочу злиться на него. Злиться легче, чем грустить, но грусть становится невыносимой. Я больше не могу сдерживаться.
Рыдание вырывается из моей груди, когда я падаю на колени в грязь.
— Я просто скучаю по нему.
— Я знаю. — Он опускается передо мной на колени. — Прости, что накричал на тебя. В последнее время я был дерьмовым лучшим другом.
Я всхлипываю.
— Неправда, ты просто был… рассеянным.
— Знаю. — Он не приукрашивает, не спорит. И не говорит, что станет лучше. Просто сидит со мной под дождем, пока я плачу. На мгновение всё снова кажется нормальным, как тогда, когда мы были детьми, и жизнь не была такой сложной. В конце концов, дождь прекращается, мои слёзы высыхают, и Джейс снова начинает нервничать.
— Мне нужно вернуться. — Он поднимается на ноги. — Увидимся вечером, хорошо?
Я киваю, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Он бросает на меня извиняющийся взгляд и убегает, оставляя одну в поле.
Я смотрю ему вслед, беспокоясь, что между нами уже ничего не будет как прежде.
Глава 16
Вернувшись домой, я мчусь в свою комнату и переодеваюсь в сухие спортивные штаны и майку. Затем забредаю в кабинет отца, чтобы украсть несколько книг об идентификации потусторонних существ и их особенностях, решая, что исследования могут меня немного отвлечь. С тех пор, как я вернулась домой, прочитала уже три книги в поисках какой-либо терминологии, связанной со словом «элект». Пока, однако, я ничего не нашла.
— Привет, милая, — говорит мама, когда мы пересекаемся в коридоре. Её взгляд перемещается на книги в моих руках, и она морщится. — До сих пор пытаешься найти информацию об «электе», да?
Я прижимаю книги к груди.
— Это было последнее, что сказал мне дедушка, я чувствую, что должна продолжать изучать это, пока не пойму, что это значит, даже если в итоге ничего не получится.
На её лице появляется понимающее выражение.
— Мне правда жаль, что не получилось спросить его об этом раньше… — она прочищает горло, её фиалковые глаза наполняются слезами. — Тебе нужна помощь с чем-нибудь? Может, я могла бы поговорить об этом ещё с несколькими Стражниками. — Она хмурится. — Хотя, вся эта история с твоим дедушкой и кинжалом может немного усложнить получение прямого ответа от кого бы то ни было.
Я выдавливаю из себя улыбку.
— Всё в порядке, мам. Думаю, пока ограничусь книгами. Кроме того, я даже не уверена, слышали ли об этом Стражники. Возможно, это даже не существо.
Честно говоря, самый простой способ докопаться до сути — это вытянуть правду из Джекса с помощью небольшой пытки. Но, поскольку он наполовину оборотень, а наполовину Хранитель, не уверена, что моя сила устоит против его невероятно мощных волчьих повадок.
Моя мама о чём-то размышляет, накручивая прядь своих длинных каштановых волос на палец.
— Может быть, я могу спросить твою бабушку, знает ли она что-нибудь об «электе», и не странствовал ли твой дедушка во сне. — Она со вздохом отпускает прядь волос. — Я бы хотела подождать несколько дней, если ты не против. У неё сейчас трудные времена с… — она прерывисто вздыхает. — Ну, ты знаешь.
 
Я киваю, мысленно приказывая слезам отвалить к чёртовой матери. Последнее, что мне нужно, — это сломаться перед мамой.
Я обнимаю её.
— Спасибо, мам.
Она обнимает меня в ответ.
— За что?
За то, что выслушала меня. За то, что не солгала мне. За заботу. За всё.
— За то, что ты такая хорошая мама. Мне кажется, что я недостаточно часто это говорю.
— Спасибо тебе за то, что ты замечательная дочь. — Её руки дрожат, когда она крепче прижимает меня к себе. — Я люблю тебя, милая.
— Я тоже тебя люблю. — Я делаю несколько размеренных вдохов, прежде чем отстраниться. — А знаешь? Если ты действительно хочешь помочь мне разобраться с этим, — я похлопываю по книгам, которые держу в руке, — я была бы очень благодарна. Я люблю читать и всё такое, но эти книги такие же скучные, как учебник по математике.
На её губах появляется намёк на улыбку.
— Я только с удовольствием.
Следующие пару часов мы проводим за просмотром каждой книги в кожаном переплёте. Около часа дня мама выходит из моей комнаты, чтобы подготовиться к похоронам. Поскольку они начнутся только через несколько часов, я остаюсь на кровати, поглощая страницу за страницей, пока не начинают болеть глаза, а буквы не сливаются воедино.
— Это бесполезно. Здесь ничего нет… Может быть, это всё-таки был лишь сон… — я закрываю книгу, отодвигаю её в сторону и откидываюсь на подушку.
Я пытаюсь заснуть, надеясь перенестись в страну грёз, где мой дедушка будет ждать меня с ответами. С другой стороны, единственный раз с тех пор, как он умер, дедушка приходил ко мне во сне, когда я услышала этот голос у Джейса и упала в обморок. Возможно, это как-то связано с этим, но даже не знаю, что это был за голос.
Я смотрю на стопку книг рядом с собой, задаваясь вопросом, может ли какая-нибудь из них помочь мне понять, что это был за голос. Тут же морщу нос при мысли о том, чтобы прочитать больше монотонных сведений о каждом существе, которое когда-либо существовало на земле.
— Эй, книга, мне нужно найти лучший способ получить ответы на некоторые вопросы, — бормочу я. — Должен же быть более быстрый способ сделать это… — я бросаю взгляд на свой телефон на прикроватной тумбочке.
Х-м-м… Я могла бы позвонить Джексу. Возможно, он что-то знает об этом голосе. И перед тем, как я покинула Академию, он дал мне свой номер и сказал, что я могу позвонить ему, если понадобится. Но сказал бы он мне, если бы что-то знал? Джекс наотрез отказался отвечать мне, когда я спросила его о слове «элект». С другой стороны, попробовать не помешает.
Я сажусь, беру телефон и набираю номер.
— Привет, — он отвечает после четырёх гудков, в его голосе слышится явное замешательство.
— Эм, привет, это я. — Когда в трубке воцаряется тишина, я добавляю: — Алана… Эйвери.
— Спасибо, что добавила фамилию, иначе я бы никогда не узнал, какая именно Алана. В моей жизни их слишком много.
После долгих дней, наполненных скорбью и плачем, его сарказм подобен глотку свежего воздуха.
— Ну, иногда ты немного медлителен, — шучу я, облокачиваясь на спинку кровати, — поэтому решила облегчить тебе задачу.
— Как великодушно с твоей стороны, — отвечает он лёгким, почти игривым тоном, который звучит странно неуместно для него.
— В тебя, случайно, никто не вселился, пока меня нет?
— Нет. Почему?
— Потому что у тебя сейчас странно счастливый голос.
— А как именно звучит «странно счастливый» голос?
— Когда ты счастлив, как сейчас.
— То есть, ты хочешь сказать, что это странно, когда я счастлив? — в его тоне слышится веселье.
Я вытягиваю ноги, подавляя зевок.
— Да. Обычно ты всё время угрюмый и в плохом настроении.
— Эй, не всегда, — возражает он. — Только большую часть времени.
— Хорошо, тут ты прав.
— Боже, спасибо. Теперь я чувствую себя таким особенным.