"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Послушай, — невольно отшатнувшись, Олфейн постарался говорить медленно и негромко, потому что этажом выше уже заскрипели деревянные рамы, да и стук молотов и визг пил вроде как начали затихать. — Я благодарен Камрету за участие в моей судьбе. Я тепло отношусь к твоему отцу, Шарб без сомнения подтвердит это в любой момент. Я числю тебя среди самых близких мне людей… Но из этого вовсе не следует, что я собираюсь взять тебя в жены!
— Почему? — Глаза Джейсы наполнились слезами.
— Причин предостаточно, — скрипнул зубами Рин. — И то, что ты слишком мала, не главная из них. Если я решу спасти свой дом таким образом, ты мне не подойдешь!
— Я недостаточно красива? — подняла брови Джейса.
— Ты слишком глупа! — прошипел Рин, но тут же примирительно замахал руками, потому что слезы ручьями хлынули из глаз девушки. — Я не хотел сказать, что ты дура, вовсе нет, но ты не понимаешь самого главного!
— Что же это — самое главное? — всхлипнула Джейса.
— Мне нужна не красавица, — вздохнул Рин. — Может быть, даже совсем не красавица. Мне нужна девушка из богатой и сильной семьи, потому что в другом случае я не дам за жизнь собственной жены и пучка погасших огненных игл! Ее убьют при первых же признаках, что она понесла ребенка. Или еще раньше!
— Да? — Джейса высморкалась в тряпицу. — А в городе говорят, что опасаться надо тебе! Что твой дядя справедливо зол на тебя! Говорят, что ты нашел опекуна на стороне, забыв о том, что у тебя остался близкий родственник. Ты оформил сделку в Кривой часовне, и теперь твой дядя рыщет по всему городу.
— Чего же он ищет? — нахмурился Рин.
— Твоего опекуна! — развела руками Джейса. — Ведь после обряда у него на пальце должно было остаться кольцо магистра. Конечно, если он не отрубил его себе вместе с пальцем! У тебя-то кольца ведь нет? Говорят, что ты, наверное, нашел какого-нибудь пьяного охотника и сделал его своим опекуном, а потом он протрезвел, увидел кольцо на пальце, а когда понял, что за счастье ему привалило, то забился в какую-нибудь дыру. Или вовсе ушел в Погань, но долго он там не продержится! Стражники твоего дяди ходят по трактирам и в городе, и в Поганке, и в Диких поселках. Фейр найдет твоего опекуна, Рин, и убьет его!
— Тогда я найду другого! — напряг скулы Олфейн.
— Неужели? — Джейса вытерла последние слезы. — А перстень? Фейр наверняка заберет его себе, а без перстня никто не засвидетельствует опекунство!
— И что же мне делать? — прищурился Рин.
Он едва сдерживал себя: еще не хватало выслушивать советы звонарки!
— Мой отец не сможет быть твоим опекуном, — вздохнула Джейса. — Он не клейменый и не собирается приближаться к поганому огню. Но выход есть. Если наш брак скрепит настоятель Храма, тогда он возьмет ответственность за нашу семью и за твой дом, Рин.
— И это тебе посоветовал Камрет? — Рин побледнел от ярости.
— Нет, — улыбнулась Джейса. — Это я сама узнала. Я ходила на службу в Храм, чтобы получить благословение на клеймение. Без него женщин не допускают к священному огню! Вот и разговорилась со жрецом. Он очень добрый! Он сказал, что если ты согласишься, то Храм не только станет опекуном над домом Олфейнов, но и погасит все его долги! И всего-то за двадцать лет магистрата. Двадцать лет! Как раз родится и вырастет наш сын, и…
— Джейса, — Рин говорил шепотом, но этот шепот больше напоминал сдавленный до шипения крик, — скажи мне, что ты сейчас чувствуешь? После клеймения, что ты чувствуешь?
— Ничего. — Девушка потерла запястье. — Так, пустота какая-то поначалу чудилась в животе и в груди, но я уже привыкла. Знаешь, было такое ощущение, что я превратилась в песочные часы, и из меня тонкой струйкой вытекает песок. Смешно, правда?
— Смешно, — кивнул Рин. — Если что и вытекает из тебя в виде песка, то это мозги из твоей очаровательной головы! Запомни то, чему меня учил отец: что бы ни попало в руки к храмовникам, они этого не выпустят никогда! А если они дают тебе медный грош, готовься расплачиваться золотом. Иди домой, Джейса. Не сомневайся, если я все же решусь на союз с храмовниками, я приду к тебе.
 
— Мастер Хельд — хороший человек, — прошептала Девушка.
— Не спорю, — растянул губы в холодной улыбке Рин. — Во главе Храма просто не может стоять плохой человек, ведь он служит Единому, не так ли? И, наверное, беседует с ним накоротке? Иди, Джейса!
Звонарка развела руки, хлопнула ими по бедрам и постаралась улыбнуться. Только улыбка у нее получилась жалкой. Рин помнил тот день, когда увидел улыбку девчонки в первый раз. Мальчишки с ее улицы бросали в Джейсу камнями, обзывали нищенкой, пытались высечь, и если бы не Рин, который возвращался домой после очередного похода к Водяной башне, может быть, и покалечили бы несчастную. Рин, сам еще мальчишка, разогнал маленьких негодяев, взял девчонку за руки и попросил Единого, чтобы она успокоилась. Джейса плакала от боли и улыбалась из-за чудесного избавления одновременно, синяки на разбитом лице исчезали на глазах, а на Рина накатывали слабость и головная боль. Впервые. Именно тогда он понял, что может исцелять раны…
— Иди, Джейса! — повторил Рин.
Девушка повернулась и пошла, а потом и побежала прочь, едва не сбив невысокого крепыша в сером колпаке. Дети засвистели и побежали вслед за звонаркой.
— Берегись! — раздался визгливый голос над головой Рина, и выплеснутые помои едва не обрызгали ему сапоги.
  
Глава 4
 
КАМРЕТ
 
Вельтская харчевня была известна и сытной кухней, и резными колоннами из мореного дуба, что поддерживали черные балки потолка, и вельтскими музыкантами, которые вечерами не просто дудели в дудки, а извлекали из них чудесные звуки.
Но славилась харчевня одним: в ней не дозволялось размахивать не только оружием, но и кулаками. А если уж кто добивался кулачной льготы, то им неизменно оказывался какой-нибудь вельт, поэтому подобное случалось крайне редко.
И посетителей, и хозяина харчевни — хромого седого вельта — сложившаяся традиция вполне устраивала, тем более что между собой вельты не ссорились даже в подпитии. На прочих любителей северной кухни внимания не обращали, а в случае редкой драки успокаивали хулигана одним ударом. Кулаки у вельтов, закаленные тяжелыми веслами, длинными мечами и топорами, были крепкими. Так что всякое непотребство в окрестностях вельтской харчевни вывелось само собой, что устраивало многих солидных горожан, а уж Камрета в первую очередь, хотя солидности за ним не числилось никогда. Явных врагов у Камрета не было, но само его благоденствие неминуемо предполагало, что кто-то поделился со стариком толикой богатства или зажиточности. И не всегда осознание подобной утраты поднимало настроение вольным или невольным благодетельным заимодавцам.
Вот и теперь старик забился в самый дальний угол харчевни, где возле мутного окошка предавался любимейшему занятию — потрошил глиняный горшок, наполненный тушенной с овощами бараниной.
— Садись, малыш. — Камрет обтер подбородок чистой тряпицей и привычно поправил черную ленту, стягивающую седые космы. — Вижу, выспался. Хочешь есть?
— Уже перекусил. — Рин опустился на лавку и тут же почувствовал голод. Харчевня была полна, за столами стоял гул полуденного трепа и витали запахи, которые мгновенно смыли небогатый завтрак Хаклика не только из памяти, но и из желудка.
— Я не предлагаю перекусить, — махнул рукой Камрет, подзывая вельтского мальчишку с забранными под холстину вихрами. — Я предлагаю поесть, а едой тебя Хаклик обеспечить не в состоянии… Дружок! Принеси-ка большой кусок печеного мяса, теплую лепешку с сыром и кружку горячего вина. Да не вздумай разбавлять его водой! Ваше вино и так столь слабо, что скорее лопнет брюхо, чем окосеют глаза. И быстро!..
Рин попытался не согласиться с предложением, но Камрет скорчил гримасу:
— Не суетись, малыш, я угощаю. Хотя бы в память о твоем отце! Вчера траур закончился, но, надеюсь, память о славном Роде Олфейне не скоро выветрится из головенок жителей благословенной Айсы. Фейр уже был?