Новая жизнь (СИ)

— Вы должны ее удержать капитан, иначе ничего не получится!
Капитан поправив сползший на плече автомат подбежал к Роману.
— Что ты собрался делать?
Рома держал в зубах шприц и не мог говорить, поэтому показал капитану ампулу с вакциной. Военный кивнул.
— Что я должен делать? — спросил он.
Рома переломил ампулу, аккуратно наполнил шприц и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы унять дрожь в руках. Не хотелось попасть в нерв или оставить иголку в теле Нади.
— Эта вакцина поможет снять заразу или, по крайней мере, ей станет легче, — заверил Роман.
— Та самая, что ты приберег на черный день? — спросил капитан.
Рома сдавленно улыбнулся.
— Держите ее руку.
Капитан навалился на бьющуюся в судорогах Надю и попытался удержать девушку. Рома поднял наполненный шприц и выбросил пустую ампулу, видя, как она закатилась в щель между камней. Но не успел парень сосредоточиться и сделать укол как по руке со шприцом пришелся удар. Рома одернул руку, но было поздно. Шприц отлетел в сторону, ударился о стену и лопнул.
— Убери руки от моей жены! — закричал Гриша.
Парня трясло всем телом, и выглядел он разъяренным. Роман подскочил на ноги и попятился.
— Ты не ведаешь, что творишь! — он бросился к шприцу, но вакцина уже вытекла на камень, растворившись в покрывавшем его иле. — Ты сошел с ума, теперь я не смогу ей помочь!
— Ты хотел убить моего ребенка! Ты один из них!
Роман опешил, не зная, что ответить парню. Гриша был явно не в себе. Он пожал плечами.
— Я просто хотел помочь…
— Заткнитесь вы оба! — вмешался капитан. — Заткнитесь или клянусь, я перережу вам глотки.
Гриша опустился на пол и закрыл лицо руками. У парня произошел срыв. К удивлению Романа Надя перестала сотрясаться в конвульсиях и обмякла в руках военного. Капитан поднялся.
Подавленный и разбитый, Роман опустил глаза.
— Я просто хотел помочь… — повторил он.
— Знаю, а он просто хотел защитить свою жену, как бы то ни было шанс упущен, — резюмировал капитан. — У тебя больше нет сыворотки?
— Увы, — покачал головой Роман.
— Ничего…
Капитан покосился на Гришу и запустил руку в карман, оттуда появилась еще одна ампула. Глаза Ромы полезли на лоб.
— Откуда она у вас?
— Где взял там уже нет, это я тебе точно говорю. Меньше болтай и делай свое дело.
Он протянул ампулу Роме, но ученый вдруг отпрянул от нее, как ошпаренный.
— Вы в своем уме?
— Что не так?
— У вас в руках штамм, капитан! Еще раз повторяю, откуда у вас эта штука, ампула, которую разбил Гриша, была последней.
Капитан убрал ампулу в карман. Было видно, что он помрачнел так, как будто ему только что сообщили о смерти близкого родственника.
— Что-то не так? — уточнил Рома.
— Ты уверен?
— Уверен ли я? Меня позвали в этот чертов центр только для того, чтобы я изготавливал это дерьмо! Белые браслеты сменялись красными. Белый на красный после небольшого укольчика, понимаете? Уверен ли я в том, что сыворотка Альфа, которую разбил Гриша была последней? Также я уверен в том, что мое имя Роман, — мужчина развел руки в стороны.
Судя по виду капитан с трудом переваривал эти слова. На лбу мужчины выступили крупные бисеринки пота. Одна их них скатившись повисла на кончике носа.
— Ты прав… нельзя забывать о ребенке, я в отличие от тебя не знал о том, что за сыворотка за стеклом. Возможно, чудик прав. Организм беременной женщины борется с заразой сам. До поры до времени, разными формами… — капитан указал на Надю. — Сейчас она просто отключилась и не дает заразе взять тело под свой контроль. Может к тому времени как она придет в себя нам удастся добраться до его машины и взять лекарства которые он вводил супруге… А там…
Интересно рассуждал этот капитан. Откуда он мог знать о том, как реагирует организм на вирус и как борется он с заразой. Слова военного казались, по крайней мере, смешными. Но Роман, понимая, что спорить с капитаном нет никакого смысла, так как его слова могут добавить в воздух напряжение, промолчал. интересно только почему этот человек узнав, что за смесь скрывается в стеклянной пробирке засунул ампулу обратно в карман.
 
Зачем?
Капитан подошел к совсем поникшему Гриши, сел на корточки и потрепал парня по плечу. Дружески и если так можно сказать по отечески.
— Все будет хорошо. Не стоит убивать себя так. Ты должен помнить, что твои жена и ребенок не справятся без тебя. Все будет в порядке, — заверил он. Мужчина выждал паузу и добавил. — Главное добраться до лагеря.
Гриша поднял голову и уставился на капитана заплаканными полными отчаяния глазами.
— Вы действительно так считаете, что все будет в порядке?
Капитан усмехнулся. Отвел взгляд, смотря куда-то в пол. Он долго молчал пока, наконец, не вернул взгляд на Гришу и не продолжил.
— Конечно, мы направляемся в место, где все будет совсем наоборот, — он похлопал Гришу по щеке. — Скоро начнется новая жизнь, друг. Потерпи, осталось совсем чуть-чуть.
Взгляды Ромы и капитана пересеклись, и военный подмигнул ученому.
2
Тяжелый пришелся удар. Роберт чувствовал, как пекло в затылочной части, будто кто-то решил разгладить складки на коже утюгом. Взгляд все еще двоился, картинка перед глазами плясала, хотя с тех пор как мужчина пришел в себя, прошло уже несколько минут.
«Артем?» — мелькнула навязчивая мысль в голове.
Подло, конечно, но ввиду последних событий ничего удивительного. От этого человека теперь следовало ожидать чего угодно. Следовало зарубить себе это на носу. Вокруг слышались голоса и доносились самые разные звуки. Кто-то кричал, кто-то спорил о чем-то, слышался звук работающего двигателя, пахло соляркой, от запаха которой еще больше начинала болеть голова.
Роберт медленно помассировал затылок и морщась от неутихающей боли открыл глаза и попытался привстать. Мужчину повело, и он завалился обратно на жесткую спинку кресла автобуса. Пришлось приложить усилия, чтобы удержать ком подкативший к горлу внутри себя и не вырвать. Был здесь еще один запах, гораздо более неприятный, чем запах солярки и теперь он также отчетливо как топливо ударил Роберту в нос. Запах резкий и возможно оттого отчетливый. Пот вперемешку с запахом мочи.
Страх?
Промелькнула мысль, что так пахнет его собственно тело, но почти сразу Роберт понял, что вонью мочи и пота пропитался весь автобус. Такой запах стоял в квартире где жили старики, ходившие под себя.
— Вы в порядке, батюшка?
Слова, послышавшиеся с задних сидений, окончательно привели Роберта в себя. Он обернулся и увидел склонившегося над ним Артема. Мужчина держал в руках томик Евангелие из таких, которые бесплатно разносят баптисты в больницах. Карманная книжечка размером с ладонь, на которой напечатан практически нечитаемый текст. На тазу, по линии пупка была наложена тугая повязка. У левого бедра расплылось пятно крови. Видя, что отец Роберт смотрит на Евангелие в его руках, Артем добродушно улыбнулся.
— Я всегда ношу с собой, — пояснил он.
— Наверное, для того чтобы делать это, необходимо верить в то что там написано? — слова дались Роберту с трудом и он поморщился.
Артем не стал спорить, спрятал свой томик за пазуху и внимательно осмотрел Роберта. На лице парня читалось забота и опека. По всей видимости, получив удовлетворение от увиденного, Артем поднялся на ноги и тяжело вздохнул.
— Боялся, что сильно зацепил вас, батюшка, но ничего, вы мне еще спасибо скажете. Сейчас, наверное, думаете, что Артем из ума выжил?
— Я ничего не думаю Артем, каждый волен поступать так, как ему заблагорассудится, — ответил Роберт.
— Наверное, так… Но вы меня все же извините батюшка
Роберт покачал головой и посмотрел в окно автобуса, за которым стояла целая толпа людей. Здесь были люди разных возрастов, женщины дети и старики. Старики сидели на земле, с глазами налитыми грустью наблюдая за происходящим. Дети плакали, кто-то, обессилив, спал прямо на сырой голой земле. Женщины метались из стороны в сторону, по всей видимости, пытаясь выяснить у группы вооруженных мужчин, что происходит и как им быть. Выглядела эта картина удручающе. Люди явно были недовольны происходящим. Часть вооруженных мужчин, побросав автоматы в кучу, доставала из багажника автобуса ночные палатки. Они как-то неумело вбивали колья… Роберт видел, как у одного из них сдали нервы, и он раздраженно побросал колышки наземь. Картинка напоминала группу выживших после крушения, когда никто толком не знает что ему делать и как.