"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Что мне на девку корчиться? — сморщил нос Кирас. — Я на снадобье твое корчусь, которым ты кожу себе мажешь. Может, и помогает оно тебе, да только я от вони этой едва дышать могу — глаза слезятся!
— А ты бы подобрал другую мазь! — прошипел Каес. — Отчего радучский лекарь больше лучшего хеннского шамана в целительстве понимает?
— Что он понимает? — скрипнул зубами Кирас. — Какого демона он злобоглаз в состав мешает? Не будет от него никакого толку, только вонь одна!
— Ну о толке я сам судить буду, — усмехнулся старик и расправил плечи. — Эй, девка! Покажи парня!
Не говоря ни слова, Айра присела, поставила удивленно вращающего глазками Тира на войлок и распустила шнуровку на маленькой курточке. Как сказала ей Чая, Тир встал на ноги вовремя, вот только ходить пытаться начал месяца на два раньше. И теперь, оказавшись без курточки, он довольно растопырил полные ручки, вырвался из рук Айры и в пять-шесть неуверенных шажков добежал до шеста, за который с довольным гуканьем и ухватился.
— Настоящий хенн! — довольно хлопнул себя по коленям Каес. — Смотрите на метки, сыновья мои. Смотрите!
В два шага Айра оказалась возле шеста и подхватила Тира на руки.
— Подожди, — лениво бросил Каес и окинул взглядом стол.
С ненавистью смотрели его сыновья и на гостью, и на ребенка. С той самой ненавистью, которая не только из смерти Хаса проистекала, а порождалась всем — и нехеннской внешностью Айры, и происхождением их младшего брата, и отметинами на плечах его малолетнего выродка. Только Кирас смотрел на Айру безразлично. Впрочем, и змея не хлещет ненавистью, когда к птичьему гнезду ползет.
— Иди сюда, — бросил Айре Каес.
Медленно она пошла к старику. Обогнула за спиной Лека, посмотревшего на нее странными темными глазами, с таким же взглядом Синга столкнулась. Сплетаться что-то в голове у нее начало — вот только понять бы, что именно.
— Ты Хаса убила? — хмуро спросил Каес, ощупывая плечи Тира.
— Нет, — ответила Айра, не отрывая взгляда от сына.
Не понравились Тиру пальцы деда: ручками стал он их ловить и пытался отодвинуть от себя. И правда, толстым слоем желтоватой мази был покрыт Каес от запястий до пояса. Конечно, вонью запах томленого злобоглаза, который свежим корнем вовсе запаха не издает, назвать нельзя было, но с непривычки глаза пощипывало. Только зачем Синг в состав корень ввел? Новое средство придумал? Так тут как ни придумывай, но если пригоден злобоглаз от ядов, а томленый так и от сильных ядов, то ни к чему другому все одно его не приспособишь. Внутрь его принимать надо, внутрь.
— Синг! — рявкнул Каес. — Посмотри мальчишку.
Тенью метнулся к тану колдун, руки протянул, тонкими пальцами головы Тира коснулся, один взгляд на Айру бросил, но и этого взгляда ей хватило. Глаза у Синга темные оказались, словно зрачок на радужку расползся, а изо рта злобоглазом несло почти так же, как от смазанного тела Каеса. И оборачиваться не пришлось, чтобы понять: и с Леком то же самое.
— Здоров мальчишка, — прошептал Синг и исчез, как появился, но поняла Айра: узнал он ее, узнал. Крепче сжала колдунья Тира, но расслабилась, как могла. Развернулась наружу, даже глаза прикрыла, чтобы понять нависшую над ней и Тиром угрозу и отвести ее в сторону. От кого она исходит, от кого? Уж не от седого тана, который мазью на жирном теле запахи изо рта Лека и Синга перебивает. И не от Кираса, который сам прислушивается и приглядывается вокруг. И не от старших братьев Лека, хотя ненависть в их глазах, кажется, способна платье на ней зажечь!
— Отец, — послышался за спиной Айры голос Лека, — позволь матери моего сына испить из общей чаши.
— Не выдержит девка хеннского напитка, — усмехнулся Каес. — Глотку сожжет!
— Не выдержит — значит, не выдержит, — не успокаивался Лек.
— Пусть выпьет, — неожиданно прогудел один из сыновей Каеса, и Айра поняла, что это был старший брат Лека — Аес. — Пусть выпьет, мальчишка ее грудь еще сосет, пусть испробует хеннского напитка, через ее плоть пропущенного, — заодно и узнаем, чего стоят метки на его плечах.
— Ничего они не стоят, — неожиданно подал голос Кирас. — Да, отметил его Степной Дух, но кто знает, что за метка это? Дух ведь мог и в предостережение метку бросить!
— Ну что ж… — Каес сдвинул брови. — Дай ей глотнуть, Лек, если не жалко девку. Только сына придержи, а то повалится — зашибет.
Зачерпнул Лек ковшом из чаши, протянул ковш, поймал ребенка на руки.
— Пей, Айра. Если дух твой слаб, провалишься в сны, из которых не выбраться. Если выберешься — слово даю, отпущу тебя восвояси.
— С сыном? — прошептала Айра.
— С сыном, — кивнул Лек и рассмеялся. — Вот только с другим. Как ты думаешь, если пропустить тебя через сотню Зееса, хоть одного сына родишь?
— Щедрый ты, — прошептала Айра, напоминая Леку его собственные слова. — Щедрый, если сокровищами разбрасываешься. И не свистун. Точно не свистун.
Поднесла Айра ковш к лицу, вдохнула глубоко, запах расплетая, и выпила одним махом. Пламенем обожгло глотку, но вкус страшнее оказался. Отвар грибной, от которого тело невесомым кажется и демоны по углам мерещатся, — знакомо, но не страшно. Вытяжка из плесени болотной только ужасом способна окатить — тоже не страшно, хотя половину учеников Аруха после этого настоя по два месяца откачивать приходилось. А крепкие эти воины — дети Каеса, если пьют и то, и это: сейчас должны так себя чувствовать, словно рвет их на части, но ничего, сидят, только пот с их лбов катит. Вот с третьим привкусом совсем плохо. Третий привкус — слабенький, но знакомый — обжег Айру сильнее горючки хеннской, на которой настой выдержан был. Уж явно не из кладовых Кираса сей состав. Когда последний раз его Айра слышала? Уж не в Золотом храме: там он толстыми шкурами да иглами был прикрыт. Нет, последний раз этот запашок над трупами юрргимов витал недалеко от Ласской крепости. Там маг Ирунг показал ей лишенный корня куст злобоглаза и предвосхитил вопрос ее:
— Ничего не сделает яд с Кессаа и Зиди, даже если покусаны они. Вот эта травка их спасет. Точнее, корень ее.
«Вот эта травка их спасет», — повторила про себя давние слова Айра и прохрипела, твердо глядя в глаза Каесу:
— О милости прошу тебя, тан.
Сталью глаза тана подернулись, губы в узкую щель превратились, но потянулся Тир из рук Лека к матери, загукал, залопотал.
— Чего хочешь? — обронил тан.
— Руку поцеловать твою, тан, — на колени опустилась Айра. — Вырастет внук твой, а ну как мне и рассказать нечего ему будет?
— Ты посмотри сначала, тан, — прошипел у его плеча Кирас. — Может быть, у нее язык раздвоен?
— Вот! — пьяно покачнувшись, вытянула язык Айра.
— На, — расплылся в улыбке тан и протянул ей толстую волосатую руку. Как к роднику, припала она к ней, поймала губами предплечье, щекой приникла и всосалась в старческую плоть, языком ее облизала, губами сняла столько, сколько могла, пока губы не защипало и язык не обожгло.
— Хватит, — рявкнул тан и хихикнул, обернувшись к Кирасу. — А ведь не просто так ее Лек выбрал. Одолжишь, сын, девку? Уж больно нежна!
Обратно Тира вез на руках Лега: Айра едва сидела в седле. Зия и Ноя посматривали на нее с презрением, Зеес оглядывался с плохо скрываемым испугом. Город погружался во тьму, факелы у входов в особняки уныло коптили невидимое небо, не рассеивая, а сгущая тьму.
— Что бывает с танами, которые пьют из чаши на Большом Ковре? — пьяно спрашивала Зию колдунья.
— Утром они просыпаются с головной болью, — зло отвечала хеннка. — Изредка некоторые, что слабее, теряют рассудок. Есть поверье, что всякий, кто затевает что-то против хеннов или готов предать, умирает в первую же ночь.
— То есть, если я умру…
— Не умрешь, — отрезала Зия. — А умрешь — никто не заплачет. Не танка ты!
— А кто же я? — сделала недоумевающее лицо Айра.
— Девка приблудная, — сплюнула Зия и повернула коня к воротам мрачного здания.