Особо опасен (СИ)

Таким образом я смог сориентироваться, что привёс меня Джон в индейскую резервацию племени черноногих, то есть — блэкфут, которые сами себя именуют сиксика. Я что-то такое читал про них. Говорят, что их много именно здесь, а ещё в Канаде. Ведь границы нарисованные пришельцами из Европы никакого отношения не имеют к тому, какие земли тут раньше занимали коренные племена местных аборигенов. Глядя на карту Северной Америки или Африки с современными границами, можно заметить, как тут цивилизаторы делили землю на части. Брали линейку и хреначили прямые линии по карте. Интересно, по земле эти линии тоже прямые?
Может, кто сможет рассказать мне, как проходит эта жирная прямая линия границы между США и Канадой не на карте, а по земле, через горы, ущелья и прочие препятствия? Геометрические извращенцы, твою мать. Вот в русском фольклоре есть такая поговорка: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги.»
Жаль, что те, кто рисовал эти линии по карте не владеют великим и могучим языком Пушкина, Толстого и Достоевского.
* * *
Мой водитель закончил чирикать на непонятном мне языке с преобладанием протяжных гласных букв и обернулся ко мне.
— Проснулся?
— Да.
— Мы приехали.
— Я вижу.
— Пойдём!
— Куда?
Меня уже начал забавлять этот односложный разговор.
— Ты будешь говорить.
— С кем?
— С вождём.
— Хорошо.
Ну, хоть не с полицейским. Хотя, хрен его знает. Может, у них тут по-прежнему вождь решает, кого карать, кого миловать. Скажет, чтобы меня привязали к позорному столбу, и привяжут. А молодые индейцы будут на мне отрабатывать меткость стрельбы из лука. Хрен их знает, этих аборигенов. Лучше буду пока больше помалкивать, да присматриваться. А там посмотрим, что тут у них и как.
* * *
Вообще-то, у меня в голове была немного другая картинка, как должна выглядеть индейская резервация. Никаких тебе вигвамов, никаких украшенных перьями воинов и женщин в длинных домотканых платьях. Обычные люди в обычной одежде. Только чернявые все. И чумазые дети, бегающие по улице, больше напоминали цыганских детей. Такие же сорванцы.
Правда, моё появление внесло в это броуновское движение некое разнообразие. Детишки застыли, разглядывая меня.
А я разглядывал окружающую меня действительность. Действительность не впечатляла. Дома неказистые и обветшалые. Явно сделаны, как говорится, из говна и палок. Местами на стенах виднелись «заплаты» из фанеры, прибитые, наверно, прямо поверх прорех в стене.
Запустение. Вот как я бы назвал представшую передо мной картину. Несколько старых машин, подсказали мне, что машина, сопровождающего меня рейнджера, гораздо новее их, и в разы дороже их всех разом.
Мы подошли к дому, который если и выделялся среди других строений, то только тем, что на стенах были нанесены какие-то традиционные индейские рисунки зверей. Хрен его знает. Вот вроде медведь, но больше всего напоминает большую собаку. Лубок какой-то. Как это будет по-научному? Примитивизм?
* * *
Я сильно обломался, думая увидеть дряхлого старика с головным убором из сотни перьев и лицом испещрённым морщинам. Обычный человек неопределённого возраста, лет за пятьдесят. В нормальной одежде и без перьев. Он сидел за большим деревянным столом. Единственное его отличием было то, что сидел он, как статуя. Его лицо не выражало эмоция, а глаза, казалось, смотрели не на меня, а сквозь меня.
Жестом мне указали, куда мне сесть. Место было прямо напротив вождя. Похоже, что сейчас начнётся допрос. Я допросов особо никогда не боялся. И сам допрашивал, и меня допрашивали. Плавали, знаем… Но похоже, что сегодня это будет не так просто, как раньше. Эти люди умеют считывать эмоции и на подсознательном уровне чувствуют ложь. А я, к сожалению, не могу похвастаться таким покер-фейсом, как эти индейцы.
 
Рейнджер Джон разместился сбоку. Примерно посредине между мной и вождём. Его лицо тоже не выражало ничего. Но к нему, я как-то уже привык. А лицо вождя напрягало и немного пугало даже. Хотя чего мне бояться?
Джон стал говорить. Он говорил на своём языке короткими рублеными фразами. Несмотря на то, что его речь была обращена к вождю, тот даже и не смотрел в его сторону, продолжая глазами просвечивать меня насквозь.
Нашёл чем удивить. Я столько раз бывал в разных кабинетах у начальников всех мастей. Давно освоил один способ, как бороться с такими суровыми взглядами высокого руководства. Надо просто смотреть им прямо в точку между бровями, то есть поверх их глаз. А ещё вдруг вспомнилось, приписываемое Петру Первому мудрое изречение: «Подчиненный перед лицом начальствующим, должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Это меня не то чтобы развеселило, но я всё-таки расслабился.
К этому времени рейнджер закончил свой рассказ.
Вождь, продолжая смотреть на меня, что-то сказал. А Джон тут же перевёл это мне.
— Расскажи о себе!
 Глава 11 
Глава одиннадцатая.
Всё вперемешку. Вожди, шаманы, боги…
02 сентября. 1974 год.
США. Штат Монтана. Индейская резервация Блэкфит.
— Расскажи о себе!
Легко сказать «расскажи о себе». С какого момента начать? С этой жизни или с прошлой? Глаза индейского вождя, словно глаза змеи, гипнотизируют меня, как кролика.
— С какого момента начать? — переспрашиваю я у переводчика.
Он в свою очередь переспрашивает у вождя.
— Расскажи о своей семье!
Ну, что же? Хорошо ещё не с самого начала. Как там написано в древней книге? «В начале было слово…»
Я собрался с мыслями, и начал вещать. Никогда не любил в прошлой жизни этот пункт, который требовалось заполнить при приёме на работу в серьёзную структуру. Автобиография. Где родился, где крестился, где учился, с кем судился…
Ладно… Чего там… Поехали!
* * *
Родился я в шестидесятом году. Далеко отсюда. В России. Мама умерла при родах. Отец умер, когда мне было девять лет. Я воспитывался в приюте.
«Приют — это, конечно, не совсем правильное название, но мне так было проще, чем попытаться перевести и объяснить индейцам, что такое школа-интернат.»
Через пять лет я сбежал оттуда, и вот кое-как добрался сюда. Купил машину, ехал в сторону западного побережья. По дороге подобрал парня в военной форме. За ним охотились копы. Они стреляли по нам, я по ним. В горах нам пробили бензобак и машина встала. А я ещё раньше прострелил им колесо и убил одного из них. Всего врагов было восемь.
Парня, который был со мной, сильно ранили. Он потерял много крови, и я оставил его в пещере. А сам пошёл и убил шестерых. Они шли пешком по нашему следу. Восьмой… Тот, кто остался в живых, был у них старшим. Он устроил засаду и взял меня в плен. Но ко мне на помощь пришёл парень, которого я оставил в пещере. Он из последних сил пришёл и застрелил врага, освободив меня. После этого он умер. Я собрал трофейное оружие и ушёл в пещеру, потому что начался сильный ливень. Там я потерял сознание. А когда я очнулся, то оказалось, что вход в пещеру завален камнями. День или два я откапывал сам себя. Когда я смог это сделать, то сразу пошёл посмотреть, что там с моей машиной. Поскользнулся на мокрой глине и упал с обрыва. Мне повезло, я зацепился за дерево, растущее из скалы. А потом пришёл Джон и вытащил меня на верёвке. После этого он привёл меня сюда. На этом, вроде бы, всё…
* * *
Рейнджер Джон, словно синхронный переводчик, вполголоса переводил мои слова вождю. А тот всё так же сидел, как каменная статуя самому себе.