"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Трилон-Б?
— Да, не сообразила… сейчас это БАСФ производит, но его и самим сделать несложно. Николай Николаевич, передайте Лаврентию Павловичу, что срочно нужно наладить производство динатриевой соли этилендиаминтетрауксусной кислоты, я технологию распишу до завтра. Там действительно несложно, в Сталиногорске наладить выпуск требуемого количества уже через неделю смогут. Смотрите Зинаида Васильевна, тут реакция получится очень забавная…
В мае Таня записалась в аэроклуб, действующий при Центральном московском аэродроме. Причем процедура записи выглядела очень комично: она пришла в клуб в кителе с подполковничьими погонами (правда, орденов и медалей надев по минимуму: боевое Знамя, Красную Звезду, и медали «за победу над Германией» и «победу над Японией». Ну и Звезду Героя с орденом Ленина не забыла, так что на вопрос «а нельзя ли в клубе в качестве курсанта навыки восстановить» ответ она получила однозначный.
Ну а дальше — навыки Шэд и хирургическая точность движений Тани Ашфаль помогли ей получить свидетельство «пилота самолеты По-2» уже через две недели. Правда, на следующем этапе намеченной программы Александр Евгеньевич Голованов поначалу «встал в позу». Но все же, слетав на «кукурузнике» вместе с девочкой, согласился на предложенную ею авантюру: задним числом зачислил ее в летную школу в Саратове и тут же ее «направил на переобучение» на завод к Мясищеву, попросив провести это самое «переобучение» своего старого знакомого, работающего у Владимира Михайловича испытателем.
Где-то через месяц, приехав в КБ для обсуждения параметров нового дальнего бомбардировщика, он зашел на заводской аэродром и поинтересовался, как успехи у юной пилотессы.
— Ну сам подумай, Александр Евгеньевич, чему подполковника-героя может научить простой капитан? Это она меня многому научила. Сесть без пробега — такое я раньше только на Шторхе видел, а самому не доводилось. Зато теперь могу, и на трехколесном без опасений сажусь, спасибо за такую ученицу. Ей что, просто налет на машине нужен чтобы в ГВФ перейти? Ну, она уже часов двести только у нас получила, сколько ей еще на первый класс осталось? Можешь смело записать ей и то, сколько она на «Петлякове» налетала, а на «эмке»… зачем эй вообще «эмка», на ней же и второго класса много будет.
Пассажирский турбовинтовой самолет Мясищева, получивший официальный индекс М-7 и народное прозвище «эмка» действительно в управлении был куда как проще и бомбардировщиков, и того же «Ли-2», и уж тем более Юнкерсов. Но для Шэд главным было то, что при приличной скорости — в районе четырехсот километров в час — машина действительно могла сесть на любую поляну. Ну, и взлететь с нее.
Но когда Лаврентий Павлович узнал, что товарищ Серова теперь сама водит свой самолет, у него появились очень интересные вопросы к товарищу Голованову. Настолько интересные, что он попросил маршала его как-нибудь навестить, причем чем скорее, тем лучше. Но, когда Александр Евгеньевич приехал на Лубянку, Лаврентий Павлович, хотя и встретил его в своем кабинете, вопросами его мучить не стал:
— Извини, Александр Евгеньевич, ты мне в письменном виде подготовь пожалуйста ответ, как смог допустить Серову к самостоятельному управлению самолетами.
— Но ведь это запрещено только конструкторам…
— В письменном виде, ты уж извини, у нас некоторая запарка случилась… я к тебе завтра… нет, на следующей неделе заеду и мы побеседуем спокойно. Все, я побежал…
Запарка в НКГБ действительно случилась, и именно «некоторая»: сразу четверо осужденных Марфинской шарашки покинули ее прямо посреди белого дня. Покинули, перебравшись на тот свет путем перерезания горла — а кто и почему это сделал, было абсолютно непонятно.
Глава 37
Шэд своей работой в Марфино осталась не очень довольна: в ее списке было двое, подлежащих «уничтожению по возможности», но она, внимательно изучив дела заключенных, пришла к выводу, что там практически половину контингента было бы неплохо «сократить». Главным образом, из-за того, что они явно понимали, что в их работе сотрудники не разбираются, и просто пускали немаленькие средства на ветер. Но по-хорошему, если так рассуждать, то можно и половину московской интеллигенции под нож пустить, так что те двое, кто не вовремя в спальное помещение зашел, просто не вовремя зашли…. А может быть и вовремя: после недолгого расследования в шарашке пришли к выводу, что имела место ссора между основными целями, а еще двое… да, не вовремя зашли куда их не звали.
Еще у Шэд мелькала забавная мысль о том, оставят ли организацию после того, как руководству НКГБ станет ясно, что деятельность ее — пустая трата времени и денег, тем более что ясно это должно стать еще до конца года. В выстроенном к началу нового учебного года втором лабораторном корпусе в Медведково не покладая рук (а так же не выключая мозги) работало больше полусотни студентов физфака и мехмата. И — периодически — доцент Борис Павлович Демидович и профессор Андрей Николаевич Колмогоров. Последние двое — так же периодически, то есть при каждом посещении лаборатории — пытались уговорить Таню перевестись на мехмат.
А началось все еще в конце предыдущего семестра. Ведь университет дает и образование университетское, так что химикам тоже преподавали высшую математику. Конечно, обычно лекции у химиков читали аспиранты, да и семинары чаще они же вели — но однажды какой-то аспирант заболел и замещать его пришлось Демидовичу. На семинаре возник спор по поводу того, поможет ли математика в работе химика, и Таня «вступилась за математику». Правда, с какой-то странной позиции вступилась, попытавшись объяснить что-то «химическое» на примере «необходимости предсказания свойств интерметаллидов» и невозможности по составу вещества понять его структуру, и спор плавно ушел в сторону подстановочного шифрования.
— Интересный пример, — решил прервать дискуссию среди студентов Борис Павлович, — но вы несколько ошибаетесь в выводах: чтобы расшифровать сообщение, достаточно получить ключ шифрования.
— Глубочайшее заблуждение. Если использовать несимметричное шифрование, то наличие ключа шифрования ничего не даст. Этот ключ можно хоть в газете напечатать, хоть по радио разослать… что, кстати, очень удобно…
— Хм. А поподробнее можно?
— Можно. Возьмем, к примеру, два простых числа…
Поняв, что дальнейшее обсуждение всем студентам вообще не интересно, Борис Павлович попросил Таню этот подход пояснить ему более подробно после занятий, а поняв, что же ему рассказала самая юная «химичка», поделился обретенным знанием с Андреем Николаевичем. Колмогоров знание воспринял, посчитал что-то на бумажке, а затем лично подошел к Тане и сказал, что «как математическая задачка ее метод выглядит очень интересным, но в силу невероятного объема потребных вычислений практического интереса представить не может».
— Вы глупости-то не говорите, все же профессор. Что значит «невероятный объем»? Если у нас есть машина, способная выполнить сотню-другую тысяч арифметических операций в секунду, то задачка-то становится вообще тривиальной!
— А где вы такую машину видели? — с некоторым ехидством поинтересовался Андрей Николаевич. Я как-то не могу представить себе арифмометр, способный крутить колеса с такой скоростью.
— Я тоже. Но есть такая замечательная штука, как электричество. Вот смотрите: — Таня нарисовала примитивный триггер на двух лампах — это у нас логический элемент. Соединяем три таких элемента — и получаем машину, способную складывать два однозначных числа со скоростью света. То есть ноль плюс ноль будет ноль, ноль плюс один — один, а один плюс один — переполнение. А чтобы переполнения не было, мы сюда еще пару триггеров поставим, потом еще и еще… А теперь возьмем другую схемку на этих же триггерах, называется инвертор. А дальше — простая математика… не совсем простая, но вполне понятная.
— У американцев вроде уже есть подобная машина…
— У американцев машина делает пять тысяч коротких операций в секунду, а нам нужна такая, которая их будет делать сотни тысяч длинных в ту же секунду.